Я не могу оторвать взгляд...

Я не могу оторвать взгляд от её ног, так небрежно разбрасывающих радужные морские брызги. У неё восхитительная походка, и, хоть вода мешает увидеть движение каждого мускула, я уверена, что стопа её чуть развёрнута при каждом шаге, а, собираясь ступить, она чуть встаёт на носок и опускает ногу аккуратно, боясь порезаться о нередкие здесь бутылочные осколки. Она оглядывается на меня, приглашает зайти, но я отрицательно качаю головой. Вода холодная, а я холод на дух с детства не переношу. Зяблик, но какая есть. Она хмурит брови. Они у неё небольшие, а хмурит она их очень смешно. Совсем маленькая складочка пролегает между ними, а губы растягиваются, становятся тоньше, светлее (то ли так свет на них ложится, то ли сами по себе они напряжены). Я еле сдерживаю смешок и лишь киваю. Если бы я рассмеялась, она бы обиделась по-настоящему. Сейчас же она играет, работает на публику. Вот она вздёргивает подбородок, бросив тень на плечо, делает вид, словно мой лёгкий отказ в купании ничуть её не задел. Вот и хорошо. Сейчас примерно с минуту будет дуться, а потом станет вести себя так, словно ничего не случилось. Я улыбаюсь. Знаем друг друга всего ничего - год, но её привычки, манера говорить, умение держаться… мне всё это в ней стало хорошо знакомо. Вот она, сделав два широких шага, преодолев водное сопротивление, ныряет, возведя руки вперёд, словно бы пытаясь раздвинуть воду. И я становлюсь невольным свидетелем того, как вода поглощает её, впускает в себя, позволяет войти, чтобы почти тут же, сделав хлопок ногами по неровной глади, она вынырнула, вдыхая полной грудью воздух. Её волосы намокли. Наверное, от соли они стали очень жёсткими, и даже шампунь не возьмёт. Она опять будет просить расчесать их. Я люблю её волосы… её короткую светлую копну, что сейчас липнет к лицу, шее, еле доставая плеч. В который раз убеждаюсь, что этот образ, образ этой прекрасной девушки, сводит меня с ума. Замечаю, как по её плечам стекает вода. Кажется, она смеётся. Губы её чуть приоткрыты, а руки, разведённые сейчас в стороны, повёрнуты ладонями к солнцу, словно бы пытаются обнять его, забрав, присвоив себе его тепло. Она щурится, и до меня наконец-таки доносятся звуки её смеха. Смеётся она с паузами, долго не делая глоток воздуха, забывая, кажется, о существовании последнего, словно бы его и не было никогда. И только, чувствуя, как сжимаются в комья лёгкие, она вдыхает, блаженно закатывая глаза. Поразительная деталь её смеха. Я заползаю подальше в тень. Солнце печёт нещадно. Конечно, можно было окунуться разок и сбежать к нему, но я не отношусь к фанатам контрастных душей, как и крайностей температуры. Ложусь на захваченное из дома покрывало, вновь смотрю на неё. Она словно бы летит навстречу уже пойманному заходящему солнцу, пытаясь пробраться сквозь воду. Но, когда вода достигает уровня её груди, она замирает, разворачивается ко мне. По глазам вижу: что-то задумала, есть в них какая-то хитринка. И не ошибаюсь. Показав мне язык, она уходит под воду, подняв руки над головой, тем самым облегчая погружение. Только сейчас настораживаюсь. Она вполне может решить испытать меня. Знаю, что она надолго может задержать дыхание, но от этого тревога лишь сильнее. Она может не рассчитать свои силы, занырнуть глубоко и не успеть вынырнуть. А ещё она может запросто устроить мне засаду. И, когда я войду в воду, наброситься на меня. Жду… пять секунд. Семь. Десять. Пятнадцать… не выдерживаю и поднимаюсь с места, иду. Ракушечник преодолеваю быстро. Он неприятно колет ступни, но я к этому привыкла. Хотя она визжит всякий раз, прикрыв рот ладошкой, вжав голову в плечи, когда наступает на острые углы ракушечных осколков. Ступаю в воду и вожу плечами, стараясь словно бы подлететь, оторваться от воды. Холодно. Но, глубоко вдохнув, захожу по колени, по пояс… прошло не более четырёх секунд, но мне, разумеется, показалась, что миновала целая вечность. И вот, когда я хотела оторваться от дна, занырнув, я услышала всплеск, шумный вдох и пересиленное хихиканье. На меня летят холодные брызги. И в этот раз я ныряю, почти не раздумывая. Выныриваю тут же. Холодно… меня колотит озноб. Но я отомщу! Вижу эту довольную улыбку. А что же она не уплывает? Неужели думает, что я оставлю, как есть? Ох нет, mio desperanto, так просто ты кары не избежишь! И мы начинаем брызгаться, как дети, запуская мириады брызг друг в друга. По пустому пляжу разносятся женские визги и смех. Но всё смолкает в мгновение.