Meine

— Ты очень «вовремя» пришла, — громко и отчетливо звучит в коридоре, словно в фильме ужасов. Слышу звук своих собственных шагов и сердце понемногу замирает в ожидании. — Это был сарказм или я таки вовремя пришла? — говорю в пустоту и опускаю взгляд ниже. Оксана сидит около двери и растворителем вытирает капельки краски с плитки. — Если бы ты по-настоящему вовремя пришла, я бы так не злилась. Можешь идти домой, — учительница протягивает мне руку, чтобы встать. Я поднимаю женщину с кафеля. Она улыбается, но пытается нахмуриться, чтобы припугнуть меня. Но я её давно уже не боюсь. Она котеночек. Вредный физический котенок Шредингера. Оксана заходит в кабинет и начинает растирать пятна краски на коже растворителем. Недоремонтированная классная комната наполняется противным запахом. — О, у меня тоже тут зеленое пятнышко, сотрите пожалуйста, — подсовываюсь к ней и подставляю руку. Пару часов назад красила дома скамью, поэтому и не пришла в школу на отработку. А кое-кто уже обиделся на меня. Не люблю, когда она обижается, но в эти моменты выглядит очень милой. — Иди туда, где была и пусть там и стирают твое пятнышко, — дует губки и скрывает улыбку. — Ну почему вы такая бука-злюка? — Я смеюсь, как дурочка. И разговариваю со своим учителем, как дурочка. Но я же Олька, мне можно так себя вести. Только с ней. — Что ты хочешь? — Теперь женщина не скрывает ухмылку и смотрит на меня своими прекрасными сине-зелеными глазами. — Хочу, чтоб вы смыли с меня краску. Пожалуйста. — И ты только ради этого в школу притащилась? — Она закусила губу и начала растирать мое плечо тканью, пропитанной растворителем. В нос ударил жуткий запах, мы обе прикрыли глаза. — Не только ради этого, — бормочу, когда женщина разворачивает меня спиной к себе и вытирает другие пятнышки. — Тогда сходи, набери водички в чайник, и мы кофе попьем, а я пока переоденусь, — улыбается и бросает в урну тряпочку, снимая перчатки. — Хорошо, — я подхожу к чайнику и неосознанно чувствую её взгляд на спине. От этого становится слегка неуютно и я, обернувшись, вижу, как она снимает свою черную футболку. Наши взгляды неловко встречаются, и её щеки заливаются краской. — Вы хоть бы отвернулись, — произношу медленно, словно зачарованная и опускаю чайник на стол. — А кого мне стесняться? — Учительница поворачивается ко мне полностью, широко улыбаясь. — Ну, хотя бы, открытых дверей. Может же кто-то зайти, — я провожу пальцами по щеке, переводя дыхание. — Так закрой дверь, что ты, как маленькая стоишь, — женщина громко смеется, поправляя бретельки на плечах. — Это кто еще из нас маленький, — я закрываю дверь и подхожу к ней ближе. Из окна ярко светит солнце, в кабинете становится душно. Не могу понять, от чего это. От жары на улице, да. — Можно? — Облизываю губы и тяну пальцы к её черному кружевному лифу. — А говоришь, что маленькая – я, — Оксана улыбается, обхватывает ладонью мою шею, передвигаясь пальчиками на затылок. Знает мою эрогенную зону, чертовка. Мурашки покрывают мое тело, и я непроизвольно дергаюсь так, что её руки теперь обхватывают мое лицо. Я чувствую её дыхание, а в глухой тишине слышу сердцебиение. Не могу понять, мое или её. — Поцелуй меня. Пусть это будет хорошим окончанием дня, — произносит она одними губами и слегка приоткрывает их. Я подчиняюсь и мягко целую её податливые губки, ощущая вкус молочного шоколада. Сладкоежка моя. От этого у меня слегка кружится голова и пересыхает в горле. То, что находится за ней — быстро меркнет в её свете, и теперь перед собой я вижу только её. Её глаза с расширенными зрачками, её теплые и мягкие губы и руки, которые обхватывают мою талию, которые прижимают меня ближе. Мои пальцы плавно скользят по её плечам, опуская вниз черные бретельки и расстегивая застежку. Слышу характерный звук, и после него лифчик падает на пол. Поглаживаю руками её вздымающуюся грудь, дрожащими пальцами оттягиваю соски. Дыхание постоянно сбивается. Блядская аритмия. Но ведь очень трудно дышать, когда ты не видишь и не хочешь видеть никого, кроме своей любимой женщины. Её улыбка такая нежная и добрая, вся злость вмиг ушла. Увидев мое замешательство, она гладит меня по спине, вновь вызывая дрожь и приводя в сознание. Ощущаю приятную слабость внизу живота, которая разливается по всему телу, когда я обхватываю её талию и начинаю покрывать поцелуями её грудь. Облизываю пересохшие губы и скольжу язычком по небольшой ложбинке, оставляя красные следы на спине ногтями. Как же я хочу её сейчас. Хочу её постоянно, всю и без остатка. Она — мое табу, мой самый главный секрет, мой самый извращенный фетиш. Когда её пальцы касаются моей кожи, то я чувствую, как меня охватывает легким пламенем. Когда она смотрит на меня своими глазами и улыбается, то во мне просыпается дикое желание спрыгнуть в это море с самой высокой скалы и захлебнуться, дать морю поглотить себя. Зарываюсь пальцами в её светлые волосы, ощущаю их приятный запах и мягкость. Запах её кожи такой теплый и домашний, такой сладкий и уютный. — Я так люблю тебя, — горячо выдыхаю ей в шею и резко срываюсь вниз, стаскивая с женщины легкие шортики. — Я тоже тебя люблю, малышка, — слышу откуда-то сверху, среди режущей тишины, которая разрушается нашим сбитым дыханием. Моя ладонь скользит в её трусики, быстро нащупывая пальцами горошину клитора. Женщина вцепляется ногтями в мое плечо и издает протяжный стон. Чувствую её влагу на своих пальцах и невольно облизываюсь. Теперь я таки чувствую себя в ней полностью. Мы — единое целое. Резко двигаю пальцами внутри неё и слегка отстраняюсь, понимая, что её пальцы скользят в мои трусики. Неужели мы отвечаем друг другу взаимностью?! Раздвигаю ноги и чувствую, как она резко проникает в меня и повторяет мои движения, осторожно кусая меня за плечо и сдерживая стоны. И наши тела так непозволительно близко, сливаются в одно единое целое. Липкая кожа отдает чем-то приторным вперемешку с растворителем, от чего становится слегка не по себе. Учительница охает и сжимает мои пальцы внутри себя, тяжело опираясь на плечо. Облизываю пальцы, ощущая её прекрасный вкус и горячо целую её в губы. Сладкая. Её губы, её кожа. Она — сладкая. Она – моя. Мы одеваемся и вместе выходим со школы, прикрываясь от палящего летнего солнышка, увлеченные лишь друг другом.