Loft 🥃💊

M83 – Wait (Kygo Remix)

Турбины самолета гулко загудели. Огромная железная птица приземлилась в международном аэропорту Нью-Йорка. Куроо вместе с Бокуто весь полет предвкушали начало зимних каникул, у них даже возник список вещей, которые нужно обязательно сделать. Альбомный лист был исписан черной и красной пастой с двух сторон. Иногда Кенме казалось, что обоим было лет по пять, такие озорные непоседы, готовые снять штаны и бегать без них на морозе. Хотя, кажется, именно такой пунктик записался на бумажке их святых «бро-дел». – Хэй-хэй-хэй! Не потеряй наш «to-do bro-list», – воскликнул Котаро, дрожа от восторга и обнимая Тетсуро одной левой со всего маху. Куроо чуть пошатывается – у Бокуто были неисчерпаемые запасы сил и энергии. – Он в надежных руках, верь мне, – довольный улыбака-Куроо похлопал себя по карману теплой куртки темно-красного цвета. Акааши и не менее спокойный Кенма плелись позади двух парней, засматриваясь на красоту, окутывавшую все вокруг. Нью-Йорк никогда не спал. Город, живущий непрекращающимся потоком энергии. У него не было девяти жизней, как у кошки, скорее, у него в запасе была бесконечность – вечный двигатель шума, поток голосов, звуков, запахов. Казалось, этот город был сердцевиной земли, или же самой главной артерией, которая передавала кровь ко всем остальным частям планеты. Кенма прикрыл губы синей перчаткой, завороженно глядя на клубочки пара, которые растворялись в воздухе у него под носом. – Ты не замерз, Кенма? – Кейджи выглядывает из-за раскрытой книжонки, замечая, как Козуме натянул шарф. – А? Нет-нет, мне очень тепло. – Акааши! Да хватит уже пялиться в этот дурацкий путеводитель, – с детской досадой пробубнил Бокуто, повиснув на Куроо, – все прохлопаешь! – Я читал о достопримечательностях, мы обязательно должны сходить на выставку современного искусства, – Кейджи, словно ценитель чего-то высокого, закутывается в свой красивый зеленоватый шарф, который так подходил к его цвету глаз и волос, и убирает тонкую книжечку в свою сумку. – А я бы сходил на выставку роботов, – беззаботно лепечет Кенма, поспевая за остальными. – Несомненно, найдем в интернете подходящую и сходим. На улице шумно, людей навалом, но при этом у Козуме не возникало никакого плохого чувства или раздражения. Кенма чувствует теплую руку – Куроо берет его ладонь и сжимает ее, кривя ухмылку. – Не думал, что ты будешь питать страсть к железякам. – Это не железяки! Это прогресс и будущее, Тетсу, – он хмурится, ничуть не сомневаясь в своих вкусах. Он пристрастился к робототехнике после того, как нарыл пару уникальных игрушек на приставке и просмотрел несколько тематических фильмов. – Кенма хотя бы крутых роботов любит, а вот Акааши готов часами стоять и рассматривать презервативы с водой, которые висят на стене. Ну и члены он тоже любит. В голосе Бокуто очень много любви, он говорит это со сладким привкусом юмора, после чего потом получает крепкий тычок в спину от Кейджи. – Меня привлекает искусство в разных его проявлениях, Бокуто. – Тебе моего «искусства» мало? – Бро, шутка на миллион, – Тетсуро дает пять Котаро, а потом злорадно смотрит в сторону Акааши, тот постепенно начинает щуриться. Козуме смущенно глядит по бокам, боясь, что их услышат посторонние люди, которые шли с ними почти бок о бок. – Только не говори мне, что ты ревнуешь меня к нарисованным гениталиям, это будет огромной тупостью. – Охо~. – Охо-хо~. Снег крошился так, словно сыпали сухие овсяные хлопья. Мягкий и теплый, он быстро таял на щеках, когда Кенма задирал голову, разглядывая бесконечные небоскребы. Они напоминали ему что-то мистически-футуристическое, как будто бы в ряд вытянулись гигантские светящиеся столбы. Четверо довольно близких друзей направлялись в отель, после долгой прогулки на Тайм-Сквере. По дороге то и дело сновали желтенькие, точно маленькие рыбки аквариума, такси. Машины сигналили и тарахтели, наполняя своим шумом пространство под небом. Новогодние игрушки, елки, венцы, мигающие фонарики – украшали улицу. Мужчины, облачившиеся в Санта-Клаусов, стояли около каждого ресторана и трясли колокольчиком. Ребятня, сновавшая туда-сюда, рабочие, спешащие домой на ужин, люди в строгих пальто и шляпах с чемоданами в руках, ловившие у дороги такси, бездомные, катящие свои огромные тележки с последними пожитками, проститутки, шагающие в высоких сапогах и в шубах нараспашку – каждый из них был уникальным жителем этого мегаполиса. Зрелище зачаровывало. Кенма впервые чувствовал свою общность с миром. Его маленькие частички тянулись к глобальному и большому, к этой самой сердцевине, и ощущения были неподвластны. Они… казались ему мягкими и теплыми, точно сейчас он обнимал Куроо и получал встречные объятия. – Совень, прекрати ухать мне в уши, – Тетсу игриво шлепнул Бокуто по щеке, но тот прилип как банный лист, тиская своего друга и еще в придачу обнимая Акааши. Силища у него была богатырская, никто не мог с этим поспорить. – Нашему любвеобильному другу не хватает внимания, что ты с ним сделал, Кейджи? – укор Куроо звучит слащаво и наигранно. – Выдрессировал. – Акаш! – взбунтовался Бокуто и сильнее стиснул руку у него на плече, почти заворачивая его к себе. – Я стараюсь, правда. – Ты ведь понимаешь, что сегодня наша первая ночь в Нью-Йорке! В НЬЮ-ЙОРКЕ. О, Я ДОЛЖЕН ЭТО ЗАПИСАТЬ В СВОЙ ДНЕВНИК. Я ДОЛЖЕН ИСПИСАТЬ ВЕСЬ ТВИТТЕР. – Дневник? – Куроо дерзко осмеливается на фырчащий смешок. – Почему-то это предложение мне кажется двусмысленным. – А-а-а, ты все думаешь о том самом, – у Котаро задрожали губы в ухмылке. Он прищурил один глаз и, поддавшись ближе, что-то тихо шепнул Акааши на ушко. – Что?! – Эй, эй! А мне? Что за секретики? – Тетсуро лезет к Бокуто, но крепко держит ладонь Кенмы, чтобы паренек не ускользнул от него. Вот же душевный девственник. – Все узнаешь на месте, – хитро подмигнув, Бокуто отпускает обоих парней и шагает вперед, пробираясь через январскую толпу. За ним спешит Акааши, все еще пытаясь огреть его сумкой. В шуме потока не слышно даже скрипа снега под ногами. Все смешивается, образуя вполне себе гармоничное звучание, а не какую-нибудь какофонию. Кенма не погружен в себя, нет. Его сердце горячо стучит, а руки в перчатках уже давно горят. Миновал год, как они с Куроо начали встречаться. В его голове в последнее время был один восторг, который он тщательно пытался скрыть и стереть с лица. Ему не хотелось выглядеть глупо, вдвойне не хотелось быть похожим на девчонку-Мальвину с голубыми волосами. Но даже за это долгое время он понимал, как много еще не знает о Тетсуро. И возникало желание исправить это. Поездка в Нью-Йорк – это отличное решение, и хорошо, что они с ним не вдвоем, иначе он бы точно сошел с ума, не зная, что делать и как быть. – Ты нервничаешь из-за меня, – Куроо украдкой смотрит на парня, замечая его озадаченность. – Чего? – Ты прячешь лицо в шарф и пожимаешь мои пальцы через каждую минуту. – Ерунда, я спокоен, а волнуюсь из-за нового места, – оправдывается спешно Кенма. – Смущает, что держу тебя за руку? Мне казалось, здесь все к этому уже давно привыкли. – Только если немного… – Все же нервничаешь. – Не нервничаю. – Да. – Нет же. – Да. – Нет.

Hurts – Rolling Stone

Кенма не успел отследить начало внутреннего безумия. Он даже не смог понять, как быстро опьянел от пары бутылок шампанского. Просил ведь, не наливать так много, но… ни его, ни Куроо и остальных это не останавливало. Он сидел на роскошном здоровенном диване чуть ли не из долбанной крокодильей кожи, перед глазами все растекалось в причудливые картины. Рядом сидел Тетсуро, он обнимал его одной рукой и что-то шипел в висок. Запах шампуня от его волос приятно щекотал нос, и Кенма только больше прижимался. Голоса звенели в голове зимними колокольчиками, Кенма пытался влиться в беседу, но его слабость перед выпитым алкоголем позволяла ему лишь мотать головой или кивать, аки болванчик. – Он готов, эй, Кенма, ты как себя чувствуешь? Бля, Бокуто, ты точно дал ему нужную дозу? Да вы посмотрите на него. – Дозу? – Кенма вынырнул из пустого эха, глянув огромными кошачьими глазищами на Акааши, который вытирал голову полотенцем. – Пх-ф-ф-ф-ф, с ним все нормально, такой побочный эффект, а тебя что ли не уносит? Мне вот охуенно. – Котаро залил в себя остатки бутылки красного сухого вина, развалившись на широченной кровати. Бокуто до умопомрачения здоровски вписывался в картину этакого лофта. Позади него в метровом окне вырастали горящие в темноте небоскребы, а черные шторы благородно обрамляли металлические рамы окна. – Ебать ты мажор, у меня ощущение, будто это наш лофт, ну, знаете как в кино, – рука Куроо погладила острую коленку Кенмы, и парнишка от этого весь заерзал. На лице Кенмы не оставалось ни одной трезвой частички, его расширенные черные зрачки блестели под золотым светом ламп и гирлянд, он переводил взгляд то на Акааши, то на Бокуто и почему-то через раз крутил медленно головой, ощущая покалывание эйфории. – Ну хоть бабки не зря просрали, – взлохматив свои и без того топорщенные волосы, Котаро лукаво зыркнул на Куроо, встречаясь с ним взглядами-молниями, и пыхнул сигаретой. – Хочешь попробовать? – Давай еще по одной. Акааши, ты с нами? – он выудил из тумбочки маленький пакетик с белыми таблетками. – Перестань считать меня скромным школьником, давай две, – Кейджи вытянул ладонь, стаскивая одной рукой с себя свитер и оставаясь в майке. После душа было жарко. Через некоторое время даже Куроо, самый крепкий из них, не успел сообразить, как его унесло в какую-то часть Тибета. В голове взрывались радужные бомбы, его заносило, когда он пытался делать резкие движения, а в груди сердце гоняло кровь на умопомрачительной скорости. – Тебя столько много, черт подери, – Котаро подсел к Тетсуро и собственнически его обхватил рукой, делая совсем не дружеский жест, а потом затянулся. Это показалось Куроо не менее сексуальным. – Да… тебя тоже не мало, – вдохнув полными легкими табачный дым, Куроо помотал головой. – Эй, Акааши, сделай музыку громче, хочу, чтобы к херам собачьим стекла повылетали. – Можем выбить, – беспечно ответил Кейджи, щелкая на мини-пульте кнопку звука и пританцовывая. – Обязательно, но потом. – Эй, Кен, ты еще не умер? – Мне жарко, очень жарко. Козуме несчастно посмотрел на свои руки и сначала закатал рукава водолазки, но поняв, что это не спасет – стянул с себя одежду, отбросив ту на пол. Тетсуро почувствовал, как плечи Кенмы взмокли, его, видимо, не хило так плющило. – Давай сделаем это, – очередной лукавый, как сотня гиен, взгляд Бокуто пожирает Тетсу, и после он его страстно целует, увлекая в эту нечестную животную игру. Перед закрытыми глазами Куроо возникают новые фейерверки, ему приятно и одновременно странно ощущать себя пойманным, вот так, без предупреждений. Через поцелуй, через вкус терпких губ Бокуто он чувствует горячие ладони Кенмы у себя на животе и бедрах, но боится открыть глаза, отдаваясь сносящим крышу эмоциям. Куроо что-то мычит в поцелуй и слышит на фоне битов голос Акааши, парень начал подпевать певцу из динамиков. Кажется, это пели Hurts, если пьяная память не изменяла ему. – Хэй, он мой, – Козуме возражает, привстает с дивана и забирается на колени к Тетсуро, довольно-таки ревностно отпихивая Бокуто, на что тот только усмехается, начиная не отдавать себе отчет в действиях. – Да, конечно твой… Куроо не успевает ничего сказать и даже набрать воздуха, как его целует уже Кенма, обнимая лицо своими раскаленными, словно сковородка, ладошками. И он поддается ему, быстро перенимает инициативу, сжимая пальцы у того на заднице. Через близость ощущается вибрация – это бешено стучит сердце Кенмы, он до коликов в животе взволнован и возбужден. Кейджи достаточно увлечен происходящим. Он вальяжно расселся на кровати, с полупустой бутылкой шампанского в руке. Настоящий ценитель взрослого кино, черт его дери. Холодного цвета глаза сейчас пылали желанием и удовольствием, наблюдая за троицей на диване. Ему не терпелось увидеть продолжение замечательного фильма. Кенма стонет, когда ладони Бокуто гладят его по обнаженной взмокшей спине, а Куроо углубляет поцелуй, заставляя проехаться бедрами по себе. Он чувствует чужое возбуждение, у Тетсуро так неплохо стоит, в его-то обдолбанном состоянии. Внизу живота Кенмы начинает остро свербить, и он расслабляется в чужих руках, позволяя делать с собой все, что им заблагорассудится. Котаро тяжело выдыхает и расстегивает ремень на джинсах – кромка брюк стала внезапно очень тугой. А потом он смотрит из-под прикрытых ресниц на распаляющегося Куроо и целует того в висок, совсем забывая о здравом смысле. Кенме на удивление приятны чужие прикосновения, он почти ничего умственно не переваривал, закатывал глаза от удовольствия и полностью поддавался движениям Куроо, особенно сильно, когда тот одергивал его за волосы на затылке и целовал голые ключицы на пару с Бокуто. Музыка разрывала номер на куски, Кейджи качался в такт тягучей песне и подпевал, заливая каждый куплет шампанским. Он вдруг понял, что его роль примерного ученика в школе не принесла ни одного Оскара. Он так и не стал папочкиным наследником нефтяной компании, не порадовал мать своим выбором невесты. Единственный его «выбор» сидел напротив него на диване, и с этим «выбором» надо было что-то срочно делать, иначе он слетит с катушек без него. – Бо-ку-то~, – выбрав паузу между песнями, Акааши негромко позвал парня и, поймав на себе его безумный взгляд, который был наполнен самыми неприличными желаниями, облизнул пошло и протяжно горлышко бутылки, а потом заглотил немного. Затем он двинул бутылкой туда-сюда, прикрывая немного темные ресницы. В глазах Акааши ни грамма бесстыдства. Для Бокуто это был еще один щелчок чисто мужской потребности, и тот буквально в секунду оторвался от Кенмы с Куроо, срываясь с дивана и подходя к Кейджи. – Ревнуешь? – А зачем? Я и так все знаю. – Мне казалось, тебе нравится наблюдать за тем, как кто-нибудь трахается. – Ты себя видел в зеркале? – Кейджи бесовато оскалился, не справляясь с желанием поскорее отдаться Бокуто. – Ха? – Ты похож на нефтяного магната, прожигающего свою жизнь, шлюх только забыл. – Акааши, ты нарываешься, – Бокуто почувствовал укол в самое сердце, Кейджи говорил это так свободно, что ему вдруг стало как-то досадно. – Ты моя шлюха. – Чужое присутствие заводит, да? – Заткнись, я передумал развлекаться втроем, снимай брюки. Буквально рывком, Бокуто сдергивает липкие от разлитого шампанского джинсы Кейджи. Тот совсем не сопротивляется, опрокидывая теперь уже пустую бутылку на пол, и ложится на кровать. Громкая музыка практически подавляла своими волнами. Кенма не мог прекратить целовать Куроо, ему казалось, что он уже несколько раз испытал ментальный оргазм с ним на пару. Его губы горели, вкус во рту был приторно сладкий и горький от недавно выпитого вина и скуренных сигарет. Все ходило ходуном и шаталось, он очень сильно возбудился, а эффект от таблеток просто сокрушал, разрывая его внутри на мелкие частички. – Мн-м-м-м, смотри, эй, Кенма, – Куроо через сбитый и жаркий шепот разорвал цепь поцелуев и кивнул головой в сторону кровати, где на фоне чертовски красивых небоскребов уже вовсю трахались Акааши и Бокуто. У Козуме сердце бахнулось с высоты, а потом он пришел то ли в ужасное стеснение, то ли в еще большее возбуждение. – Хочешь так же? Глухой голос Тетсу раздался над ухом, через громкую музыку. Его шепот был настоящим горячим паром. Он запустил руки под легкие лосины Кенмы, сжимая пальцами ягодицы. Кенма не в силах ответить, ему не ясны сейчас его точные эмоции. Все превратилось в один большой клубок удовольствия и эйфории. Чувства, схожие с чем-то постыдным и неприемлемым переплетались с большой необходимостью лечь под Куроо и скорее сделать это. Он еще раз целует Тетсуро опухшими горящими губами, поскуливая от крепкого стояка. И Тетсуро это понимает, очень хорошо понимает, ведь у самого крышу качает не меньше, чем у остальных. – Сейчас… немного потерпи. Подхватив Кенму, он опрокидывает его на диван и привстает сам, дотягиваясь до сумки, где должно было лежать все самое необходимое. Пара презервативов и смазка пали на худощавый живот Кенмы. – Прямо при них? – Кенма растерянно сдвигает колени. – Разве тебя это не подстегивает? Меня – очень. Куроо с глубоким предвкушением начал стягивать штанцы с Козуме, вовсе не удивляясь его необузданному смущению. Лицо у Кенмы было красным, на лбу проступили капельки пота, а губы его были приоткрыты, и он тяжело дышал. Но почему-то в такой момент, ему захотелось немного потянуть, не досматривать чертов спектакль, как обычно это бывало. – П-постой, – неуверенно хватая за руку Тетсуро, который уже начал раскрывать презерватив, он привстает и утыкается носом в щеку, а потом тихо шепчет, – я хочу сделать тебе минет. – Кенма? – у Куроо немного дрожит голос, удивление вперемешку с ударом лести намотались на горло. Он сглотнул и убрал руки от бедер парня, решив согласиться на предложение. Кенма уперся ладонями в плечи тем самым заставив его опрокинуться обратно на диван и усесться поудобнее. Весь сбитый и вспотевший, с горящими щеками и губами, Козуме сполз на пол. В пустозвонной голове плавал тупой набор слов и действий, он не мог себе представить, с какими глазами будет завтра глядеть на Акааши и Бокуто, как именно он будет изворачиваться от Куроо и его предложений повторить подобное. И все же, внутренняя похотливая сторона пересиливала. Ему будто кто-то нашептывал: «Быстрее, сделай это». От таблеток и вина однозначно хорошо. Козуме раскрепостился, почувствовал почву под ногами, однако, в любой момент был готов соскользнуть с этого пружинистого трамплина и броситься вниз. – Кенма, лучше не заставляй себя. – Заткнись и расставь шире ноги. Скомандовав и огрызнувшись, Козуме провозился с ремешком и ширинкой и приспустил брюки, оценивая весь масштаб возникшей проблемы – «междуножью» Куроо было невмоготу. Он завелся похлеще него самого и, походу, с трудом держался. Теплая рука легла на волосы Кенмы и пальцы перебрали голубые пряди на бок, чтобы они не лезли на лицо и не мешали процессу. Кенма, чуть помедлив, облизнул головку члена, а потом глубоко захватил, тут же буквально в раз ощутив удар возбуждения под дых. Через открыто-громкую музыку были слышны стоны Акааши, он цеплялся за спину Бокуто, когда тот особенно яростно вгонял по самое не хочу, тягал его за волосы и просил еще, через раз посматривая в сторону дивана с ненормальным удовольствием. Козуме всего скручивает тугая леска внизу живота, возбуждение режет как нож, остро и глубоко, а через несколько мгновений он чувствует, как его заполняет жаром. Куроо без всяких тормозов и промедлений начинает двигать бедрами чуть ли не в такт музыке, хватая за загривок Кенму и прося взять глубже. В глазах искрят мигающие под потолком гирлянды. Кенма почти не соображает. Он двигает головой и помогает руками, глотая по самые гланды член, ощущая дрожь в теле Тетсуро. И только потом как-то обмякает, видя перед собой смазанные и закрученные кадры. Над ним нависает Куроо с надменным, но до жути страстным выражением лица. Он подхватывает его за бедра и трется стояком о его член, расстёгивая прилипшую к телу рубашку на все пуговицы. Как в странной контузии, через гул и удары музыки Кенма надрывисто шепчет. В голову ударяет разряд, он закрывает глаза и весь выгибается от толчка. Козуме задыхается почти сразу же, ловит жгучую боль и весь сжимается, упираясь руками в оголенную грудь Тетсуро. – Посмотри на них, – приложив немного силы, Куроо прихватил за подбородок парня и повернул голову на бок, чтобы тот видел бесовщину, которая происходила на кровати между Бокуто и Акааши. Вторая его рука скользнула по низу живота Кенмы, касаясь истекающего смазкой члена. – Тебе понравится~. Козуме не мог думать, его стучащее бешено сердце срывалось раз за разом от происходящего. Широкие ладони Куроо гладили его грудь и живот, а иногда обхватывали за горло, вжимая в диван и делая более глубокие толчки. В глазах все помутилось, спустя некоторое время, он прикрыл на пару мгновений веки и куда-то провалился, а потом, когда их открыл, перед ним, на полу, сидел Акааши с шухером на голове, с вереницей засосов на шее и ключицах. Его лицо было спокойным и светлым. – Кенма необычайно красив, ты знаешь, Куроо? Столько времени потерять на ненужных тебе людей, это каким идиотом надо быть? – рука Акааши коснулась мокрых волос Козуме, а после ладонь легла на пылающую щеку. – И этот голубой цвет такой приятный… Не будь ты с ним знаком, я бы давно съел такого ягненка. Кенма плавал в абсолютной и невероятно космической прострации, все тело гудело, но, в то же время, он не чувствовал ни рук ни ног. Ватная вата. Грудь наполнял спертый воздух, в ушах уже не шумела музыка, и он слышал лишь знакомые ему голоса. Позади Акааши показался Бокуто, он стоял в одном полотенце и с бутылкой минералки в руках. Совень выглядел посвежевшим и трезвым. – Парня реально накрыло, я даже не думал, что две таблетки дадут такой эффект. Просто в ебеня… повезло ему, я даже завидую. – Ты хотел сказать что-то другое? – Кейджи глянул из-за плеча назад. – Окей, я хотел извиниться за всю дурь, что натворил вчера. – Воу, тигренок, тебе лучше лежать, – Тетсуро аккуратно приложил бутылку холодной воды ко лбу Козуме. – Только давайте так, тут ничего не случилось, по крайне мере, это будет между нами… – Чувак, ты хотел трахнуть меня на глазах моего парня, а теперь говоришь, что ничего не было? – Тетсуро загоготал, как гиена, хватаясь за живот. – Ну… я был не в себе. – Это только что была отговорка, Бокуто? – Акааши! Кенма весь зарделся от проклятых воспоминаний. Неописуемо скандально и запредельно близко. Он выхватил бутылку воды у Тетсу из рук и жадно выдул половину, опускаясь обратно на подушку и не произнося ни единого слова. – И вообще, какого хрена вы так рано пришли в мой номер? – фыркнул в тишину Куроо и ткнул пальцем на часы. – Я искренне переживал за Кенму. – Акаш-ш-ш-ш!