Say the name

Словосочетание «суровый композитор» сопровождало меня, пожалуй, ещё с самого дебюта. Суровым, в общем-то, я никогда и не был. Может быть, ответственный. Может быть, серьёзный и требовательный. Но не суровый, нет. Именно сейчас тот самый «суровый композитор» чуть ли не вприпрыжку направлялся в магазин. Не поверите, но я собираюсь купить совсем не ножи и другие режущие предметы, чтобы швырять их в мемберов, когда они нещадно лажают на записи. Всего лишь мармеладки. Да, даже суровым композиторам иногда хочется поесть мармеладок. Что в этом такого? Было довольно странно, что я взял только мармелад и все, как будто я целенаправленно шёл в магазин именно за ним. Ну, вообще так и есть. Но по странному взгляду кассирши я понял, что, видимо, в её смену не часто взрослые парни покупают только мармелад. Но это уже не мои проблемы, и косые взгляды я предпочёл игнорировать. Благополучно расплатившись, я направился в общежитие. Немного странно после длительного «заточения» в студии выходить на улицу, когда было ещё светло. Но я рад, что сейчас смог вырваться ненадолго. Свежий воздух заполнял лёгкие так, что голова немного кружилась, а солнце светило ярко, заставляя прикрывать глаза. Кажется, мне нужно совершать дневные прогулки почаще. Хотя бы минут на десять вырываться из душной студии и приводить мозги в порядок. Добравшись до общежития, я был приятно удивлён несвойственной ему тишине. Действительно непривычно быть встреченным тишиной вместо уже ставшего привычным шума. Но, тем не менее, тишина тоже неплохой вариант. Я прошёл на кухню, небрежно бросая небольшой пакетик мармеладок на стол, и направился в комнату, чтобы переодеться. Через некоторое время уже в домашней одежде я вернулся и застал не самую приятную картину. На кухне находился Сок Мин, опершийся бедром на край стола, и, черт возьми, у него были мои мармеладки. Он с довольным лицом стоял и уплетал мои мармеладки. Мои мармеладки. — О, хён, — он развернулся ко мне, закидывая очередную сладость в рот. Мне показалось, что из моих ушей и ноздрей пошёл пар. — Что ты… — Хочешь мармелад? Разумеется, хочу, я же его для себя, вообще-то, купил. — Вообще-то, они мои, — я сложил руки на груди, упираясь плечом в косяк. Он наигранно удивился, как будто не знал, что сладости были моими, ведь я был единственным, кто находился в помещении, не считая его самого. — О, — Сок Мин посмотрел в пакетик, поверяя наличие мармелада, — осталась одна. Хочешь? — Ты серьёзно? Вот это честь, сам Ли Сок Мин позволил мне съесть последнюю мармеладку, которую купил я, — на последнем слове я сделал акцент. — Нет уж, обойдусь. Я собирался выйти из кухни и пойти смотреть телевизор, желательно в гордом одиночестве, но меня резко схватили за руку. — Ну, хён, прости, съешь её, пожалуйста, — он смотрел на меня немного грустно, что опять-таки было очень непривычно. Я пару секунд подумал, а потом просто не выдержал его кислой мины. — Давай сюда свой мармелад, — я начала разворачиваться, протягивая руку, но Сок Мин убрал её, подходя ближе ко мне. Половина сладости была у него во рту, а другая свисала на подбородок. Он тянет ко мне свое лицо, а я инстинктивно отодвигаюсь. — Что ты делаешь? Сок Мин опускает глаза, указывая на торчащую изо рта мармеладку, а я примерно понимаю, что он хочет. — Ты совсем дурной что ли? — вопрос скорее риторический, потому что и так ясно, что да. — Нормально нельзя дать? — Так неинтересно, — он со сладостью во рту попытался ответить, но было больше похоже на мычание, чем на связную человеческую речь. Господь всемогущий. Неинтересно ему. — Так, ладно, я не хочу больше играть в твои игры, ешь уже эту несчастную мармеладку. Просто потом должен будешь, — я попытался вырваться, но Сок Мин схватил меня за лицо, разворачивая к себе, и приблизил свое на опасное расстояние. Отстраняться мне уже было некуда, потому что я был благополучно прижат к стене. Оттолкнуть бы его, как это выходило раньше на фансайнах, но тогда мы дурачились, и Сок Мин не прилагал особых усилий, зато сейчас я осознаю, насколько он сильный на самом деле. Его руки больно сжимают мои предплечья, вдавливая в стену, чтобы я точно не смог сбежать. Откуда столько настойчивости? Обычно он сразу отстаёт. Одной рукой он берет кончик мармелада и подносит к моему рту. Я сжимаю его в тонкую полоску, явно показывая, что не собираюсь есть её «на двоих». Он внимательно смотрит мне в глаза, а я уже сомневаюсь в том, что не собираюсь. Сок Мин ждёт и, видимо, совсем не собирается отпускать меня, пока я не съем этот чертов мармелад. Я нехотя открываю рот и тут же обхватываю губами сахарную сладость. Он легко улыбается, а мне хочется его стукнуть. Какого черта он устроил? Сок Мин то отстраняет, то наоборот приближает свое лицо к моему. Я уже смирился со своей участью. Вообще, я уже мысленно представил, каким способом буду убивать его, когда это все закончится и он отпустит меня. Но я совсем не ожидал, что он быстро доест свою половину мармеладки и окажется ещё ближе. Я вздрогнул, когда неожиданно почувствовал что-то мягкое на губах. Деваться мне было особо некуда, потому что сзади меня была стена, а спереди меня упорно вжимал в неё мой одногруппник. Я не совсем понимал, что все, вообще-то, не в мою пользу, но когда руки полезли под свободную домашнюю футболку, стало понятно, что дело дрянь и надо бы капитулировать. Я начал подавать признаки жизни, когда Сок Мина в моем личном пространстве стало, пожалуй, слишком много. Именно сейчас мои отросшие ногти были мне неплохими помощниками. Я вцепился в его плечи, слегка царапая их, что помогло вернуть друга в реальность. Он отстранился от меня, тяжело дыша. Я смотрел Сок Мину в глаза и совсем не понимал, что в таких ситуациях нужно делать. Он всё ещё прижимал меня к стене, но уже руками, а не всем телом, что, несомненно, радовало. Секунд через пять до него дошло, что он сделал и что, скорее всего, он получит по тыкве за такие проделки. С Сок Мином мы обсудим его поступок и моё мнение по этому поводу позже. И надеюсь, что меня опять не припрут к стене, тяжело дыша куда-то в макушку. Сейчас мне хотелось просто уйти уже из кухни. Ну, и мармеладок, конечно же.