Дни в Иерусалиме.

* Пурим - Еврейский праздник, установленный, согласно библейской Книге Есфири в память спасения евреев, проживавших на территории Персидской империи от истребления их Аманом-амаликитянином, любимцем царя Артаксеркса. ** Гоменташн - особое треугольное печенье со сладкой начинкой, обычно — с маком или вареньем. Сирия. Масиаф. Сентябрь 1193 год. Прошло почти два года с того момента, как Альтаир стал Наставником Сирийского Братства Ассасинов. С того момента много что изменилось. Малик с Марией нашли общий язык и даже смогли подружиться, чему Альтаир был очень рад. Сам же Ла-Ахад стал в разы больше уделять внимания Малику, при этом не забывая и про свои обязанности. Постепенно начали налаживаться дела в Братстве, бунтов больше не было, а положение Альтаира закрепилось безукоризненно. Постепенно начали налаживаться и отношения с другими ближайшими братствами ассасинов, но и при этом возникают и другие проблемы. И одна из них случилась недавно. *** Макрос иногда приезжал навестить Альтаира и Марию в Масиафе, оставаясь у них на несколько недель. Мужчина так же познакомил его и с Маликом – его правой рукой в братстве и лучшим другом. (Да, они до сих пор не афишировали своих отношений, да им и не особо это нужно). Недавно к ним снова приехал бывший повстанец, привезя с собой несколько подарков с Кипра и одну ценную бумагу. – Что это? – удивился Альтаир, беря в руки пергамент. – Это официальное предложение от киприотов сделать остров главным оплотом братства! – радостно воскликнул мужчина, взмахнув руками. Альтаир, как и Малик с Марией, были крайне удивлены. – Это очень неожиданно… – проговорил Малик, глядя на то, как Наставник разворачивает пергамент и читает документ. – И… что вы хотите взамен? – решила уточнить Мария, смотря на Маркоса. Тот тихо хмыкнул. – Ну… на самом деле, нам ничего не нужно. – ответил он, откинувшись на спинку небольшого кресла. – Хотя… Альтаир, ты ближайшее время не собираешься жениться? – решил осторожно спросить мужчина, на что получил удивленные взгляд сразу от троих. – Что прости? – решил переспросить Альтаир, надеясь, что ему не послышалось. – Ты не собираешься делать предложение руки и сердца своей избраннице? – снова спросил Маркос, уже более громко. – И про какую избранницу ты говоришь? – не отходя от шока, спросила Мария. – Как про какую? Я про тебя. – теперь Маркос удивленно посмотрел на Альтаира и Марию. В кабинете повисла тишина. – Ой, так вы не…. – Нет. – вместе ответили Тропе и Ла-Ахад, а Малик, кажется, и вовсе язык проглотил. – Простите. Просто я думал, что вы… вместе… – всё ещё удивленно говорил мужчина, немного расстроившись. – Эх, а было бы так здорово, что вы провели у нас свадьбу… Снова появилась звенящая тишина, которую никто не собирался нарушать. Они просидели так ещё некоторое время, пока Маркос не поднялся со своего места, сославшись на то, что ему нужно отдохнуть после дороги. Попрощавшись со всеми, он ушел, оставляя троицу одних. – Ничего себе заявления… – выдала Мария, подскочив с места. До всех начал доходить смысл сказанных слов, от чего все встали в трудное положение. – Так, теперь давайте решать, что же нам делать? – подал голос Альтаир, подперев голову рукой. Малик тоже поднялся с места, начиная в задумчивости ходить по кабинету. В кабинете сразу начались яростные споры между Альтаиром и Марией. Девушка считала, что можно обойтись и без этого, что Кипр им и не особо нужен, в то время, как Альтаир считал наоборот. Главный оплот на Кипре принесет значительную пользу в будущем, и глупо отказываться от такого предложения, но тогда нужно придумать, что дать жителям острова взамен. Споры продолжались ещё долго… – Я считаю, что нам нужно приять это предложение, каким бы тяжелым оно ни было. – прервал их спор Малик, замерев на одном месте. – На самом деле, как бы мне не хотелось этого говорить, но от этого предложения и брака мы все останемся в выигрыше… – Что? Что ты такое говоришь?! – тут же воскликнула англичанка, делая шаг в сторону Малика. – Ты в своём уме? ТЫ предлагаешь СВОЕМУ возлюбленному жениться на МНЕ. – В этом и дело… – тяжело выдохнул Малик, серьёзно глядя на всех. – Во-первых, это будет как дань уважения киприотам за такую услугу. Во-вторых, по всему братству ходят слухи о том, что у нас творится какая-то чертовщина в отношениях. Пойми, мы не можем рассказать всем про то, что мы встречаемся, нас просто не поймут, а если вы поженитесь, то от всех нас сразу отстанут. И это касается не только нас, Мария... И в-третьих, и одна из главных причин… – Малик на мгновение замолк. – Продолжение рода… Я думаю мне не стоит уточнять, почему я это говорю. И он был прав. Они все хорошо понимали, что Малик был прав. Они и правда оставались все в выигрыше, хотя им придётся совершить такую боль. Кто бы мог подумать, что до этого всё дойдет… – Ты прав. – всё же сказал Альтаир, после недолгого молчания. – Как бы мне не хотелось этого говорить, но я согласна с тобой… – согласилась Мария, после чего громко выругалась на английском. – Dammit! Не могу поверить, что я на это согласилась! – снова громко воскликнула девушка, после чего, громко выдохнула. – Хорошо, тогда я завтра поговорю с Маркосом… а сейчас, идёмте отдыхать. День был долгим… *** В покоях Альтаира было темно, и только лунный свет освещал небольшое пространство комнаты. Малик тихо приоткрыл дверь комнаты, заглядывая в неё. Спустя несколько секунд раздумий, он всё же входит в комнату, тихо запирая за собой дверь. – Малик? – Альтаир немного приподнялся со своей кровати, внимательно глядя на пришедшего. – Прости, я тебя разбудил? – виновато спросил мужчина, подходя к кровати и садясь на край. – Нет, всё нормально. Ты закончил с документами? – Да, я всё уладил. – кивнул Малик, немного улыбнувшись. Альтаир отодвинулся ближе к стенке, освобождая место для любимого, чем тот и воспользовался, ложась рядом. – Знаешь, – сказал Аль-Саиф, устроившись поудобнее, – я всё ещё думаю… а не совершили ли мы глупость? – Ты о чём? – Альтаир обнял Малика, прижимая ближе к себе. – Обо всём… – вздохнул мужчина, положив руку на плечо любимого. – Об этом предложении, о том, что сделали… О том, что мы вместе… – Малик, – прервал его Альтаир, не давая закончить мысль. – То, что мы вместе и любим друг друга – это не глупость. Это то волшебное и замечательное чувство, которое нам даровали свыше, и оно никак не может быть чем-то глупым. – Но мы же… – Не важно, – его вновь перебил Альтаир, внимательно глядя в глаза. – Я люблю тебя, и всегда буду любить. Не важно, какие преграды перед нами стоят. Мои чувства никогда не угаснут… Малик ненадолго замолчал, прежде чем податься вперед и нежно поцеловать Альтаира в губы. – Я тоже люблю тебя. *** Кипр. Лимассол. Декабрь 1193 год. Зима на острове была холоднее, чем обычно. Вечернее солнце уходило за горизонт, унося за собой и остатки тепла, которое она давала людям, но их это не останавливало. Жители и гости Лимассола уже во всю веселятся и гуляют. На острове праздник: Альтаир ибн Ла-Ахад и теперь уже Мария ибн Ла-Ахад (в девичестве Тропе) поженились! Праздник было решено проводить недалеко от берега моря, в большом доме одного из жителей, что так добродушно согласился помочь иноземцам. Уже третий день играла громкая музыка, с разных сторон был слышен громкий смех, а звон бокалов не умолкал ни на секунду. Танцовщицы не останавливались ни на секунду, негласно соревнуясь между собой своими талантами и мастерством. Где-то так же были слышны переговоры киприотов о таком важном событии, а ещё были слышны разговоры некоторых прибывших на праздник ассасинов из разных мест Святой Земли, и не только. Маркос отдыхал на свадьбе по полной. Мужчина раза три поднял тост за молодожен, ещё три за всех, и даже умудрился поднять шутливый тост за пиратов. Ведь если бы не они, он бы не познакомился с Альтаиром и Марией… Малик сидел на небольшой скале возле берега. Шум празднования перекрывал прибой моря, что ласково омывал большие камни своей солёной водой. Аль-Саиф глядел куда-то вдаль, думая о своём. Через несколько дней они должны будут отправиться обратно в Сирию, где им предстоит много работы в новом положении. И не только это… – Я думал, ты празднуешь с остальными, – теплая рука накрыла плечо Малика, заставляя того обернуться. Альтаир присел рядом с ним, немного растрепав свои подстриженные волосы, а на гладковыбритом лице играла легкая улыбка. Одна из традиций Кипра. Жениха бреет цирюльник, друзья расчесывают ему волосы и помогают одеться в свадебную одежду, родственники дают последние наставления и благословляют. Но так как последнее было невыполнимо, было решено это сделать Малику, как самому близкому к нему человеку. – Решил немного прогуляться. От шума мне немного нехорошо. – ответил Малик, тихо выдохнув. – Тебя не потеряют? – решил уточнить мужчина, немного наклонив голову на бок. – Не переживай, Мария меня прикроет. Оба перевели взгляд на горизонт. Редкие облака висели над головой, частично закрывая собой небо, а солнце окончательно ушло за горизонт. – До сих пор не верится, что мы решились на это… – подал голос Малик, продолжая смотреть в даль. – Да… – тихо проговорил Альтаир, поднимаясь с места. – Может, пройдемся? Малик посмотрел на Ла-Ахада, протягивающего ему руку. – Хорошо, – согласился Малик, принимая помощь любимого. Они ходили вдоль берега, обсуждая события последних трёх дней. Мужчины смеялись, грустили, и просто дурачились, как маленькие дети. Пока они одни… Пока никого нет рядом… Пока они не в Масиафе… Они могут это себе позволить… – Как же я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось… – усмехнулся Малик, когда они направлялись обратно к месту празднованию. – Знаю, звучит как речь влюблённой маленькой девочки… – Ты и есть влюблённая маленькая девочка. – Эй! – Малик несильно ударил откровенно веселящегося Альтаира, на что получил тихий смех. Что-то холодное упало на лицо Малика, заставляя его вздрогнуть. Он прикоснулся к щеке, но почувствовал каплю воды. Мужчина осмотрелся. – Снег? – удивленно спросил Малик, не веря своим глазам. – Похоже на то... – Альтаир поднял голову и посмотрел на небо. Крупные хлопья снега кружились в медленном танце и таяли, стоило им достичь земли. Это завораживало. Малик вытянул руку, ловя снег и ощущая его холод. Они простояли так ещё какое-то время, пока не раздался чих. – Давай вернёмся, холодает. – предложил Альтаир, подходя к Малику и приобнимая его за плечи, пытаясь хоть как-то согреть. Малик прижался ближе к источнику тепла, прикрывая глаза. – Давай… ещё немного постоим? – попросил Аль-Саиф, наблюдая за белыми хлопьями. Альтаир лишь промолчал, исполняя просьбу любимого. *** Израиль. Иерусалим. Март 1195 года. Прогретая дневным солнцем земля постепенно остужалась восточным ветром, даря жителям города остудиться после жаркого дня. Солнце уже ушло за горизонт, а небо делило своё соседство с редкими облаками. Но никого из жителей города это не волновало, так как сегодня был особый день - Пурим*. На каждом шагу были слышны весёлый смех и поздравления. Люди надевали маски, наряжались в удивительные костюмы и гуляли от души. На центральной площади играла музыка, под которую люди танцевали. Недалеко от них стоял небольшой торговый прилавок, в котором продавали вкусное холодное вино, а также ходили девушки и раздавали всем желающим гоменташн**. Евреи, у которых были деньги, раздавали их нуждающимся, от чего почти всюду были слышны слова благодарности. Ассасины в это время сидели на крыше одного из дома на центральной улице, наблюдая за всем этим торжеством. Они прибыли сюда пару дней назад по делам ордена, и так удачно попали на праздник евреев. Мария со своим маленьким сыном Даримом в данный момент находилась в гостях у подруги Малика – Вазиры. За то время, что девушки встречались (Вазира часто приезжала в Масиаф к бабушке с дедушкой, где они и познакомились) они смогли хорошо подружиться, и часто навещали друг друга при первой удобной возможности. Дарим был их первенцем. Мальчик рос здоровым и крепким, и в свои два года он уже умел говорить и ходить на своих двоих. Альтаир был очень рад, и Малик тоже. Кто-бы мог подумать, но Малик неплохо умел обращаться с детьми, чему постоянно учил Альтаира. И ассасин был за это ему безмерно благодарен. Малик хорошо поладил с ребенком, а Дариму очень нравится дядя Малик. Альтаир выглядел очень задумчивым и на удивление притихшим, что настораживало Малика. – Альтаир, сейчас я могу подумать, что ты строишь грандиозные планы по захвату мира. Что случилось? – решил всё же спросить мужчина, немного нахмурившись. Альтаир на это только промолчал, словно ничего не слыша. – Альтаир, приди в себя! – громкий крик отрезвил Ла-Ахада, и тот обратил внимание на своего спутника. – Прости, просто мне не дает покоя одна мысль. – отстранённо признался ассасин, снова посмотрев на площадь. – Посвятишь меня? – иронично спросил Малик, приподняв бровь. – Это касается Марии… – начал Альтаир, выдержав небольшую паузу. – Она хочет ещё одного ребенка. Сказать, что Малик опешил – значит ничего не сказать. Он поперхнулся воздухом от признания любимого, но тут же взял себя в руки. – И какова причина такого решения? Альтаир замолк, думая, как лучше сказать. – Она считает, что Дариму нужен ещё один брат или сестра. Но когда нас не станет, а с нами это может случиться в любой момент, - он останется один… Малик задумался. Он вспомнил те времена, когда Кадар был жив. Братья постоянно были вместе, поддерживали друг друга в трудную минуту… – Знаешь, Мария права. – выдал Малик спустя некоторое время. – Когда родителей не было дома, мы с братом всегда были друг с другом. В какой-то степени, забота о Кадаре сделала меня тем, кто я есть сейчас. – выдохнул он на последних словах, растрепывая свои волосы. Альтаир посмотрел на любимого, но после пододвинулся ближе и обнял его. Ассасин знал, как Малику тяжело вспоминать прошлое, а виноват в этом только Альтаир… – Так, только давай сейчас без извинений. – строго предупредил Малик, грозно посмотрев на мужчину. – Но я ничего не говорил. – И не надо! Я знаю тебя даже лучше, чем ты думаешь! Так что хватит. Ещё раз услышу извинения – получишь по лицу. Я ясно выразился? – Да, командир. – Малик только закатил глаза, но больше ничего не сказал. Они продолжили наблюдать за праздником, хотя оба думали совсем не об этом… *** Сирия. Масиаф. Апрель 1204 года. Утренний Масиаф был очень оживлен. Центральная площадь постепенно наполнялась народом, спешащим по своим делам, ассасины торопились на утренние занятия, а дети просто играли и развлекались. Альтаир вместе с Маликом сидели за письменным столом, обдумывая план дальнейших действий. В Константинополе дела очень плохи. В прошлом году началась осада города крестоносцами. Пару месяцев назад в городе начались волнения. Люди восстали против византийского императора Алексия. А неделю назад туда вторглись крестоносцы и принялись убивать людей и грабить город. Всё это не способствовало планам Альтаира по попытке построить жизнь общества по принципу ассасинов… Дела были не просто плохи. Дела были ужасны… – Альтаир, мы сделали всё, что могли. – печально выдал Малик, подходя к Наставнику и кладя руку ему на плечо. Альтаир не хочет этого признавать. – Нет. Я так просто не сдамся. – твёрдо заявил ассасин, хмуря брови. – Будь благоразумен! Мы бессильны против этого! Нам нужно отступать! – И признать поражение? – Это единственный шанс спасти хотя бы то, что есть! – громко воскликнул Малик, делая шаг в сторону. – Опомнись, не затмевай рассудок гордостью! Твоё решение может стоить всего, что ты достиг – а ты достиг очень многого! – советник нахмурился, сжав руку в кулак. – Не думаешь о себе, так подумай хотя бы о других. Не нарушай кредо, не подвергай братство опасности… В это время по лестнице раздались громкие топоты и весёлый смех детей. – Отец! Дядя Малик! – воскликнули два мальчика, подбегая ко взрослым и обнимая их. Разговор придётся отложить. – Ну здравствуйте, маленькие сорванцы. – Малик улыбнулся и растрепал волосы сначала одному, а потом другому мальчику. Дарим был немного выше роста среднего десятилетнего мальчика. У него были коротко стриженные темно-русые волосы, торчащие во все стороны, карие материнские глаза и широкая улыбка. Сеф – его младший брат, – был примерно на голову ниже старшего, хотя это нормальный рост для восьмилетнего ребенка. Его волосы были немного длиннее, чем у брата, а цвет светлее. Глаза его были светло-карие, а очертания лица были смешаны. Оба брата жили в гармонии и согласии друг с другом, не смотря на мелкие перебранки между собой. – Пап! Дядя Малик! Сегодня дядя Рауф научил нас новым приёмом! – радостно воскликнул младший, сияя глазками. – Да вы что? – наигранно удивленно спросил Малик, вставая в полный рост. – Да! А ещё мама научила нас новым словам! – немного поспокойнее сказал старший, перечисляя эти самые слова и говоря, что они означают. – Пап, а когда мы поедем в Иерусалим? – спросил Сеф, когда его брат закончил. – Ты обещал! – Я помню. – кивнул Альтаир, немного задумавшись. – Мы поедем в Иерусалим через несколько дней. – Ура! – воскликнули хором мальчики. – Но только если вы пообещаете вести себя хорошо и больше не мучить бедного Эзру. – добавил мужчина, в ответ на что получил жалобный стон. – Ну отец, мы же не виноваты, что он старый и злой торгаш! – воскликнул Сеф, на что получил строгий взгляд отца. – Он потому и злой, что вы его мучаете и воруете его товары. И не только. – Альтаир внимательно посмотрел на детей, которые удивленно посмотрели на него. – Мне всё рассказали. Оба виновато опустили голову. – Прости… – Не передо мной извиняйтесь, а перед Эзрой. И чтоб это было последний раз. – наказал мужчина, после чего немного смягчился. – Если всё будет хорошо, я научу вас новым скрытым приёмам, которые сам недавно придумал. Их ещё никто не знает. – Ура! – дети засмеялись и начали что-то бурно обсуждать. Малик принимал в их разговоре участие, весело смеясь и иногда поучая чему-то. Альтаир наблюдал за всей этой картиной, обдумывая в голове главную проблему. Малик как всегда прав. Ему необходимо принять решение. Спустя некоторое время, дети убежали на занятия, оставляя мужчин вдвоём. Малик тихо вздохнул, потирая переносицу. – Вот же сорванцы… – он тихо посмеялся. – Кого-то они мне напоминают. Не знаешь кого? – Малик ехидно приподнял бровь, уперев руку в бок. – Не буду отрицать, я тоже в их возрасте не был белым и пушистым. – Альтаир откинулся на спинку стула, едва заметно улыбаясь. – Ага. Вы с Аббасом могли весь Масиаф на уши поднять. – Аль-Саиф посмеялся, вспоминая их юность. Повисла тишина. – Ты прав. – вдруг выдал Альтаир, из-за чего Малик едва заметно вздрогнул. – Насчет чего? – немного не понял он. Альтаир поднял на него серьезный взгляд, который сказал всё за него. – Ты прав. Мы не можем ничего поделать… – Наставник вздохнул. – Мы принимаем поражение… Малик замолчал. Он понимал, как тяжело далось Альтаиру это решение. Но… – Ты поступил правильно. *** Сирия. Масиаф. Май 1217 года. – Империя Чингисхана быстро разрастается. В Китае завоёваны все земли к северу от Хуанхэ, и сейчас он направляется в Хоремз. – Альтаир ходил из стороны в сторону в зале собрания, обдумывая последние новости. Малик, Мария и Дарим с Сефом сидели за столом, внимательно глядя на карту. – Такое стремительное завоевание земель не могло быть только заслугам Чингисхана как полководца. Нет, тут, скорее всего, замешано что-то ещё. – Ты подозреваешь, что ему кто-то помогает? – спросил Дарим, переводя взгляд на отца. – Не «кто-то», а «что-то». – уточнил Наставник, останавливаясь рядом с сыном. – Ты про… – Да. Я думаю, что тут замешана Частица Эдема. Все замолчали. Тишина продлилась несколько минут, пока её не нарушила Мария. – И что ты предлагаешь? Альтаир потер переносицу. – Нам нужно отправиться в Монголию и остановить Чингисхана. Все тут же подняли на него взгляд. – И… кто именно отправится с тобой? – спросил Сеф интересующий его вопрос. Ассасин задумался. Он долго над этим думал вместе с Маликом, пока оба не пришли к трудному решению. – Мария, ты отправишься со мной. У тебя отличные боевые навыки. Дарим – ты тоже. Ты один из опытных лучников ордена, и ты мне нужен. Сеф. – он посмотрел на младшего сына, который уже догадывался о его решении касательно его. – Ты останешься вместе с Маликом управлять Орденом в моё отсутствие. Здесь ты нужнее. Младший сын кивнул, не споря с решением отца. Он был прав. Здесь он нужнее, тем более, в Масиафе у него уже есть жена с двумя прекрасными дочерьми. – Раз так, то выдвигаемся завтра утром. Все согласились с решением Ла-Ахада, после чего, разошлись. Завтра дорога предстоит очень длинной. *** Альтаир зашел в покои Малика, тихо прикрыв за собой двери. Хозяин покоев не спал, сидя на кровати и что-то обдумывал. – Тебя что-то тяготит? – Альтаир сел рядом с любимым, взяв его за руку. Тот только вздохнул, сжав руку крепче. – Эта миссия будет очень долгой… возможно, она затянется на года… Ассасин посмотрел на Малика, едва заметно усмехнувшись. – Но тебя тяготит не только это. – заметил он, переведя взгляд на сжатые ладони. Малик кивнул. – Я боюсь, что ты можешь больше не вернуться. – выдал как на духу Аль-Саиф, поднимая взгляд на Наставника. – Малик, неужели ты так веришь в меня? – мужчина усмехнулся. – Зная тебя, и твою любовь находить неприятности, то да. – теперь была очередь Малика усмехаться. Оба замолчали, переводя взгляд в окно. Небо было невероятно чистое, а луна начинала только-только зарождаться. Это было восхитительно. – Я обещаю, что вернусь. И мы вместе с тобой отправимся куда-нибудь. – Альтаир обнял Малика, притягивая его к себе и поглаживая по плечу. Малик был не против, его это успокаивало. – Я хочу ещё раз съездить в Иерусалим… – советник прикрыл глаза, едва заметно улыбаясь. – Как скажешь… *** Утро выдалось на редкость холодным, хоть и ясным. Несмотря на то, что скоро наступит лето, северный ветер пробирал до костей, а утреннее солнце никак не спасало своими теплыми лучами. Альтаир запрягал коней, готовясь выдвигаться в путь. Мария, Сеф и Дарим проверяли наличие необходимых вещей, которые понадобятся в путешествии. Малик стоял рядом с ассасином, помогая ему, чем мог. Когда с приготовлениями было покончено, Наставник подошел к Аль-Саифу. – Малик, я хочу тебе кое-что подарить… – мужчина залез в подсумок и достал оттуда небольшой кинжал в кожаном чехле. Малик удивленно посмотрел на предмет, после чего, взял в руку. Достав кинжал из чехла, он ахнул. Это был кинжал из особого сплава, который открыл Альтаир. Рукоять была сделана из дорогого дерева (клена, как понял Малик), на котором было выгравировал явно вручную пикирующий орел, а на самом лезвии изображено созвездие Орла с самой большой звездой – Альтаиром. – Я хочу, чтоб этот кинжал всегда был с тобой. Пусть он тебя защищает, пока меня нет. – тихо проговорил Альтаир, наблюдая за реакцией мужчины. Сам он поднял с шеи небольшой круглый медальон, на котором был изображен меч, а на обратной стороне было написано "Помни, ради кого ты сражаешься. Помни, кого ты защищаешь. Помни, кого ты любишь. Они ждут тебя." Этот медальон подарил ему Малик, когда они были год назад в Иерусалиме. Малик глубоко вдохнул холодный воздух и кивнул. – Хорошо. Береги себя. – мужчина улыбнулся, и пока никто их не видел, осторожно коснулся своими губами губ любимого. Альтаир восседал на черном коне, неторопливо отъезжая от ворот Масиафа. Мария с Даримом ехали немного впереди, разговаривая о чём-то между собой. Альтаир обернулся назад, последний раз смотря на удаляющуюся фигуру Малика, что стоял на месте. Он провожал их взглядом, думая о чем-то своём, а в слух говоря: – Пусть удача сопутствует вашему клинку…