Ведьма

Взошла на небе первая звезда, осветив деревню своим холодным сиянием. Где-то залаяла собака, за ней вторая, потом еще одна, и еще — так лаем окутало всю деревню. Темный силуэт двигался по небу, заслоняя звезды. И сразу стало как-то тревожно. Как в ту ночь, когда по деревне пробежала стая бешеных волков. Все сразу присмирело, спряталось, и даже самый громкий и злой пес притих, свернувшись под яблоней, и жалобно скулил. Послышался тихий, пробирающий до костей, смех. Такой тоненький, девичий, загадочный. Утром женщины стали бить тревогу: все молоко скисло. По селу прокатилась черная весть — здесь была ведьма. Матери прятали своих детей, отцы — скот; старые и бедные лишь возвращали к востоку иконы и молились. Она была неуловима. Тихонько, в темном капюшоне, из которого на землю падали темные шелковые косы, она пробиралась на главную улицу и сводила людей с ума; глядя ей в глаза они видели страшную правду, от которой бежали всю жизнь, в ее чудесном смехе им слышалась страшная весть об утрате, а во взмахе руки им виделась своя смерть. Ее не раз пытались поймать, и это было все равно, что ловить ветер в чистом поле. Она была самым страшным проклятием, что могло только существовать для людей. Она приносила в дом горе и раздоры, несчастья и бедность, засуху и неурожай. Она была ведьмой. Но в тот день она впервые вышла, спустив капюшон. В ее волосах цвета смолы запутались листья, вокруг красных от крови рук порхали птицы, раздирая на куски широкие рукава длинного до земли простого платья. Она смеялась людям в лицо, а они боялись ее, боялись и убегали. Они убегали зря. Она шла, уставшая от той лжи и злости, которая накипала в ее темной душе. Вокруг забегали мужчины, что-то кричали, но ей было все равно — она устала быть ведьмой. Устала забирать себе ту боль, которую ощущают все вокруг, чувствуют из-за нее. Устала причинять кому-то страдания… Но она не могла измениться. Шум вокруг не прекращался. Что-то стукнуло, зашумело, и по ее щеке заструилась черная, как ночь, кровь. Все вокруг потемнело, но ей стало все равно. Через темное мгновение все вокруг стало совсем иначе. В спину упиралось что-то ужасно твердое, вокруг стояли люди и смотрели на нее: кто с грустью, кто с нескрываемой ненавистью, кто с жуткой, разъедающей душу, болью. Ее она чувствовала теперь как никогда. К костру, на котором ей суждено было сгореть дотла, поднесли факел. Ветви затрещали, быстро разгораясь. И тут она начала танцевать. Ее тело было все еще привязано и окутано пламенем, а душа… Душа извивалась в адском танце, отдавая назад все, что было взято за эти годы: боль, грусть, обиды, смерть, скорбь и страдания. Отдавала украденные весны и радость, отдавала жизнь… За ней тенью протянулись четыре длинные силуэты, четыре черных ведьмовских крыла. Она исчезла, исчезла бесследно, от людей, от бога, от всех. Взошла полная, слепая луна. Дрожащий ветер потихоньку развеивал вокруг прах темной души. Души, которая танцевала, души, которой к лицу был огонь. По воздуху поплыл тихий, пробирающий до костей, смех. Такой тоненький, девичий, загадочный…