Во всем виноваты феаноринги

      В чертогах Мандоса царило невероятное оживление. И, хоть суд над Феанором и его детьми планировали сделать закрытым, воющие от скуки эльфы (и не только, как выяснилось позже) все-таки сумели пробраться на заседание. И теперь нагло глазели на сие действо, пожевывая спонсорский попкорн.       А посмотреть было на что. Возмущенные феаноринги, во главе с их отцом, стояли пред очами сурового Намо, который явно намеревался спросить с них за все прегрешения. Впрочем, и обвиняемым было что сказать. - Ну почему чуть что, так сразу Феанор виноват?! Что, больше не на кого свалить? Да на того же Моргота! - негодовал отец семейства, сразу начиная высказывать накопившиеся за тысячелетия претензии. Со всех сторон прозвучали возгласы неодобрения, «Моргот - баян», «Феанаро уже не тот» и даже не совсем уместное - по крайней мере, так казалось обвиняемым - «Даешь Мелькор/Феанор».       От последнего создатель Сильмариллов вспыхнул, аки красна девица, и начал искать взглядом этого самоубийцу. К счастью, не нашел.       Маглор лишь закатил глаза. Была бы у него сейчас арфа, он бы высказал все, что думает о слешерах в целом и таком пейринге в частности, а потом добавил бы несчастным инструментом. По голове. К несчастью, в чертогах Мандоса ловил Wi-Fi. - То есть, вы хотите сказать, что ни в чем не виноваты? - Сощурившись, спросил судья. - Да!!! - Прозвучало восемь голосов. Подозрительно единодушно. Намо вздохнул и достал откуда-то большую стопку пыльных папок. Особо прозорливый Маэдрос узрел на одной из них свое имя. «Неужели компромат?» - тоскливо подумал он, твердо решив гордо отбрыкиваться от всего, что там написано. Даже от года рождения. - А кто принес страшную клятву, именем Илуватара, между прочим?! - Открыв первую папку, суровым голосом начал Намо. - А где написано, что этого нельзя делать? Табличку бы, что ли, прибили где-нибудь, - нашелся Карантир. - И вообще, это оскорбление чувств верующих, за это сажают! - Поддержал брата Келегорм, абсолютно невинно улыбнувшись. - Это ты на Земле понахватался? - Поморщился Мандос, а эльф лишь отмахнулся, чуть сдвинув брови. Он вспомнил, чем закончилось его первое и последнее путешествие на эту долбанутую планету. Увидев издалека шествие с флагами, он заинтересованно присоединился, будучи всегда за любую движуху. Да и расцветка знамени ему понравилась, вся такая яркая, радужная. Кто ж знал…       Но судья прервал размышления помрачневшего феаноринга тяжелым вздохом. - Ладно, допустим. А кто угнал корабли тэлери, поджег, а их самих вырезал?! - Не надо грязи, все было не так, - фыркнул Куруфин, с любопытством рассматривая премилый меч у одного из зевак. С очень нехорошим любопытством. - Сначала мы с ними выпили за успех общего дела. - Начал Амрас. - Потом за Эру. - Продолжил его близнец. - Потом за Валар. - Потом за корабли. - А потом за того милого бегемотика. - Потом за Сильм… - Амрод осекся под строгим взглядом отца и поспешил исправиться, - в общем, выпили. - Потом пошли смотреть эти корабли. Это ужас, - душераздирающе поведал Куруфин, для большей трагедии прижав руку к сердцу. - Они же на ладан дышали! Никакой противопожарной безопасности! Никакой заботы о пассажирах! Даже аптечки не было! Что уж говорить об огнетушителях! - Можно сказать, что мы их спасли. Решили отвезти корабли в безопасное место, чтобы на них никто не утонул. Кто ж виноват, что они в пьяном угаре поплыли за нами?! - Феанор фыркнул, выражая все, что он об этом думает. - Мы им даже печеньки бросали с кораблей, чтобы не голодали. А они плыли и злостно матерились. Неблагодарные! Подумаешь, пару раз попал в голову… и в глаз… и по ушам… - Карантир посмотрел на судью честными-честными глазами, которые, казалось, не могли лгать. Потом склонился и прошептал на ухо стоящему рядом Маэдросу, - я все-таки выиграл, 118:79. - Ты жульничал, - невозмутимо ответил тот, запустив руку в карман и нащупав там печеньку с того дня. Уже каменную. При желании ей можно было пользоваться, как дубинкой. - И, между прочим, вино, чтобы не мучились жаждой! Подумаешь, что оно оказалось в бочках… - Маглор произнес это почти нараспев, разминая затекшие ноги. Все поклонники музыки выпали в умиление и стали доставать листочки, чтобы просить кумира об автографе. А тот в это время пустил скупую слезу. - И они утонули. Все.       Намо со вздохом продолжил, открывая вторую папку, откашлялся и торжественно провозгласил: - Обвинение вызывает свидетеля! - толпа зашушукалась и расступилась. И появился Тингол. В белом одеянии, больше похожем на платье, с венком из одуванчиков, с букетом ромашек в руке. Благородным принцам нолдор понадобилась минута, чтобы осмыслить, кто перед ними стоит. Первым отмер Амрод, который яростно зашипел на близнеца: - Я тебе говорил ему не давать диск с Финрод-Зонгом!!! - Эру… можно нам выйти? В окно. Второй раз. Тут становится душно, - Амрас отчаянно замахал на себя руками. Тингол же, ничуть не смущаясь, указал перстом на Келегорма. Тот уже пятой точкой чувствовал, что надвигается неприятность. - Ты хотел жениться на моей дочери, похитил ее!!! Третий сын Феанора округлил глаза и постарался не уронить достоинство. Вместе с челюстью. - Да вы эту бабу… - Тингол нехорошо посмотрел на Келегорма, и тот внезапно вспомнил, что так разговаривать благородному эльфу не пристало. - Да вы эту леди видели?! Она сама кого хочешь похитит и женит на себе. Я, кстати, требую компенсации за моральный ущерб. - И за оружие, - быстро добавил Куруфин, примериваясь к веночку на голове у Тингола. Теперь оскорбленный отец думал, как бы по-тихому слинять отсюда. В том, что феаноринги обдерут его, как липку, у него сомнений не было. Поэтому за разрушение Дориата, где погибли трое из семи эльфов, стоящих здесь, спрашивать не стал. Себе же и выйдет дороже. - Ну а Финрода-то вы зачем выгнали из Нарготронда? - Уже безнадежно спросил Намо, лениво перелистывая еще одну папку. - А при чем тут мы? - вполне искренне удивился Куруфин, пытаясь заплести Келегорму волосы в изящную косичку. - Мы всего лишь устроили братские посиделки. С вином, картами и философскими мыслями, - кивнул Келегорм и усмехнулся. - А то, что он поперся почти в одиночку, со смертным, к Мелькору, через владения Саурона, лишь доказывает, что в Нарготронде хорошее вино… было. - Государь! Как же так?! - Внезапно донесся голос Берена, непонятно как оказавшегося в чертогах. Финрод, увидев знакомую рожу физиономию, поспешил слиться с толпой, но ничего не вышло. Его нагло выпихнули к человеку. - Вы пошли со мной только по пьяни?! - Нет, что ты, мой друг, - наконец-то Финдарато нашелся и взял себя в руки, очаровательно улыбнувшись. От этой улыбки растаяла половина девушек в зале. - Я выполнял свой долг, это было делом чести, в память о подвиге твоего отца и во имя твоей чистой и светлой любви. Сын Барахира успокоился. Благо, он не знал Финрода так же хорошо, как некоторые другие. Ибо они по глазам короля поняли, что, будь он трезв, то даже и не подумал бы идти на такое самоубийство. Вот еще. И Берена бы отговорил. В крайнем случае, достал бы ему Лютиэн, поженил, чтобы эти дети больше не приставали к нему. У Намо остался один аргумент: - А резня в… - Там, где погибли два моих младших сына? Вы правда хотите это обсудить? - Премило поинтересовался Феанор, и у всех пропало желание спорить. Все знали, что он обожал своих младших сыновей больше других. - Оправданы, - со вздохом констатировал Мандос, захлопывая папку и поднимаясь. Никто не нашелся что возразить. То ли их убедили речи феанорингов, то ли не хотели с ними связываться, но никто не оказался против такого решения. Когда Намо уже почти вышел из зала, его догнал возглас всех восьмерых. - Нам бы это, Сильмариллы еще. Мандос, несмотря на свое высокое происхождение, зафейспалмил.