Узами крови... и любви

      Черный лес не зря получил такое название: сквозь паутину веток не увидеть ни единого проблеска света. Над огромными деревьями сгустилось угрюмое небо — полил ледяной дождь. Капли стучали по камням, густым ветвям, по каре деревьев, отбивая в тишине монотонную песню.       Эльз жила одна — в толстом стволе упавшего дерева был проход в пещеру. Внутри — укрытие от лишних глаз.       Она была дикой, словно животное. В её венах текла кровь безумия и убийства. Она — монстр, который сам заточил себя в клетке.       Люсьен чувствовал себя охотником, пробираясь сквозь зловещие лесные заросли. Земля вблизи «убежища» была испещрена черными пятнами. Ассасин нашел «монстра» в этом одиноком, изуродованном месте.       В бретонке погасло прекрасное и не осталось ничего человеческого… возможно.       — Ты?.. Я помню тебя… Ты пришел за мной?.. — по-змеиному прошипела Элен, услышав Люсьена. Она была ранена — левая нога в крови. Подарок от предшественников.       У неё уже не было сил дышать. В её испепеленных слабых руках тихо потрескивала последняя молния.       — Стой, Элен! Я не хочу причинять тебе зла! — воскликнул Люсьен, медленно и осторожно пробираясь к бретонке, — Я пришел спасти тебя!       — Спасти? — усмехнулась Элен. Через секунду мертвой, тупой как боль, тишины, послышался безумный, истеричный хохот, — Спасти! Ты уже… спас!       Люсьен пробирался сквозь тьму и холод к ликующей от отчаяния Элен. Взглянул на неё.       Ужас и безумие пропитали её, пожрали её изнутри. Некогда тонкая бретонка с красно-каштановыми волосами превратилась в мертво-серый бесцветный скелет, жизнь которого держала лишь ненависть к этому миру. Серо-зеленые глаза выцвели, увяли, как к зиме увядают хрупкие листья, кожа иссохла, покрылась шрамами от ожогов.       — Посмотри же, кем я стала! Эта участь хуже смерти!       — Элен… — Люсьен не мог поверить своим глазам. Брат протянул руку во тьму, чтобы коснуться сестры. Из ледяных и мертвых глаз «монстра» потекли слабые, блестящие капли.       — Я спасу тебя… — прошептал Люсьен вновь.       — Не надо!.. Лучше освободи меня… от этой ноши…       Люсьена пронзила странная, человеческая, несвойственная убийце, боль. Он видел, что ничего не сможет сделать. Ему не переплести нити судьбы. Её смерть — воля Ситиса.       В последний раз он коснулся её руки, холодной, полумертвой. И ядовитый огонь отчаяния выжег его душу. Он почувствовал — глаза намокли. Под черной маской не камень — всего лишь смертный.       — Сделай это… во имя Ситиса, — прошептала Элен, — Я ждала тебя так долго… я хотела, чтобы это сделал именно ты.       Горькая, отчаянная нежность проснулась в ассасине. Он коснулся прощальным поцелуем её бледных, иссушенных губ. Закрыл глаза.       В этот момент эбонитовый кинжал, закаленный в убийствах, рассек линию бессмысленной жизни. Люсьен ощутил на руках теплую, как гаснущий огонь, кровь. Элен чувствовала — это освобождение. Наконец, тишина поглотила её душу… полностью.       Элен возвращалась домой, в бездну, в царство Отца Ужаса. Её ждали там.       — Сестра… Знай, теперь я всегда буду связан с тобой узами крови… и любви.       И Люсьен вернется домой, когда исполнит свой долг. Там он снова встретит свою сестру, там и он обретет вечный покой…