Ставки На Выживание

— Ты хотел меня видеть, — ворвавшийся в палату Химчана парень быстро протараторил свою реплику. Снайпер неторопливо окинул его взглядом: ну и видок. Преследователь закатил глаза, готовый поспорить на что угодно, что его посетитель снова во что-то ввязался. «Меня сейчас не это интересует», — услужливо напомнил собственный мозг, заставляя Кима вспомнить о причине этого визита. — Нужна твоя помощь, — наконец, кивнул он. — Хорошо, — отозвался собеседник, — только в обмен мне понадобится твоя, — говорящий нервно хохотнул. Снайпер сузил глаза. — Что ты натворил? — произнес он вслух, мысленно уже настраивая себя на новые проблемы. — Ну… там, — начал бегло посетитель. Ким внезапно для себя определил, что произошло. И такая инициатива его не устраивала: до этого момента он надеялся, что это будет лишь очередной мелкий прокол. — Только не снова, — выдохнул устало Химчан, порываясь уже встать с койки. — Нет-нет, не сейчас. — А когда тогда? Когда его обнаружат? — Я хорошо спрятал тело. Под брезентом, за амбарами. Сегодня его точно никто не тронет, — успокоил преследователя собеседник таким повседневным тоном, будто предлагал ему подлить немного джема к блинчикам, а не намекнул на то, что убил человека и спрятал его тело на глазах у всех. — Ты уже нашел способ оповестить наших? Связался с ними? — въедливо начал выяснять Ким подробности всего того, во что ему теперь предстояло ввязаться. — Н… нет, — выдавил из себя говорящий растерянно, — если они об этом узнают, меня сразу же депортируют и опять запрут в лаборатории. Помоги мне, пожалуйста. Ты же знаешь, что я этого больше не вынесу. Ким с обвинением посмотрел на собеседника. Снайпер приходился никем этому мальчишке, поэтому его волновать проблемы собеседника должны были меньше всего. Однако, он совершенно отчего-то не хотел, чтобы его вновь запирали в эту клетку, как подопытного. «Идиот, здесь нельзя ни с кем родниться», — с укором про себя подумал Химчан. Но желание помочь подопытному было слишком велико, хоть снайпер знал, что в последствии это может выйти ему боком. — А ты не можешь его грядущей ночью просто… доесть? — последнее слово Химчан произнес с такой неохотой, будто сам уже представил, как выглядит со стороны собеседник, доедающий остатки трупа. Оппонент отрицательно махнул головой. — Мне… больше не хочется, — тихо, поморщившись и вжавшись в стену всем своим корпусом, будто пытаясь исчезнуть, произнес он. Со стороны это все выглядело комично, если бы только преследователь не знал причины такого поведения. Ким въедливо посмотрел на собеседника, но затем, поняв, что тому и без того не по себе от произошедшего, кивнул. — Хорошо, я помогу тебе в этот раз. Но мне понадобится твоя помощь. Старшина уже рассказал, что на меня напал Мутант? Это все слишком странно. Мне кажется, кто-то пытался подстроить мое убийство. Фантом насупился, будто не желая во все это ввязываться. — Агнесс? — сразу же предположил он наиболее очевидный вариант. — Нет, — отмахнулся снайпер, — ему я нужен живым. Но есть в этой триаде кто-то… проверь все данные. — Хорошо, — произнес собеседник. А затем, уже выходя из палаты Химчана, вполголоса добавил, — а, кстати. — Только не говори, что есть еще один труп, — взмолился снайпер. — Нет, — отрицательно кивнул парень, — но я у нашего мертвеца позаимствовал это. Он кинул снайперу что-то звонко брякнувшее в воздухе. — Остальным они не понадобились, так вот, я подумал, может ты придумаешь, что с ними сделать? Собеседник вышел. Ким держал в руках связку ключей, которые ему только что кинул Чхве.

За двадцать лет до происходящих событий.

«Экспедиция под названием «Фактор» проходит в крайне нелегких условиях: ученые вынуждены отправиться на юг, чтобы изучить все факторы появления инфекции и вслед за этим создать антидот. Колония составляет 200 человек. Поселение для ученых и их семей, построенное на обломках страны «Z», представляет собой небольшой жилищный комплекс. Вот уже третий год ведется раскопка залежей погибшего города Дэнтрауд. Уровень активности инфекции по сей день превышает норму, поэтому напоминаем вам, что въезд на территорию страны, либо попытка проникнуть в жилищный комплекс — строго запрещены. Ученые день и ночь вынуждены работать в специальных, изолирующих инфекцию, костюмах. У обычных людей без них велик шанс заразиться. Напоминаем, что проект создан учеными лаборатории «Лотос».»

За восемнадцать лет до происходящих событий.

«Впервые на территории поселения «Фактор» был рожден ребенок! Молодая семья, Тэян и Минрин Чхве, назвала свое чадо странным именем «Зело», сославшись на то, что это имя дано малышу в честь погибшей страны «Z» и ее грядущего перерождения. Пара пока еще отказывается показывать ребенка. Да, бывает и такое, что научный отдел верит в приметы. Но мы не торопим недавно пополнившуюся семью Чхве — они имеют полное право на неразглашение. Уровень активности инфекции снижен благодаря кропотливой работе ученых. Смогут ли выжившие жители страны «Z» вернуться туда когда-либо? Время покажет, но, думаю, ответ уже очевиден.» Зело никогда не показывали людям, обитавшим за пределами поселения мертвой страны. Колонисты знали, что мир еще не готов к этому, тем более, они еще на нашли причину того, чем было вызвано такое строение организма ребенка. И поначалу это пугало. У Зело, как оказалось, был иммунитет к инфекции. Ему не нужна была спецформа — он вполне себе спокойно переносил зараженную атмосферу. Уровень инфекции отразился на ребенке даже внешне: мальчик родился с синими волосами. Это стало первым показателем странности ребенка. В ходе исследований в его организме изначально не было выявлено никаких отклонений. Малыш рос как и все обычные дети. Его любопытные глаза во всем находили забавную игру. Сделать сюрприз папе и влезть в его рюкзак, чтобы отправиться на раскопки, либо в источники? Отличная идея! Влезть в ведро с каменноугольной смолой — почему бы и нет? Сажа? Какая веселая черная пыль, будем играть в индейцев! Ведь у мамы нет занятия интереснее, чем купать по вечерам перепачканного сынишку. Зело постоянно шкодничал и преподносил все более новые «подарки» окружающим. Тем временем организм ребенка исследовали — вполне возможно, Зело вырос таким именно из-за того, что его зачатие произошло в зараженной атмосфере. Если это так, есть шанс, что новые поколения смогут спокойно переносить атмосферу планеты во всех ее участках, не боясь стать переносчиком инфекции. Поселение наполнилось озорным детским смехом — Зело полюбили все, на иммунитет и внешний вид мальчика уже никто не обращал внимания. Только иногда беззлобно выдыхали: «Устал я таскать этот костюм. Завидую тебе, малыш». Ученые колонисты теперь готовили проект под названием: «Новые». Они хотели в ближайшие шестнадцать лет запустить в колонию поселенцев, представляющих собой молодые семьи, готовые обзавестись наследниками и узнать, будет ли такой эксперимент успешен. Но научный отдел Лотоса по ту сторону города «Z» впервые узнал о мальчишке, когда из колонии перестали поступать сообщения. Поначалу это не вызывало никакой реакции — раньше шизики из «Фактора» могли заработаться настолько, что еженедельные отчеты присылали разом все этак, месяца через два. Но, когда в лаборатории поступило сообщение от встревоженной женщины: «Помогите, пожалуйста. Он убьет их всех. Мой мальчик убьет всех», — отряд ВС незамедлительно выслали на территорию страны. Когда военные добрались до поселения, уже не смогли найти никого, кроме вымученной женщины и ее восьмигодовалого сына. Мальчик безэмоционально смотрел на ученых, а его синие волосы, рот и вся одежда были выпачканы в крови. Зело перестал реагировать на людей как обычный человек. Теперь он вел себя как голодный инфицированный. Самым ужасающим стало то, что мальчик на самом деле запросто мог оторвать кусок от человека своими же маленькими зубками. — У него только начали выпадать молочные зубы. Я не знаю, правда не знаю, что могло послужить толчком к этому, — в слезах, упавшая на колени перед отрядом ВС, Минрин молила о пощаде для нее и ее сына. Лотос не хотел, чтобы дело дошло до властей. Они предпочли скрыть Зело у себя и провести немало опытов, очистить «Фактор» от трупов и запустить туда других людей под именами предыдущей колонии. Все должно было остаться в строгой секретности. Все, что произошло в «Факторе» не должно предаваться огласке. Но корреспонденция страны что-то пронюхала, едва обеспокоенные родственники колонии вышли на связь и попросили узнать о том, почему же их близкие теперь недосягаемы. По стране «X» пронеслась волна паники. Статья с интересующим заголовком: «Таинственные события, послужившие причиной вымирания «Фактора». Остался ли кто-либо в живых?» — получила широкое распространение. Механизм был запущен и реакция обывателей не заставила себя ждать — все требовали правды. Тем временем Лотос придумывал новую версию произошедших событий. «Официальные данные. Трагическая смерть колонии «Фактор». Погибло 199 человек. Сошедшая с ума женщина убила всех жителей, за исключением своего сына», — такое объяснение дал в итоге научный отдел. Люди едва ли не подняли восстание. «Смерть Чхве Минрин», — такие баннеры и флаеры можно было увидеть по всей стране. Народ, вне себя от гнева, требовал публичной смертной казни женщины — никто не хотел давать этой сумасшедшей хоть какой-то шанс. Никто не позволил бы просто отправить ее в психологическую лечебницу. Ситуация в стране обострилась. Лотос опасался любой реакции: женщина могла поведать кому-то о своем странном сыне и правду обо всем произошедшем. Необходимо было предпринять срочные меры. Но Минрин решила все за всех. — Вот, — выжившая колонистка, ворвавшись в кабинет главы научного отдела Лотоса, положила договор ему на стол, — здесь содержатся условия того, что вы хорошо позаботитесь о Зело после моей смерти. В ее глазах не было ни капли сомнения, либо сожаления. Только стальная холодная уверенность — женщина смотрела на собеседника взглядом, не терпящим неподчинения. Седой мужчина лет пятидесяти, сидящий в кресле, даже не подался в сторону принесенной стопки бумаг, а только посмотрел на оппонентку поверх очков. На его бейдже было выведено «Доктор Наук. Кан Минджэ». — Уходите, — попросил он, — и не смейте больше так фамильярничать. Вы же ученый, госпожа Чхве, а посему должны знать, что эта ситуация может иметь рациональный выход, — он глядел на женщину прямо и строго. Но та все еще стояла на своем. — Это — исключение. Мы не сможем подобрать ключи к стабилизации народных волнений. А пока мы тянем время в раздумьях и прикрываемся исчезновением «Фактора», по ту сторону гибнут люди. Им нужна помощь. Мой сын — их единственный шанс. Поэтому давайте поскорее закончим с этой пустой болтовней и перейдем к важному. Я не требую от Вас ничего, кроме как гаранта безопасности Зело в обмен на свою жизнь. — Послушайте! — прикрикнул Минджэ, — я не собираюсь убивать последнего колониста «Фактора» и тем более — ребенка, который, хоть и перегрыз шеи всем, остается единственным шансом найти антидот. Вы и так подняли на голову всю страну, когда решили самостоятельно дать официальное объяснение и перестали отрицать свою причастность к произошедшему. Поэтому соберитесь и больше не подавайте глупых идей. — Флэшка со всей информацией о факторе к документу прилагается, — казалось, Минрин не хотела его слушать. Или вовсе не слышала. На деле же женщина просто устала. Она больше не могла бороться, потому что знала, что это рискованно в первую очередь для ее же сына. Зело являлся тем, за что она боролась. Поэтому Минрин и хотела прекратить все разом, пока ситуация не зашла слишком далеко. Она просто не могла себе позволить, чтобы люди впоследствии добрались до мальчика. Ведущий ученый снял свои очки и бессильно протер глаза. — Не слушаешь меня как всегда. Ввязываешься не пойми во что — я привык. Но сейчас ты перешла границу. — Мы живем не в самое подходящее время, чтобы позволять эмоциям брать верх над разумом. — Минрин, дорогая, я только хочу спасти жизнь своей дочери и внука. Разве это запрещается законом? — просто обратился Минджэ к собеседнице, все же взывая к ее чувствам. — Ты воспитал меня такой. Пришло время быть сильным, отец. Ты сам учил меня этому. Так позволь мне быть сильной. И храбрись сам, а не давай эмоциям ослепить свой разум. Мое решение не подлежит обсуждению, — произнесла девушка, поставив точку в разговоре. Минрин была согласна на все, лишь бы Зело остался в безопасности. Она любила светлые комнаты лаборатории Лотоса, в которых зомби-мальчику предстояло жить, и думала, что ее сын так же полюбит это здание. Здесь Зело мог обитать в полнейшей безопасности хоть весь остаток своей жизни. Она знала, что если возьмет всю вину и смерть «Фактора» на себя, ее отец и его люди смогут вылечить Зело. Но самым главным фактором ее решения являлось то, что безопасные и вполне безболезненные процедуры с ее сыном смогут помочь им найти сыворотку от заражения. В итоге научный отдел даже оградит мальчика от возможности повторения этого странного недуга. С этим они справятся, если только она сама справится с задуманным. — Ваш сын — очень ценный ребенок. От него зависит, возможно, будущее всей планеты. Вы же понимаете, что он — фактически спаситель для всего человеческого рода на Кеплере? — заверял кандидат наук, Ен Сыну — заместитель ее отца, пригласивший женщину, чтобы та утвердила свои условия контракта. Кан Минджэ лично не смог присутствовать при подписании договора, — это трудно, мне ясны ваши эмоции, но вы только посмотрите — сейчас ваш сын в полнейшей безопасности. Он сдружился с большинством здешних докторов. Здесь он имеет шанс вырасти хорошим человеком. То, что вы самолично взвалили всю вину на свои плечи — достойно уважения. Даже представить не могу, как это тяжело, тем более теперь, когда вы потеряли мужа. Женщина, не любившая всех этих напутственных речей, только лишь вчитывалась внимательно в документ, который составила сама. Сыну, подавший ей контракт, настоял на том, что все подписанные ей условия он только что оговорил. Минрин знала их наизусть. Ручка скрипнула по листу бумаги. Едва женщина вышла из кабинета, маленький Зело кинулся к ней в объятья. — Все хорошо? — полюбопытствовал мальчик. — Да, родной. Все хорошо. Только тебе придется некоторое время пожить с дедушкой. — А ты? — с упреком в голосе оскорбился ребенок. — Я уезжаю далеко-далеко. Туда, куда нельзя отправляться с мальчиками по имени «Зело», — нежно убедила его женщина, добавляя сразу же, — ты обещаешь вести себя хорошо и не пропускать нелюбимые процедуры в кабинете госпожи Мен? — Но у нее же та-а-акие холодные руки. Бррр, — показательно мотнул головой сын и поежился всем телом как только мог. Минрин рассмеялась. — И ты все еще будешь должен ложиться спать по расписанию, — напомнила мать. Зело вновь поморщился. Женщина протянула мизинец, напущено-строго глядя на ребенка, — обещай. — Ладно, — как-то нехотя протянул к руке Минрин свою руку Зело и переплел их пальцы в клятвенном жесте. — Ты же знаешь, как это важно? Зело утвердительно кивнул в ответ на ее вопрос. — Мама, — мальчик вновь обвил ее шею руками, смотря своими иссиня-черными глазами в ее, — а мы очень-очень долго не увидимся? — Очень, — прошептала Минрин, крепче обнимая своего сына. — Тогда… тогда когда ты вернешься, обещаешь привезти мне целый мешок шоколадок? Женщина вновь рассмеялась смекалке ребенка. — Ах ты хитрюга. Целый мешок? Откуда же так много? — Нет, не много. Выйдет примерно по дольке за каждый горький день без тебя. А это очень-очень мало, — сын прижался всем своим телом к матери. Та, прикусив губу, смахнула выступившие на глаза слезы. — Пообещай мне, что вырастешь хорошим человеком. И что нам с папой не будет стыдно за тебя. Следующее утро — утро казни — выдалось дождливым. Но взволнованный Зело, проснувшийся ни свет, ни заря, торопился попрощаться со своей матерью. Он спешно бежал по коридорам лабораторий, потому что знал, что у него почти не осталось времени. Мальчик нагнал Минрин уже на первом этаже здания. — Мама! — звонко окликнул он женщину. Та обернулась. Сопровождающие ее остановились тоже. Во взгляде сына теплилась надежда. — Сынок, — сквозь выступившие вновь слезы прошептала Минрин, — мальчик мой родной. Женщина не ожидала уже увидеть собственного ребенка. Буквально двадцать минут назад она зашла в его комнату, где Зело еще спал. Она хотела сохранить образ мальчишки у себя в голове. А теперь она вновь раскрыла свои ладони и присела на корточки, этим жестом приглашая ребенка кинуться к ней в объятья. Зело не заставил себя ждать. — Мама, мамочка, — тихо разревелся он, — прости меня, мамочка. Я не должен был делать этого. Я только был голоден, мама. Последние слова будто вернули женщину в реальность, неприятно полоснув по сердцу. Она аккуратно схватилась за голову сына обеими руками, отводя от себя. И посмотрела в его глаза, полные слез. А затем нежно смахнула их. Минрин вспомнила, как это существо хищно смотрело на ее и ее мужа — собственного отца. Как последний, пытаясь защитить ее, бросился навстречу этому зверю в виде их сына. Но, вопреки всему этому, Зело оставался ее ребенком. Он не выбирал, каким ему родиться. Он не был виновен. И она бы продолжила любить его, даже перегрызи мальчик шеи всем существующим на этой планете людям. Минрин никогда бы не смогла обвинить за это своего сына. — Малыш, — наконец, произнесла женщина, — родной, в том, что произошло, нет ни капли твоей вины. Да, ты отличаешься от обычных людей. Но отличие это не делает тебя особенным или опасным. Все мы чем-то отличны от друг-друга. Зело запомнил эти слова на всю свою оставшуюся жизнь. Это было одним из последних посланий, которое она смогла ему передать до того, как ее казнили. — Я люблю тебя, ты помнишь? — произнесла Минрин, расцеловывая напоследок его лицо. — Я тоже тебя люблю. Я буду скучать. Не забудь про шоколадки! — кричал уже вслед матери сын, махая беспрестанно рукой до тех пор, пока Минрин не скрылась за дверями. Лабораториям Лотоса после произошедшего не на долго удалось вернуться в свое обычное русло. Как оказалось, смерти женщины народу стало мало. Научный отдел погряз в коррупции, а Кан Минджэ пытался всячески противостоять этому. Новые шарлатаны с планами глупых научных идей пытались найти любой путь в лаборатории Лотоса. В итоге на научный отдел обрушилось слишком много обвинений. И тогда получила огласку информация, что отцом Чхве Минрин был сам доктор наук. Даже несмотря на то, что он позволил ей умереть, мужчину в итоге оклеветали и отправили в тюрьму. А его место занял тот, кто подверг огласке всю эту информацию — его заместитель, кандидат наук Ен Сыну. Это стало падением Лотоса. Все в его лабораториях переменилось и весь научный отдел треснул по швам. «Псевдоученые» — таким негласным названием в народе оброс Лотос. Жители страны «X» начали избегать огромное белое здание, а не искать внутри него помощи, как это было раньше. Зело забрали как подопытную крысу в подпольные научные лаборатории. И затем начались новые опыты. Ученым все еще было интересно, что вызывает реакцию его организма и зарождает в нем зверя. Сначала опыты были безопасны для самого ребенка. Ученые сравнивали фазы планет. Затем — переходы Кеплера, статус заражения воздуха в недрах страны «Z» и прочие факторы влияния окружающей среды. Не найдя повода к атаке «Фактора» ребенком из-за аномалий планеты, ученые переключились на самого мальчишку. Эксперименты проводились как психологического, так и физического воздействия. В ход шли все запрещенные способы. Ученые отключали сознание Зело, а затем воссоздавали в его мозгу альтернативную реальность, где он мог жить, казалось, вечность, и умирал уже не раз. Запускали в его камеру баллоны воздуха, переполненные отравленным кислородом, ожидая реакции. Воздействовали на осязание, обоняние и остальные факторы чувств — но все было без толку. Зело опускали на день в чан с водой, доводя не раз до бессознания. Закрывали в пропитанном инфекцией бункере. Морили голодом и истязали силой — но ничто не могло вызвать в парне вновь реакцию зомби-мальчика. В итоге однажды Зело не обнаружили в камере. Дежурный ученый, вошедший в камеру проверить самочувствие мальца, не обнаружил Зело в клетке. «Куда он…» — подумал ученый, распахивая дверь клетки и заходя в нее, — «пропал?» Но, едва стоило ему войти, как он расслышал какое-то шевеление сверху. Подняв голову, он обнаружил ребенка сидящим на потолке. Зело же, едва ученый посмотрел на него, прыгнул на мужчину, обхватив его голову с двух сторон и силой развернул ее, сворачивая шею. «Здесь есть что-то. Оно передвигается на четвереньках», — такое сообщение получила вся научная база. Как оказалось, вызвать зомби-инстинкты в ребенке могли только сильный страх или же сильная физическая боль. В этот побег Зело впервые получил свою кличку: «Зверь.» Ребенка все никак не могли найти. «Псевдоученые» Лотоса прочесывали всю страну, когда выяснилось, что охранник одного кладбища донес о странном мальчике ВС. Ребенок по его словам просидел восемь дней на могиле матери. Как он смог найти ее — осталось загадкой, ровно как и то, почему в этот раз, судя по анализу поведения парня, он смог контролировать свои зомби-инстинкты и не напал ни на одного человека. Когда Зело забирали с могилы матери, он был настолько опустошен, что даже не мог сопротивляться. Заголовок утренней статьи, который пресекли прямо перед самой оглаской, должен был звучать так: «Экстренная статья», — и дальше, шрифтом едва ли меньше, — «Разыскиваемый мальчик из лаборатории просидел у могилы матери восемь дней. Сын ведущего экспедитора, который разрабатывал противоядие от инфекции и трагически погиб от руки собственной жены и матери самого ребенка, которой оказалась Чхве Минрин, был найден на могиле своей почившей недавно матери.» Ученые продолжили истязать ребенка, но делали это, как им казалось, во благо: они желали как можно скорее вывести сыворотку и продать ее за несносно дорогую сумму. Поэтому Зело все еще нужен был Лотосу живым и научный отдел пресекал все попытки СМИ раскрыть хоть какую-то информацию о мальчике. Во второй раз парень смог сбежать, когда ему исполнилось шестнадцать. Зело пришлось сменить имя на «Сынен» и он незамедлительно перешел в группу фантомов. Приемная комиссия ВС, не подозревавшая в нем «Зверя», криво усмехнулась, мол: «В странный ты цвет свои патлы выкрасил, придется обрить». Разумеется, удивляться его цвету волос было нечего — тут же прямо перед ним в списках стоял красноволосый мальчишка, наверное, даже помладше самого Зело. Проект «Фантом» был рискованным, поэтому в набор шли все — вплоть до согласившихся заключенных и преступников. «Расходники», — окликали всех их за спину. Этот проект изначально был гиблым делом. — Да ты неверно все понял, — произнес какой-то парень, играющий в маджонг, обращаясь к своему сопернику по игре. Скорее всего, раньше эти двое пребывали в местах не столь отдаленных — помимо заключенных в маджонг уже никто давно и не играл. Зело, полулежа на своей кровати, что-то читал. Точнее — делал вид, что читал, подслушивая разговор парней. — ВС подчиняются лабораториям, а Альянс недосягаем. Поэтому нас молча выносят отсюда — Лотос запрещает разевать рот всем ВС-овцам на тему того, как нас тут бракуют и убивают.  — В Альянсе все равно условия сходные. Там ты станешь пушечным мясом для охотников, набитых имплантатами — вот и все дела. — А тут ты станешь им же для зомбарей, если доживешь до борьбы с инфицированными этими. Альянс хотя бы может повлиять на сами лаборатории. Если он и запускает подобные проекты, то только на свое усмотрение. — Ага. А ты помнишь про Альянсовский отряд стрижей? Как все хвалили их, типа «ассасины», «уничтожители охотников». Полегли от охотников они. Все. Правда, было их там от силы человек десять. — Земля им пухом. — Да, трудная эта вещь. Я только надеюсь, что завтра очнусь живым. — Твоя правда. Сыворотка эта больно смертоносная. Тут нужен сильный иммунитет. Собеседники покосились на теперешнего Сынена. Тот, в свою очередь, опустил свой взгляд на них. — Что, головастик, так и не собираешься ни с кем разговаривать? — обратился к Зело один из говорящих. Оба они смотрели на него с крысиными ухмылками, и от этого напоминали сейчас новоиспеченному фантому гиен, засмотревшихся на свою добычу. — Что толку говорить с мертвецами, — съязвил парень и вновь перевел взгляд в свою книгу. Альянс — вот куда ему нужно бежать. Только можно ли сбежать отсюда? «Можно», — кивнул себе новоявленный фантом, — «и очень даже». Нужная идея сама пришла в голову парню. Ему придется инсценировать свою смерть. План Зело сработал успешно, и уже спустя две недели в Альянсе появился среди новых новобранцев парень, чье имя было Чхве Чунхон. Когда вернувшиеся из больницы пересеклись дома, Ю отправился наверх, чтобы продумать план их взлома данных Агнесса, Банг ушел к самому Юквону, а Чон, уже вернувшийся от шерифа и подписавший свой контракт, пытался расположиться в комнатах. На Чхве была возложена организация завтрака, а Мун вызвался ему в этом помочь. Первое время пара просто занималась своими делами. Но затянувшуюся тишину прервал капитан. — Чунхон, — позвал он парня, заставляя того обратить внимание на себя. Чхве, развернувшись, молча глядел ему в глаза, как бы выжидая его следующей реплики, — извини за вчерашнее, — попросил прощения разведчик, — я не должен был говорить всего этого. — Извиняться не за что. Если ты, капитан, думаешь, что твои слова сыграли какую-то роль и я после них попытаюсь тебе что-то доказать, побегу куда глаза глядят, только чтобы впечатлить тебя, творя беспредел направо и налево, или же, наоборот, буду рыдать днями напролет как маленькая девочка, то ты ошибаешься. Твое мнение совершенно ничего не значит для меня, ровно как и мнения остальных. А их, да и тебя тоже, не интересует мое мнение. Мы тут просто пытаемся выжить. Это однозначно не повод, чтобы попытаться сдружиться. Ты свое мнение высказал, я его понял. Мун отвечать не торопился, потому что на самом деле даже не ощущал сильной вины за сказанное ранее. Он просто не хотел, чтобы младший теперь начал сходить с ума. А раз он повел себя так — это даже лучше. Неожиданно, конечно, но по-взрослому. И это оказалось очень приятным откровением для Чонопа. — Это достойно уважения, — подержал, наконец, высказанную точку зрения солдата капитан. — Лжешь, — пожав плечами, отрезал Чхве. Мун скрипнул зубами, отводя взгляд. Этого мальчишку так просто не подкупить. — Ладно, тогда скажу, что ты ведешь себя хотя бы не как сопляк, которым я считал тебя изначально. — Уже больше похоже на правду, — одобрил Чунхон, отправляя прямо с ножа себе в рот что-то с разделочной доски. Тишина вновь воцарилась на какое-то время, но в этот раз ее прервал сам Чхве. — Почему тебе важно сохранить этот святой образ крутого спасителя, капитан? — вновь спросил фантом, переведя взгляд на собеседника. Мун замер. — Что ты имеешь ввиду? — Ты постоянно пытаешься играть роль правильного персонажа. Спокойного, вдумчивого. Мы же видели, что ты на самом деле совсем не такой. — Не такой? — усмехнулся тихо Чоноп и посмотрел в ответ на оппонента, — а какой тогда по-твоему, Чхве? Чунхон, отведя взгляд и не желая продолжать эту зрительную перепалку, чуть нахмурился. — Такой же двинутый на всю голову, как старшина. Мун, явно не ожидавший такой характеристики, даже опешил. — Ну ты скажешь тоже, — тихо выдавил он. А затем добавил, — почему ты так считаешь? — Потому что старшина тоже привык, что ему все подчиняются. Правда ты будешь помудрее его, потому то смог подчинить Банга себе. И он, сам того не ведая, согласился на это. — Стало быть, считаешь, что я умнее старшины? — оскалился разведчик, довольный такой оценкой. — Ну, из вас двоих я предпочту держаться тебя, а не его, — пожал плечами Чунхон. — Значит, мир? — Чоноп, как бы не пытался разглядеть в подчиненном вояку, все не мог прекратить обращаться с ним как с ребенком. Наверное, тут роль сыграло то, что раньше все преследователи в его подчинении были на прядок старше самого Муна. Чхве опять криво улыбнулся своим мыслям: — По крайней мере до тех пор, пока этот отряд существует. Чоноп, подняв взгляд с разделочной доски, но не останавливаясь быстро и мелко нарезать овощи, прищурился, ухмыляясь самому себе. Он знал, что последний фактор будет существовать только до тех пор, пока это нужно ему самому. Жизнь этого отряда принадлежала лишь капитану, а никак не старшине, которому он отдал командование. Дэхен, поднявшийся наверх вместе с Ю, чтобы разобрать выданные вещи и все то, что ребята успели забрать с собой из преследовательских пикапов, без удовольствия разглядывал комнату, в которой ему теперь пришлось обитать вместе с Кимом, Ю и Чхве. Второй этаж их жилища вмещал две комнаты: одну поменьше — ее заняли капитан и старшина, другую побольше — ее пришлось занять остальному отряду. И в комнате основной массы отделения стояли две двухъярусные койки и еще какие-то скудные предметы быта. Вообще Дэхен был согласен с выражением, что это больше «халупа», но не «дом». Перекошенное четырехэтажное здание представляло собой хилые апартаменты. Единственное, что тут было воздвигнуто на века — так это, хоть и перекошенные, но довольно толстые стены с хорошей звукоизоляцией. Последнее отряду было только на руку — по крайней мере, им было спокойнее, когда они знали, что происходящее в отделенной им квартире за ее пределы никто не сможет разнести. «Подъезд» их дома вмешал в себя узенький коридор, в котором помещалась только лишь лестница, ведущая на их этаж и дверь в квартиру ниже. Дэхен ненавидел это место, потому что, с рассказов самого отряда, еще вчера ночью: «мы там коньки чуть не откинули из-за холода», а уже сегодня халупу эту затопили так, что жильцам пришлось едва ли не сдирать с себя три шкуры от жары. Юквон, конечно, пообещал, что сейчас апартаменты погреются, и затем градус отопления значительно понизят. Но фантом, которому, в принципе, теперь нечем было дышать, выходил «проветриться» на улицу вот уже трижды, и это все при раскрытом-то окне спальни. — Это пионер-лагерь, или охотничье гнездо? — лениво разбирая свои пожитки, поинтересовался Чон. Ю, сидящий на своем нижнем ярусе в позе лотоса, нервно сверлил взглядом противоположную стену, на которой прямо поверх однотонных зеленых обоев красовалась неаккуратно нанесенная черной краской надпись «Viva la revolution». «Вот это Бангу обязательно бы понравилось, даже несмотря на кривое исполнение», — подумал парень, но вслух этого не сказал. Енджэ молча крутил в руке остро наточенный карандаш. Блокнот, в который необходимо было записать план действий, валялся рядом. — Я не могу сделать это без органайзера и синхронизатора мыслей, — вполголоса выдавил инженер, роняя голову на руки. Карандаш из расслабленных пальцев упал ему на ноги. — Ты, что же, не умеешь писать? — хитро сощурился Чон, чем заработал взгляд в стиле: «Беги-ка ты лучше, Форрест Гамп». Но фантом даже и не думал предпринимать каких-либо мер к отступлению. На самом деле Дэхен не меньше остальных возмутился, когда ему сказали, что все гаджеты ни за что ни про что у них будут отключены еще какое-то неопределенное время. Правда, удивление это не было и вполовину острее того, чем когда ему сказали, какой контракт и на каких основаниях ему придется подписать с шерифом. — Гуль этот страшный такой. А глаза — ты вообще их видел? И до сих пор не упал в обморок от этого? Ха-ха-ха. Ах да, прости, совсем забыл, что вы раньше друзьями были. Надо же. А он похож на себя прошлого? Странноватый он, если и раньше был таким, вообще ума не приложу, как ты мог с ним подружиться. Вы, наверное, грызлись все время, — не дожидаясь, по обычаю, ответов со стороны оппонента, рассуждал фантом. — Совершенно абсурдная затея, — в который раз заметил Ю, игнорируя реплику фантома и мысленно вновь возвращаясь к планировке их действий. Он уже знал, что отвечать на треплю Чона вообще необязательно. Тот может и с собой неплохо провести диалог. Но постоянное жужжание этого звонкого голоса сбивало инженера с мыслей. Дэхен же, запихнув все свои пожитки в отведенную ему тумбочку, присел рядом с Енджэ. — Знаю, что тебе нужно очень много обдумать, поэтому не мешаю… — начал Чон. Ю поднял на него взгляд, говорящий: «Еще как мешаешь», — или даже, что было бы больше в духе инженера, саркастичное: «Надо же. Так мило с твоей стороны». Дэхен осекся, но продолжил, — мне нужно принять успокоительные, а от них в сон сильно клонит. Я думаю подремать два часа. Сегодня последний день реабилитации, и врачи… — Ляг и спи, — отмахнулся Ю, — нет никакой надобности отчитываться передо мной. Я не твоя медсестра и тем более не твоя нянечка. — Ну, может, ты тогда влезешь на верхний ярус? Или мне у тебя на коленках расположиться? — Ты что, больной? — Угу, — Дэхен показательно постучал по своей залеченной ноге, довольно зажмурившись, а затем, уловив вопросительный взгляд Енджэ, вполголоса добавил, — а, ты не в этом смысле. — Не мешай мне и сам лезь на верхний, — отмахнулся инженер, возвращаясь к своей работе и для показательности даже подняв свой блокнот. Енджэ мысленно возмущался тому, почему же им с фантомом пришлось делить одну кровать на двоих. — Там слишком горячий воздух. Мне неудобно будет дышать. Уступи, а? Тебе жалко что-ли? — Дэхен аккуратно подтолкнул собеседника вперед, с койки. Ю подскочил с места, удивляясь нахальству этого фантома. Мало того, что он ему шкуру спас, рискуя своей, так этот отброс еще недоволен. — Никуда. Я. Не. Полезу, — громогласно произнес он, — ты не задохнешься. По крайней мере, на тебе есть маска. Окна открыты нараспашку. Выживешь. Дэхен, смиренно выдохнув на упрямство Енджэ, и взбираясь на свой ярус, только вполголоса произнес: — Упертый как баран. Ю расслышал этот выпад, но сдержался и оставил его безответным. Инженер лишь прикрыл глаза, стараясь пересилить это свое желание ляпнуть что-то поострее напоследок, а затем вновь принялся продумывать план. Черт с ним — пусть сейчас последнее слово будет за фантомом. Но пусть только оно будет последним хотя бы до того момента, пока он не проснется. А то от его голоса у Енджэ уже в ушах звенело и, кажется, впервые в жизни он узнал, что такое мигрень. Радуясь тишине, которая вот-вот должна была нагрянуть вместе со сном фантома, хамелеон вновь начал обдумывать план. Но мысли все не шли. «Он же не разговаривает во сне?» — страдальчески подумал инженер, ловя себя на тревожной мысли и все не переставая крутить в голове невысказанную остроту. — А, — внезапно прозвенело в тишине комнаты. Енджэ вновь нервно распахнул глаза, едва сдержав недовольный стон. — Что еще, заноза в заднице? — судорожно выдохнув, спросил сквозь зубы Ю. — Я там пузырек с лекарствами оставил в тумбочке. А раз уж я залез сюда, не мог бы ты… — Не буду тебе ничего подавать. — Тебе жалко что-ли? — Я соблюдаю свой образ «упертого барана», — ехидно протянул Енджэ. — Ну хорошо, инженер. С этого момента официально заявляю, что твоя жопа является самой тяжелой точкой на этой планете, судя по тому, что ты ее не можешь оторвать с места. — Она является таковой только когда меня о чем-то просишь ты, — ощерился инженер. Фантом, спустившийся вниз и подхвативший нужный препарат, обернулся к собеседнику, показательно встряхнув лекарством в руке перед его носом. — Видишь, — оповестил преследователь, — это не так трудно. И мои руки даже не отвалились. Фантастика, правда? Но Енджэ внезапно перехватил его кисть, сверля взглядом склянку с лекарством. — Дай-ка, — потребовал односложно он, заставляя фантома выпустить препарат из рук. — Что? — непонятливо произнес оппонент. Ю же внимательно вглядывался в препарат «Сероциодил». — Что за, — тихо прошептал он. А затем перевел взгляд на Дэхена, — ты уверен, что тебе именно их надо пить? — спросил требовательно он. Фантом, пожав плечами, только утвердительно кивнул. — Ну да. А что такое-то? — вполголоса спросил парень, подсаживаясь на ярус собеседника. Инженер не мог ничего перепутать, ведь это средство разрабатывал он сам. Это — ничто иное, как сильнодействующее успокоительное. И в дозах, прописанных Чону, оно могло привести даже к коме. С беспокойством заметив, что часть средства во флаконе уже отсутствует, Енджэ перевел взгляд на оппонента. — Ты уже пил это, — более утвердительно, нежели вопросительно, с нажимом произнес инженер. — Да пил, пил. Что ты за кипишь поднял? — фантом попытался вырвать пузырек из рук хамелеона, но тот резко отвел кисть с препаратом. — Сколько? Сколько раз и в каких количествах? — Ну, дважды. После того, как в сознание пришел. А до этого не знаю. Ну, что-то мне внутривенно вводили. Да что такое-то? — И твое сердце еще не остановилось. Надо же, какой счастливчик, — фыркнул ядовито Енджэ. Он был сейчас, скорее, в шоке от иммунитета вроде как слабого здоровьем фантома, и в глубине души радовался, что тот вообще может еще говорить с ним. Но злость на охотников брала над парнем верх. Какого хера творится в этом гнезде? Надо донести до Юквона и поувольнять весь медперсонал. Если только… Агнесс сам не приложил руку к этому? — Ю, или отдай их мне, или объясни сейчас же, — потребовал Дэхен, уставший от этих игр инженера. — Это средство в сочетании с тем, возбуждающим организм, которое тебе давали, может вызвать сердечный приступ, идиот ты тупой. Теперь каждый раз перед тем, как выпить что-то, будешь советоваться со мной. Да и вообще, вываливай все свои препараты и отдай мне свой рецепт. — Но ты же не моя медсестра, — напомнил, отмахнувшись, Чон. Ю тем временем буравил парня тяжелым взглядом, как бы намекая, что он это всерьез и вообще сейчас не самое лучшее время для пререканий. Дэхен, пробубнив что-то на мотив: «Ладно-ладно», — полез в свою тумбочку: «Опять все заново перебирать, только разложил же». Енджэ тем временем отложил свое дело. В голову инженера ничего не шло — только невысказанная острота на тему: «Я вообще-то не твой персональный ангел», — крутилась на языке. Безопасность инженера перед этими придурками сейчас могла подождать. А если бы он проигнорировал произошедшее, то никакой угрозы этой самой безопасности и в помине не было бы. Поэтому приходилось спасать сначала их задницы, а затем только — свою. А еще в голове Енджэ крутился вопрос, с чего бы Юквону захотелось сократить их отряд.