in front of the house

Тэхен редко встречает его после работы, по крайней мере, в последнее время. Обычно он просто играет в гостиной (с Хосоком), в своей комнате или смотрит телевизор. У Тэхена маленькие ручки и пальцы, большие глаза, и он сам, весь – маленький и хрупкий, но Намджун уже слишком долго не держал его на руках. Он работает в офисе, с девяти до семи, и видит перед собой только экран компьютера, противно гудящие лампы под потолком, отчеты с кучей мелкого шрифта и, изредка, фотографию Тэхена на телефоне. А его самого – редко. Намджун почти всегда оставляет Тэхена с Хосоком – своим давним другом – который приходит к ним домой и работает тоже там же. Хосок не против, поэтому он всегда улыбается, когда видит Тэхена, особенно когда тот бежит к нему, чтобы ухватиться за его штанину или руку. (Обычно Намджун видит это сразу же перед тем, как уйти.) Сейчас почти девять, у Намджуна завал на работе, срочные встречи и отчеты за месяц, поэтому он возвращается только сейчас. На улице моросит, вода противно оседает на волосах, лице и одежде, и Намджун хмурится и морщится, когда, наконец-таки, заходит в подъезд, а потом в квартиру. В коридоре пахнет его одеколоном, теплом и едой, а еще из гостиной доносится шум телевизора, и Намджун узнает заставку из Пороро. А потом к нему выбегает Тэхен и смеется, обхватывая его за пояс и утыкаясь носом в чуть влажное пальто. – Привет, – Намджун улыбается и берет его на руки, а потом треплет по волосам. Тэхен обхватывает его за шею и тыкается губами куда-то в щеку. Намджуну становится от этого тепло. Из гостиной выходит Хосок, в растянутой футболке и таких же штанах, а на щеках у него нарисованы цветы и наклейка с машинками. Он чуть краснеет, когда Намджун замечает, а потом машет ему ладонью и говорит привет одними губами, прислоняясь плечом к дверному косяку, ведущему на кухню. Тэхен дергает Намджуна за волосы, и тот перемещает его на руках, чтобы держать было удобнее. – Ты купил мне что-нибудь? А покажешь? А? – Тэхен щебечет ему на ухо своим детским высоким голоском, и Намджун усмехается, а потом спускает его на пол, а потом вручает Тэхену большую игрушечную машину в яркой упаковке, при виде которой Тэхен взвизгивает от радости. – Спасибоспасибоспасибо, – Тэхен прижимает коробку к себе, а потом еще раз обнимает Намджуна и бежит обратно в гостиную. Намджун вздыхает и начинает раздеваться. Внутри – тяжело. Хосок рядом молчит, а потом подходит немного ближе. – Будешь есть? Я заказывал пиццу. – Тэхен опять уговорил тебя заказать пиццу? – Намджун хмурится, когда вешает пальто, а потом идет сразу же на кухню. Хосок опускает голову и выглядит смущенным и сожалеющим. – Прости, – он подходит к Намджуну со спины и обнимает его, а потом кладет голову ему на плечо. – Намджунни же простит меня, да? – Хосоку приходится немного задирать голову, потому что Намджун значительно выше, и. Намджун совсем не злится. Он просто не может. – Все нормально, – он чуть улыбается, а потом садится за стол и ждет, пока Хосок вытащит пиццу из холодильника. Он разрезает ее специальным ножом (о наличии которого Намджун почти забыл) и ставит на стол сразу же, потому что Намджун любит холодную. А Хосоку все равно. Он молчит и жует даже слишком громко, и Намджуну, на мгновение, становится неловко. – Тэхен простыл, – заявляет Хосок, дожевав очередной кусок, а потом встает, чтобы достать из холодильника бутылку пива, а потом вытереть пальцы от холодного конденсата на ней. – Но не волнуйся, я уже дал ему лекарства. Будешь? – он машет бутылкой в своей руке и выглядит взволнованно, и Намджун тупо кивает. – Ты все-таки нашел лекарства? – Хосок подает ему уже открытую бутылку, и Намджун залпом делает глоток и даже не морщится. Во рту начинает горчить. – Даже быстрее, чем думал, – Хосок садится на то же место, и Намджун замечает под его глазами синяки. Выражение его лица сложно прочитать, поэтому Намджун просто отводит взгляд. Потому что внутри тянет. – И ты не боишься, что Тэхен найдет презервативы в одном из ящиков. Намджун мгновение смотрит на него. – Я научил его тому, что там лежат острые предметы, так что, – он усмехается, а потом проводит ладонью по волосам, путаясь в них пальцами. – Я хуевый отец. Хосок хмурит брови и тянется к его руке, чтобы дотронуться пальцами. Они холодные и чуть влажные из-за бутылки. – Не ври. – Я совсем не вру, – Хосок делает глоток и выдыхает. Намджун устало смотрит на него. – Неа, – Намджун ставит локти на стол и смотрит недоверчиво и безнадежно. – Хочешь правду? – Да. – Да. Блять. Даже если Намджун и знает об этом сам, то слышать это от Хосока более чем хуево. Разные мысли начинают биться в голове, как птицы о прутья клетки, и Намджун опускает голову на скрещенные на столе руки. Становится муторно и начинает мутить. – Все не так плохо, слышишь, – Хосок пытается успокоить, и голос у него такой же – мягкий и вкрадчивый, понимающий. Намджун слышит только шум холодильника и телевизора из гостиной. – Он почти не видит меня, он засыпает, когда я прихожу, а еще, рядом с ним всегда ты, а не, – у Намджуна почти срывается голос, а Хосок выглядит теперь пристыженным и расстроенным. Намджун ревнует, и признавать это стыдно. – Мне жаль, – отвечает Хосок тихо и опускает взгляд, и Намджун чувствует дикую вину перед ним. Хосок сейчас – как побитый щенок, и видеть его таким так же больно, как и засыпающего без него Тэхена. – Это совсем не твоя вина, – Намджун может только потрепать его по плечу, на что Хосок чуть улыбается. Ломано. – Совсем-совсем не твоя. Хосок кивает. – И, знаешь, я даже рад, что Тэхен иногда называет тебя отцом, – Намджун проводит по лицу и чувствует себя изнуренным, но он рад, что сказал это. – И даже рисует это, иногда. Хосок поднимает голову и улыбается, а Намджун смотрит на рисунок на холодильнике, и его взгляд теплеет. На бумаге две большие человеческие фигуры и одна маленькая и подпись: «папа Намджун, папа Хосок и Тэхен». У Тэхена еще совсем детский и неразборчивый почерк, но буквы выведены с таким старанием, что на это можно и нужно закрыть глаза. – У тебя розовые волосы здесь, кстати, потому что Тэхену кажется, что тебе это пойдет, – Хосок улыбается и выглядит безумно… уютным, смотря на это. – Мне всегда было интересно, что такое сине-белое и в очках рядом? – Намджун тянется к своему пиву и почти сразу отдергивает руку, потому что оно уже нагрелось и его теперь совсем не хочется. – Это Пороро, – Хосок смеется и немного откидывает голову назад. – Он нравится Тэхену, и он хочет, чтобы он жил с нами. То есть с вами, – Хосок поправляет себя и краснеет. На самом-то деле это грустно. И понимает это не только Намджун. Он молчит долгое время и старается не смотреть на Хосока, но. Все же. У них на кухне висят новогодние гирлянды, и в их синем цвете лицо Хосока выглядит бледным и нездоровым. Замученным. – Ты дурак, Намджун, – Хосок говорит внезапно тихо и уверенно, а потом клеит наклейку со своей щеки Намджуну на лоб. – Для Тэхена ты все еще отец, даже несмотря на все это. Ведь ты рядом. Намджун знает, что Хосок просто хочет его успокоить, да и сам Хосок это знает, но. Ему становится легче. Серьезно. (Так странно.) – Уже поздно, иди и уложи Тэхена спать. Я все уберу, – Хосок встает и треплет его по волосам, на что Намджун устало фыркает, а потом идет в гостиную. Тэхен смотрит телевизор, обнимает подаренную им машину и выглядит довольно сонным, поэтому радостно, но слабо улыбается, когда Намджун подходит к дивану, чтобы отнести Тэхена в спальню. – Иди сюда, малыш, – Намджун аккуратно забирает игрушку из его рук, а потом осторожно берет его на руки, и Тэхен почти что сопит ему в шею, когда Намджун укладывает его на постель, а потом отходит, чтобы достать ему пижаму. – Ты же почитаешь мне, да? – тихо говорит Тэхен, натягивая штаны с кроликами и накрываясь одеялом. Намджун улыбается и кивает, а потом берет книгу с полки, висевшей над кроватью. – Конечно.