Дыхание

«Ах, ты, сучонок!» — ругался Воронов. Опер был злой. С порога он тащил за собой к обезьяннику, держа за воротник толстовки, давно потерявшей свой первоначальный цвет, упирающегося, худенького замурзанного подростка. — Олег, ключ дай! — крикнул он дежурному. — Дим, чё он натворил-то? — удивлённо спросил Казаков, выйдя из своей дежурки. Уж больно хилым и маленьким выглядел преступник. — Форточник! Шустрый, зараза — еле поймал его. Цапнул меня, стервец! Зубы — как бритва, — опер демонстративно показал укус чуть повыше запястья. Дежурный открыл клетку. Дима втолкнул туда задержанного: «Пошёл!» Мальчишка, молча, уселся на скамью, немного ссутулился, привалившись к стене. Он печально смотрел своими большими серыми глазами на сердитого опера и дежурного. — Русакова где? — поинтересовался Воронов. — На обед ушла. Скоро будет, — ответил Олег. Из своего кабинета вышел начальник СКМ: — Димон, что там? Задержал? — он лениво, вразвалочку, подошёл к дежурке, посмотрел на злочинца. — Ага, Стас! С поличным. Он в квартиру залез, деньги кой-какие у хозяйки выгреб, по карманам рассовал. На плите кастрюля с супом была. Он, видать, голодный был, решил подкрепиться. Соседка видела, как он в форточку прошмыгнул, позвонила нам. Ну, мы его и взяли! — громко докладывал опер. — Добро! — Карпов улыбнулся, хлопнул Воронова по плечу. В это время с обеда вернулись Зимина, Измайлова и Русакова. Они слышали, что говорил Дима, посмотрели на задержанного. — Русакова, это по твоей части! — кивнул на задержанного Карпов. А мальчишка, увидев появившихся женщин, поднялся со скамьи, приблизился к решётке и взялся за её прутья. Смотрел такими отчаянными и печальными глазами, будто хотел разжалобить. Женщины переглянулись. Действительно, не походил этот парнишка на закоренелого преступника. Скорее, на малолетнего бродяжку. И взгляд у него был такой… Катя подошла к обезьяннику: — Тебя как зовут? — улыбнувшись, спросила она у мальчишки. Он молчал, только сделал глаза ещё жалобней, и выражение лица стало умоляющим. Потом он сделал пару жестов… — Он же…немой! — Измайлова повернулась к Воронову и Карпову, возмущённо посмотрела на них, — Вы офонарели?! Задерживаете малолетнего и за что?! — Он залез в чужую квартиру, украл деньги. Разве он не преступник? — с невозмутимым лицом ответил начальник СКМ. — Карпов, он просто был голодный! — защищала Измайлова. Русакова спросила у мальчишки: — Ты писать умеешь? Он радостно кивнул. Катерина нашла у себя в сумочке блокнот и ручку, протянула ему через прутья решётки. Он принялся строчить в блокноте, что хотел сказать. Ирина Сергеевна поручила Кате во всем разобраться, а сама прошла к себе в кабинет. Пока выяснили, кто он и откуда, Измайлова и Карпов сцепились в словесной перепалке, а потом разругались в пух и прах. Майорша была крайне возмущена. Она стояла напротив подполковника, нисколько его не боясь, яростно смотрела на него, и в выражениях не стеснялась: — Да твои опера совсем оборзели?! Вам лишь бы палку срубить, а кого задерживать без разницы! Это — ребёнок! Ему, наверное, даже ещё четырнадцати нет! А если бы это был твой племянник или сын?! — с вызовом крикнула она. Карпов вдруг не на шутку разозлился, сверкнул на неё своими глазищами и рявкнул: — Да, упаси Боже! Я бы его, поганца, за воровство сам, лично, придушил! — Вот я и говорю! Ты, Карпов, бессердечный и бездушный! Ни жалости в тебе, ни сострадания. И у оперов твоих — тоже! Упыри и отморозки! Мальчишку несчастного поймали — герои, как же! — Слышь, Измайлова, заткни фонтан! Иначе… — Что, «иначе»? — зло усмехнулась Лена. — Не посмотрю, что ты — баба! — А я не баба! Я, между прочим, женщина! — Ага, между чем, ты там — женщина? — заржал начальник оперов, — Майор в юбке! Как тебя Савицкий только терпит… — Что?! Я — майор в юбке?! А ты…ты — главный среди твоих упырей! Дракула, вот! — А муженёк твой, Рома, получается, тоже упырь? — насмешливо скалился Карпов. — Рому не трожь! Ты ему в подмётки не годишься!       С выезда вернулись Рома и Паша, удивлённо смотрели на своего начальника и начальницу дознания, орущих друг на друга благим матом. Они подошли. Рома спросил: — Стас, в чём дело? — А, Савицкий! Как раз, кстати. Уйми свою мегеру — разоралась, как ненормальная! — рыкнул Карпов. Измайлова вспыхнула: — Я ещё и мегера? — она уже хотела броситься на подполковника с кулаками. Савицкий с большим трудом удержал её. Подполковник спешно ретировался в свой кабинет, громко хлопнув дверью. — Лен, ты чего? — удивлённо спросил Рома, всё ещё удерживая за руки возмущённую жену. — Какой гад! Упырь! — сердилась Лена ему вслед, потом взглянув на мужа, немного успокоилась, — Хм, мегера! Он ещё мегер не видел, — обиженно фыркнула она. А после, повернулась к Роме и, растерянно глядя ему в глаза, спросила: — Ром, я, что, правда — майор в юбке? Мегера… Видимо, эмоции перехлестнули через край. Лена неожиданно всхлипнула, обиженно бормоча: «Я не мегера…не мегера…! — расплакалась. — Лен, да не слушай ты его! — попытался утешить её Роман. Он обнял жену и повел в кабинет. Лена быстро успокоилась, глядя в понимающие и сочувствующие глаза мужа… Неравнодушные Катерина и Лена всё разузнали о мальчике. Оказалось, родители-алкоголики заставляли его воровать, приносить им деньги или вещи. Всё сразу же пропивалось. Если он ничего не приносил — его нещадно били и выгоняли на улицу. В это раз, боясь родителей, он попросту убежал из дома. Хозяйка квартиры, куда он залез, не стала подавать заявления, пожалела беднягу. Стараниями Кати, мальчика определили в хороший детский центр.