Вольно

- Н-не надо... - Тихо попросил Диппер, когда смоченный слюной средний палец Шифра уверенно вошел в тело. Мальчишка словно еще надеялся на помилование, догадываясь, что это будет больно, но демон его не слушал. Когда к первому пальцу добавился и второй, Пайнс уже активнее запротестовал, попытавшись оттолкнуть злодея от себя или хотя бы вдарить пяткой куда-нибудь в отместку. Ощущения были не шибко приятными, даже немного болезненными, и Дип был совершенно не готов к продолжению. - Эй, малец, спокойнее. - Откликнулся Билл, свободной рукой поймав его ногу. - Или мне тебя усмирить, м? - Уйди от меня, это мое тело, мое! - Последняя попытка взбрыкнуть была пресечена громким хлопком. Тяжелая рука блондина с размаху опустилась на светлую ягодицу, оставив яркий красный след. Мальчик, дернувшись, тихо пискнул от боли и зажмурился - нежную кожу крепко и больно обожгло от такого шлепка. Не сказать чтобы Диппер был послушным мальчиком, но никогда не доходило до того, чтобы его шлепали за что-то. - Уу, вижу тебе нравится. - Осклабился Шифр ненадолго отпуская мальчонку, но только чтобы сесть на край кровати и положить пацана животом на колени. - Никогда не перечь старшим, елочка. - Еще один шлепок оставил след на второй ягодице. - Особенно когда это демон, который может тебя сожрать в один присест. - И еще шлепок, уже сильнее предыдущих. - Особенно когда ты лежишь перед ним с голой попкой. - Билл весело рассмеялся, наградив юнца еще одним громким ударом. Спустя еще несколько ударов, от которых тело невольно дергалось, а задница уже горела, словно юноша посидел на раскаленных углях, Диппер тихонько захныкал, не сумев сдержать слезы. Не столько от боли, сколько от обиды и унижения от того, что именно он вляпался в это и что именно его сейчас мучил демон, доставляя себе удовольствие причиненной болью. Ребро тоже отдавалось болью, даже дышать было больно, а Шифр все продолжал измываться, закончив свою пытку, только когда старые покраснения уже начали потихоньку по контуру синеть. - Билл, прекрати... - Уже без всякой надежды попросил Диппер, но каково было его удивление, когда удары и впрямь прекратились. - Ну так уж и быть. - Демон сделал, вид что он действительно послушался, хотя на деле ему просто надоело. Самое интересное было впереди, а мальчонка уже расклеился. Слабак. - Теперь ты будешь послушным мальчиком, Сосенка? - С явной издевкой спросил блондин, нежно поглаживая округлые ягодицы. Перчатки снять он так и не удосужился, но они и не мешали. По ощущениям создавалось впечатление, что это даже не перчатки, а родная кожа Билла. - ...Буду. - Всхлипнув, произнес Пайнс и, постаравшись, послушно расслабился под напором чужого пальца. Пусть уже делает, что хочет, только бы побыстрее это все кончилось. Впрочем, вопреки ожиданиям, после такой боли демону удалось найти хитрый и хрупкий баланс, и теперь процесс даже приносил некоторое удовольствие. - Хороший Диппер, всегда бы был таким послушным, и цены бы тебе не было. Придется заняться твоим воспитанием. - Пролепетал Шифр, склонившись к уху юнца. - А теперь будь паинькой, ложись и не дергайся. Мальчика прошиб холодный пот, когда он в полной мере осознал, что сейчас будет. А уж что ему в бок упиралось, пока он лежал на чужих коленях, вряд ли было шоколадным батончиком в кармане. Впрочем, все еще питая слабые надежды, что сильно больно не будет, если послушно выполнять указания, притихший Пайнс улегся на кровать. Правда, лечь решил на живот, ибо пострадавший зад все еще напоминал о себе. Билл, устроившись позади, меж разведенных ног, подтянул мальчика к себе, согнув его ноги в коленях и мягко пройдясь рукой про спине к шее, призывая опустить голову на подушку и немного расслабиться. Несколько поцелуев-укусов только раздразнили болевые ощущения от ударов, но потом длинный скользкий язык прошелся по сфинктеру, добавляя новое ощущение в копилку сегодняшней ночи. Демон не собирался рвать мальчишку насухую: это слишком грязно и никакого удовольствия не доставит, лучше сделать все цивилизованно и с болью не переборщить. Если Диппер потеряет сознание раньше времени, то все пойдет коту под хвост. Пайнс быстро расслабляется от новых ощущений, что оказались такими необычными, но на удивление приятными. Впрочем, долго этим не баловали, вскоре меж ягодиц проскользило что-то гораздо больше и горячее языка. Мальчик заметно напрягся, замерев, но даже не рассчитывал, что будет так больно, когда Билл наконец вошел в него довольно резким толчком. Вскрикнув, Диппер уткнулся носом в подушку, дабы заглушить свои крики и не разбудить дядю и сестру. Впрочем, если шум доносящийся из комнаты до этого их не разбудил, то вряд ли разбудит и сейчас. Блондин и не пытался осторожничать, не позволил даже привыкнуть, сразу начав двигаться, постепенно наращивая темп и переходя к более резким, отрывистым движениям. Ему нравились не столько ощущения от самого процесса, сколько осознание в полной мере всей причиняемой боли. При чем делал он это так искусно, что боль не пересекала порог, при котором детский организм просто отключится в целях самосохранения. Но все же кое-где Сайфер не рассчитал, замечая, что все же немного порвал юнца до крови, которая теперь, смешиваясь со смазкой, капала на белую простыню. Отчаянные болезненные вскрики заглушенные подушку ни на йоту не трогали сумасшедшего демона. Ни капли жалости, только скопление грехов и жестокости в обманчиво красивой обертке, и эта обертка сделала бы все что угодно, чтобы в конечном итоге причинить вам как можно больше боли. Бесконечный поток лести, красивые обещания, что лились из медовых губ, в итоге оказывались самым страшным ядом, что убивал вас медленно и очень болезненно. Диппер когда-то тоже купился на красивые слова, а теперь расплачивался за это собственным телом и честью. Хороший жизненный урок, дай бог чтоб не последний. - Я больше не могу. - Взвыл Пайнс, захлебываясь в слезах, но его наградили лишь смехом, а на плечи легли уже не руки, а черные когтистые лапы, сильнее вжимая мальца в матрас. - Не сопротивляйся боли. - Подсказал Билл, впиваясь загнутыми когтями в хрупкие плечи. - Помни, что боль делает тебя живым, пей ее. - Еще одно движение бедрами, очень резкое и глубокое, следом еще одно и еще; старая кровать жалобно скрипела от такого обращения, хотя вроде была весьма крепкой. - Боль - это хорошо. - Расплывчато прошептал Шифр на ухо и провел по нему кончиком языка. Не позволив пацану опомниться, блондин выпрямился и за несколько движений довел свое тело до пика возможного удовольствия. Кончать в юнца он не стал, здраво рассудив, что ему еще спать в этом теле, вместо этого серебристые капли украсили тощую поясницу и спину, что тяжело вздымалась, пока Диппер старался отдышаться. - Я тебя ненавижу. - Всхлипнул мальчик и непременно бы вновь разревелся, но сил уже не было даже на это. - О, я знаю, малой, это ли не прекрасно? - Хихикнул Шифр, который каким-то неведомым образом уже вновь выглядел как треугольник. - А ну скушай конфетку, ты заслужил. - В приоткрытый рот отправилась зеленая мармеладка, подарив приятную сладость. Дип послушно покатал конфету на языке, закрывая глаза и даже не боясь, что этот псих мог вручить ему яд. Ну и пусть, хуже уже не будет. Когда Пайнс уснул, все тело гадко ныло от боли, хотя, честно признаться, уснул он еще и благодаря совету Шифра - не бороться с болью, а принять ее как должное, словно всю жизнь с ней и жил. Организму это было чуждо, но он слишком устал, чтобы противиться расслабленности и сну.