for what?

Все случилось слишком быстро - Оуэн и сам не понял, когда. Просто не успел; в вихре, водовороте (или, точнее сказать - клыкастом и когтистом месиве) событий, он едва успевал соображать - голова была занята наскоро сымпровизированным планом спасения парка. И; - вон тот тираннозавр тому свидетель, сил не оставалось даже на то, чтобы думать о Клэр; все законы жанра оказались посланы к черту тысячи тысяч раз подряд. Когда от Чарли, подбежавшего к нему -  неожиданно; сразу же после перехода рапторов на сторону рептилии-гибрида со странным, но не для динозавра, - и каким-то шершавым названием "Индонимус Рекс"; - и смотревшего ему в глаза, будто прося прощения, - от его Чарли, которому суждено было открыть счет первых смертей среди команды Оуэна, - остается лишь вспышка так невовремя (не в том месте, не тогда, не сейчас, не с ним) открытого "во спасение" огня, Оуэн только жмурится на короткое мгновение. И поднимается, бежит прочь, едва сдерживая слезы; пытаясь осознать то, что квартет его воспитанников только что - на его глазах - превратился в трио. Когда в узком коридоре лаборатории Дельта кидается на "того-ублюдка", который когда-то, вечность назад - когда все было хорошо, - пытался ее погладить и предложил ту самую идею, - Оуэну кажется, что из них больше никто не умрет. Он осторожно выводит остальных - Клэр и ребят, чтобы те не видели жуткой сцены правосудия; он чувствует прилив сил, и в голове бьется пресловутое, сто раз перетертое "все-будет-хорошо". А через несколько минут он понимает, что "кажется" было ключевым словом. Его верная четверка, - "тройка", - поправляет он сам себя; слово неприятно горчит на языке, будто корень полыни, - не смогла его предать. Они набросились на индонимуса, зная неравенство сил - и, черт, этому он их научить и пытался. Он буквально физически ощущает те моменты, когда Эхо влетает спиной в пламя камина от удара хвостом, вспыхивая получше хорошего керосина, а Дельте переламывают позвоночник. На войне нет времени на скорбь, одергивает он себя. Вот только быстрым флэшбеком проносится тот момент, когда он увидел четырех маленьких еще совсем, осиротевших рапторят, улыбнулся и вошел в клетку, - и сердце ухает куда-то вниз. И когда Блю, - гребаным чудом - склонившая на свою сторону тираннозавра, после окончания битвы смотрит на него все с тем же восхищением, он понимает, что и она могла не выжить. Благодарность всем высшим силам за то, что они оставили в живых его Блю, перебивает все остальные чувства. Оуэн думает о том, что однажды и у нее появятся детеныши - и тогда все начнется сначала.