Дыхание

      Лена закончила допрос и отправила арестованного с конвоиром обратно в камеру. Странные мысли обуревали её: впервые она задумалась о дружбе с Ирой. Нет, она прекрасно понимала и осознавала, что с начальниками, вообще, очень неплохо иметь приятельские, а лучше дружеские отношения — это же многое упрощает по работе. Начальницей Ирина Сергеевна была вполне себе своенравной, порою жёсткой и требовательной. Но по своей женской сути –не злой и понимающей. Они находили общие темы для разговоров помимо службы, и даже какие-то общие переживания. Лена была уверена, что Зяма всегда выслушает, поймёт и поможет. Однако, Карпов явился для их дружбы камнем преткновения…. Он всегда был для Зиминой фигурой одиозной, близко подпускать к себе такого человека она не стремилась. Может быть, потому, что не знала его так, как знала его Лена. Стас стал ей очень близок, но, Ира была, пожалуй, единственной подругой и поддержкой в «Пятницком». Ох, как нелегко было майору Измайловой метаться «меж двух огней»! Тем более, отношениям с Ромой пришёл конец, а начать новую жизнь с Карповым Лена ещё немного опасалась. Это его неожиданное предложение… Нет, он был с ней удивительно добр и мягок, но, как знать, вдруг всё это уйдёт, едва они поставят злополучный штамп в паспорта? Официально замужем Лена ещё не была. Хотя… Были же три года с Савицким, когда она считала себя замужней! Да и он, будучи человеком порядочным, носил кольцо, будто женатый. Была как бы семья. И рвать отношения пришлось по живому… Признаться, увидев Зяму, страстно целующую Стаса, Лене было не совсем понятно, а ещё больше — неприятно. Будто, застукала она своего жениха и лучшую подругу накануне свадьбы. Кольнуло, как булавкой. Кому из них теперь верить? Её мысли прервал нетерпеливый стук в дверь, а потом на пороге появилась Ирина Сергеевна. — Лен, надеюсь, ты всё правильно поняла? — она внимательно смотрела на майоршу. — Зяма, что я должна была правильно понять? — устало ответила она. — К Карпову я испытываю не самые лучшие чувства и просто хочу отвадить его от тебя, чтобы ты не ломала себе жизнь, понимаешь? О тебе, ведь, забочусь! — горячо заговорила подполковница. Конечно теперь Лене стало понятно, что Зимина сделала всё нарочно, но всё равно было больно. — Да, я понимаю. Спасибо за заботу. Зяма, ты моя лучшая подруга, но… Извини, можно я сама буду решать, с кем мне быть? — слегка потемневшие серые глаза пронзительно смотрели на Зимину. Ирина, поджав губу, приподняла голову, посмотрела на сидящую подругу сверху вниз, потом каким-то сухим «казённым» голосом ответила: — Дело, конечно, твоё. Только смотри, подруга, как бы после плакать не пришлось! — она развернулась на каблуках и, печатая шаг, вышла из кабинета Измайловой. Вечером после работы, как и было условлено, Лена поспешила в кабинет начальника СКМ. Коротко стукнув по дверному косяку три раза, она зашла внутрь. И… обомлела! Карпов сидел за своим столом, с отрешённым взглядом и абсолютно бесстрастным лицом. Перед ним была почти пустая бутылка водки и наполненная доверху стопка. Подполковник перевёл мутный взгляд на Измайлову. — А-а, это ты, — невесело усмехнулся он. Слегка качнувшись вперёд, взял стопку и опрокинул её содержимое себе в рот. Поморщился, затем шумно втянул ноздрями воздух и стал рассматривать Лену, остолбеневшую у порога, с головы до ног. — Стас… — начальница дознания медленно приблизилась к его столу, — Ты зачем так напился? — А, что, нельзя? — ирония скользнула в его глазах, а на губах появилась фирменная ухмылка, — Леночка, ты мне ещё не жена, чтоб указывать: пить или не пить! Да и не в этом дело… — В чём, Карпов?! Случилось что-то? — допытывалась Лена. — Случилось, наверное. Не знаю, — пробурчал он, — Я, кажется, понял… — Да что понял-то?! — Лена была сбита с толку. Она обошла стол и встала рядом с подполковником. Он развернулся к ней вместе с креслом, опять оглядел её с ног до головы, невольно облизнул губы. Потом опять печально усмехнулся и ответил: — Понял, почему у нас с тобой замутилось! — И почему? — мысленно похолодела Измайлова. — Знаешь, что такое «незавершённое действие»? — Ну да. Это из психологии. — Правильно. А всякое незавершённое действие неизбежно стремится к своему завершению. Той ночью, в старом цехе, я очень хотел тебя трахнуть, но, по вполне определённым причинам, этого сделать было нельзя. Ты была с Ромой, а он — мой подчинённый. Я никогда не зарился на подруг или жён своих оперов. Это мой принцип и, вообще, по всем этическим понятиям и нормам так должно быть. НО, с тобой всё пошло не так. «Запретный плод сладок»! Ты была так близко, но такая недоступная! Да и Рома мешал… Чем больше я тебя узнавал, тем больше хотел, — Стас поднялся с кресла. Лена невольно отступила назад, но подполковник ухватил её за руку, дёрнул к себе. От него разило алкоголем. Лене стало неприятно. Она растерялась, не зная, что предпринять: — Стас, ты пьяный! Он чуть отстранился: — Да, пьяный. Всё из-за тебя. Ты, наконец-то, мне уступила: я же был очень настойчив! Думал: получу желаемое и успокоюсь. Так нет же! Подполковник крепко стиснул её в своих объятиях, коснулся щекой её щеки, тронул пересохшими губами её шею. Оттопыренные форменные брюки явно выдавали его мысли. Он жадно вдохнул запах её волос и хрипло простонал: — Как же я тебя сейчас хочу! До умопомрачения, — его ладони страстно прошлись от её лопаток до поясницы. Измайлова дрогнула: — Стас, я же не против, — растерянно пролепетала она. НО, подполковник резко переменился в лице: сверкнул потемневшими до черноты глазищами, сжал губы в узкую полоску, набычился, а потом вдруг тихо, но чётко, сказал: — Пошла вон! — Что? — не поняла майорша. — Пошла отсюда! Вон! — вдруг рявкнул Карпов, отшатнувшись от неё прочь. Лена ничего не поняла. Она испугалась, а ещё больше обиделась: «Зачем он так со мной?! За что гонит? Я же пришла сама! А может, именно поэтому… То была, понимаешь ли, недоступная, а теперь?» Она вспыхнула, взвилась: — Хорошо, уйду! И быстрым шагом направилась к выходу. — В ближайшее время не попадайся мне на глаза! — рыкнул подпол. — Упырь! — невольно вырвалось у неё. — Мегера, поговори мне ещё! — он устало плюхнулся обратно в своё кресло, схватил со стола недопитую бутылку и вылил себе в рот оставшуюся водку. Громко поставил опустошённую тару на стол. И, хрипло зарычав, с силой ударил кулаком по столу. Потом пробормотал: «С*ка!» и, небрежно усмехнувшись, сложил руки на стол, наклонился и, бессильно уронив голову на руки, затих….