Крест писателя

"...Что есть наша жизнь?.. Для Вселенной - только лишь крохотная вспышка, которая исчезает так же быстро, как и появляется. А для кого-то она подобна глотку свежего воздуха в знойной пустыне, солнечному свету в кромешной тьме... Кто-то зависит от нашей жизни, делает её смыслом своей собственной. Жизнь - самая хрупкая материя во Вселенной, но, тем не менее, именно она способна вдохновлять людей на что-то великое. Жизнь - как вспышка ярчайшего света в бесконечном небе, оставляющая в сердцах других людей свой нестираемый след. Да, жизнь - вспышка... ...Жизнь - как Взрыв..." Дейдара поставил жирную точку и с восхищением осмотрел плоды своих трудов - три исписанных с одной стороны листа философского текста. Наверное, сейчас стоит вернуться чуть-чуть в прошлое, буквально на три часа назад. Дейдара решил написать философский рассказ. Эта идея пришла к нему неожиданно, когда он, проснувшись рано утром, лежал в постели и глядел в потолок, погружаясь в странные мысли. В голове словно что-то щёлкнуло: Есть! Слишком умные мысли, нельзя дать им вот так просто исчезнуть! В тот же миг импульсивный юноша, выхватив из стола несколько листов бумаги, чернильницу и кисть, сел за работу, даже не соизволив одеться. Мысли изливались на бумагу сами собой, рука скоро была сильно испачкана чернилами, но увлечённый Дейдара продолжал самозабвенно писать. Закончив и немного отойдя от собственного потрясения, парень почувствовал, что замёрз - ещё бы, три часа сидел в холодной комнате в одних только трусах и майке! Быстро привёл себя в порядок, оделся и, взяв свою бесценную рукопись, направился на поиск читателей. Первым под горячую руку начинающего писателя попал Сасори, чья комната находилась напротив его собственной. Дейдара, едва не забыв постучаться, вторгся в жилище кукольника. - Данна, мне нужно ваше мнение! - запальчиво начал парень, протягивая напарнику исписанные листы. Однако, заметив его нейтрально-непонимающий взгляд, объяснил, - Я написал рассказ, Сасори-но-Данна, и я бы хотел услышать ваше мнение. Эм... Данна, вы заняты?.. Только сейчас Дейдара заметил деревянный каркас человеческой головы, которую держал в руке его напарник. Второй рукой он держал ножик с тонким изогнутым лезвием (Дейдара не знал и знать не хотел, зачем он нужен). Сасори, не скрывая своего раздражения, скупо произнес: - Да, я занят. Покинь мою комнату. Дважды повторять ему не пришлось - подрывника как ветром сдуло. Радужный настрой Дейдары довольно быстро "побледнел": прежде ему казалось, что напарник станет первым, кто оценит его труд... Ну, что ж, оно и к лучшему. Кукла всё равно не поймёт ценности его искусства. Гордо вскинув голову, Дейдара направился дальше. Его вторым потенциальным читателем стал Хидан, который в это время тоже был в своей комнате: лежал на кровати, закинув ноги на стену, и читал некую древнюю, потрёпанную книгу. Дейдара часто видел её в руках жреца: кажется, эта было "священное писание" его странной религии. Оно, конечно же, имело своё название, однако парень его не запомнил, хоть и слышал его из уст соратника весьма часто. Решительно войдя в комнату, Дейдара уселся на прикроватной тумбе. Хидан, увидев в его руках листы бумаги, ухмыльнулся: - Что, собираешь подписи в пользу своего "искусства"? Уже до этого ваши споры с Сасори дошли? Мда, ниже - только плинтус, Дейдара-чан. Дейдара нахмурился, но сказать что-то не решился: ну нет, не стоит отпугивать потенциального критика. Он протянул листы Хидану: - Это мой рассказ. Может, прочитаешь, хм? Мне интересно чужое мнение. Про то, что жрецу стоит прочитать что-то кроме "сомнительной сектантской книжонки", он благоразумно промолчал. Хидан, явно заинтересовавшись, взял листы и перевернулся на живот, начав читать. Дейдара подумал было: вот он, реальный критик!.. Но в одночасье его мысли разбил вдребезги смех, нет, настоящий ржач Хидана. - "Жизнь прекрасна лишь потому, что так мимолётна и непостоянна; Она, расцветая, стремительно увядает, словно дивный цветок"! Что за бабские сопли, Дейдара-чан??!! Ты что, серьёзно??! Дейдару словно ток прошиб до самых кончиков волос. Он, не став дожидаться, пока приступ смеха, наконец, отступит, забрал у Хидана рукопись и быстро вышел из его комнаты. Его аж трясло от гнева: - Чёрт, что б ты понимал, узколобый фанатик, мм! Даже первый абзац не дочитал, чтоб его! Зато ересь свою впитывает лучше любой губки! Парню потребовалось время, чтобы успокоиться. Идея найти достойную критику у кого-то из соратников стала казаться ему не слишком разумной. Ну, что ж, Дейдара привык к трудностям. В конце концов, не на улице же ему втюхивать каждому прохожему своё произведение! Пару раз глубоко вздохнув (чтоб наверняка), он направился дальше на поиски читателей. Как ни странно, очередной "читатель" оказался в столовой. Кисаме преспокойно поедал суши с креветками, явно не ожидая, что его внезапно отвлекут и попросят стать настоящим литературным критиком. Однако к просьбе Дейдары он отнёсся с пониманием: - Я не против, - начал он спокойно, со странной виноватой улыбкой на лице, - Но я мало что понимаю в этом. Я шиноби, а не писатель. Дейдара нахмурился: - Но я тоже шиноби, мм! И, тем не менее, написал целый философский рассказ, мм! Ухмылка Кисаме стала шире: - Ты всегда был немного особенным. Подрывник, польщённый словами соратника, поблагодарил его за то, что выслушал, и удалился. Кисаме же, едва блондинистая шевелюра скрылась за дверью, что есть мочи рассмеялся. Мда, увлечённый Дейдара явно не заметил сарказма в его последней реплике. Окрылённый столь неожиданным результатом, полученным от Кисаме, Дейдара решительно направился на поиски Какузу: он-то (подрывник точно знал) был человеком весьма начитанным: каждую минуту, свободную от выполнения заданий Лидера, убийств беглых шиноби или подсчёта финансов организации, он посвящал чтению древних книг и свитков. Значит, и литературный вкус у него недурной! От него начинающий писатель ожидал получить по-настоящему ценную критику. Какузу он застал в его комнате. Без плаща, маски и капюшона парень даже не сразу узнал финансиста Акацке: тот сидел в широком кресле, скрестив ноги, в обычных штанах и майке, длинные волосы обрамляли сейчас необычно спокойное лицо. Какузу был полностью погружён в чтение очередной, явно древней, книги, лежащей на его скрещенных ногах. Дейдара подумал было - точно ли это их хмурый бухгалтер? - настолько тот казался умиротворённым. Однако уже в следующий миг откинул все сомнения: мужчина раздражённо посмотрел на него. Он не говорил ни слова, ожидая, пока Дейдара сам объяснит причину своего неожиданного визита. Тот, глубоко вдохнув, протянул казначею свою рукопись. - Очередной счёт? - хмуро спросил Какузу, взяв листы в руки. - Нет, на счёт не похоже. "Вспышка"... Что это такое? - Это я написал, Какузу-сан, - ответил Дейдара, несколько взволнованный тем интересом, с которым мужчина начал вчитываться в текст на бумаге. Продолжать свою мысль он не стал, заметив, что Какузу уже погрузился в чтение. Совсем скоро, закончив, он вернул рукопись автору. - Типичные мысли любого юнца, - заключил он, - Я от них уже слишком далёк. Мне нечего сказать. Кивнув, Дейдара поблагодарил Какузу и вышел в коридор. "Разводить" и без того великодушно пожаловавшего ему толику своего бесценного времени казначея на более детальное описание впечатлений от прочитанного он благоразумно не стал. Что ж, опросил уже четырёх соратников, а результат - нулевой. Ни критики, ни похвалы, на которую так надеялся... Дейдара почти сник, глядя на свою рукопись. - Неужели никому не интересно?.. Зачем тогда это вообще нужно? - Дейдара? Парень удивлённо поднял голову. Конечно, это была Конан - откуда ещё в их убежище взяться женскому голосу? Она посмотрела на него с некоторым волнением: - Всё в порядке? Ты, кажется, чем-то озабочен. Я могу помочь? Дейдара, какое-то время подумав, протянул ей рукопись: - Я написал здесь кое-какие мысли. Получился, вроде как, рассказ, мм. Может, вам будет интересно. Конан начала читать, Дейдара же терпеливо ждал её вердикта. Спустя несколько минут, закончив, женщина улыбнулась: - Красиво. Мне понравилось. Если хочешь, я покажу этот рассказ Пэйну. Листы в её руках вдруг сами собой раздвоились. Оригинал Конан отдала Дейдаре, "копию" забрала с собой. Подрывник молча смотрел вслед уходящей женщине. Нет, это было не то, чего он так ожидал (хотя, конечно, похвала его несколько взбодрила). Ему хотелось полноценной критики, от непредвзятого читателя, а не от добродушной Конан. Тяжело вздохнув и решив на сегодня закончить свои мытарства, парень поплёлся в свою комнату. Он думал о своём рассказе. Зачем это чёртово "вдохновение" вообще пришло к нему, если никому его творчество не нужно? Зачем он потратил на него своё бесценное время? Почему низкопробную бульварную литературу сметают с полок магазинов, как пыль, а его философское произведение никому не интересно?.. Вот он - крест писателя... Невыносимо тяжёлый крест невостребованности, непонимания и недооценённости... - Эй, смотри, куда прёшь! Дейдара, конечно, был сам виноват: задумался настолько, что не заметил, как врезался в кого-то, а эмоциональное напряжение ещё и подлило масла в огонь. Однако, заметив, в КОГО он врезался, парень почувствовал пробежавший по хребту неприятный холодок. Итачи смотрел на него своим обычным равнодушным взглядом - взглядом, за который Дейдара готов был собственными руками выколоть ему эти чёртовы бездонные глаза! Если не выколоть, так выдавить; не выдавить, так выцарапать, чтоб его! Но в следующий миг жуткие мысли подрывника были прерваны, причём прерваны крайне неожиданным образом. В глазах Итачи, прежде равнодушных и холодных, появилась искорка любопытства: - Что у тебя в руках? - спросил он, как и всегда, спокойным тихим голосом. Дейдара уже и забыл, когда в последний раз Учиха обращался напрямую к нему - кажется, это было при их первой встрече, ещё в Скрытом камне. Он как-то равнодушно глянул на свою рукопись, ещё недавно казавшуюся ему бесценным творением высокого искусства, а теперь же - ненужной ветошью, и протянул ее Итачи. - Прочитай, если хочешь. Мне уже всё равно. Глаза Итачи заскользили по строкам. Дейдара всё это время безразлично смотрел в сторону, в темноту коридора. Он уже потерял всякую надежду на хоть какой-то отзыв о своей работе. Через несколько минут тяжелого молчания парень поднял взгляд на стоящего рядом Итачи и... оторопел. Тот едва заметно улыбнулся ему. Сердце подрывника словно пропустило несколько ударов, а затем забилось с удвоенной, нет, утроенной скоростью, ладони вдруг вспотели, в животе появилось странное волнующее чувство. Парень сглотнул и поспешил отвести взгляд. - Знаешь, а мне понравились твои мысли, - услышал он негромкий голос Итачи и недоверчиво посмотрел на него, ожидая подвоха. Но его не было. Учиха посмотрел на Дейдару, - Рассказ получился довольно красивым. Но кое-что стоит немного исправить. У тебя есть карандаш? Парень засуетился, стал обшаривать карманы плаща и штанов. Вскоре он всё-таки дал Итачи сточенный наполовину карандаш. Тот приложил листы с рукописью к стене и зачеркнул что-то. - Смотри, вот здесь слово "душа" повторяется три раза подряд. В этом предложении его лучше убрать - и так понятно, о чём идёт речь. Здесь тогда можно оставить. А ещё... Дейдара восторженно наблюдал за действиями Итачи, углубившегося в разбор его работы. Смысл его слов проходил мимо подрывника, оставляя ушам право наслаждаться приятным голосом гения. От кого угодно он ожидал такой отзывчивости, но не от Учихи, которого прежде так ненавидел и которому, кажется, вовсе было плевать на существование Дейдары... - Вот, если уделить внимание этим мелочам, будет куда лучше. - Итачи передал рукописи с поправками автору. От случайного прикосновения его пальцев к своим рукам Дейдара почувствовал, как по телу пробежали мурашки. Окончательно его "убила" улыбка Учихи, смотрящего на него, - Когда исправишь, принеси мне копию, хорошо? Я сохраню твой рассказ. Дейдара заторможенно кивнул, так и глядя восхищёнными глазами на Итачи. Тот, развернувшись, скрылся за дверью своей комнаты. Сглотнув, парень поспешил к себе. Оказавшись в комнате, подрывник первым делом разложил листы с рассказом на столе и стал вчитываться в поправки, сделанные руками Итачи. У него, оказывается, был очень аккураный каллиграфический почерк, чего нельзя было сказать о собственном почерке Дейдары. Парень, перечитывая свою работу и примечания Итачи к ней, невольно улыбался, внутри него зарождалось странное, но очень приятное и тёплое чувство - чувство благодарности и ещё чего-то, чего он пока не понимал. Сев за стол, Дейдара принялся за доработку своего рассказа - теперь у него был заинтересованный читатель, ради которого стоило постараться на славу. ============= P.S. Дорогие и уважаемые фикрайтеры, желаю каждому из вас такого Итачи-сана - понимающего, заинтересованного и доброжелательного! Всегда Ваша Shiza Kimblee.