Kiss Jongdae

Джунмён всегда считал своим долгом быть образцом для подражания. Сначала это было обязанностью по отношению к семье: сын профессора и брат бизнесмена – он не мог себе позволить «опозорить» фамилию. Ким Джунмён – лучший в классе, академии. Ким Джунмён, отказавшийся от дебюта в группе с лучшими друзьями, потому что ему пообещали большее: не просто место ведущего вокалиста, но Лидера. Лидера группы, аналога которой ещё не было в k-pop индустрии. Джунмён умел ждать, а его терпение, казалось, стало безгранично. И вот, наконец, он дождался! EXO. Семья, которую он обязался защищать. Ангел-Сухо, таким его считали фанаты, за немногим исключением. Однако было одно «но», кусочек мозаики, который никак не желал укладываться в общую идеальную картину – участник, в мгновение ока ставший популярным, вокалист, талант которого признавали все, настоящая «заноза в заднице», тот, на кого даже безграничного терпения Джунмёна не хватало – Ким (какого чёрта, не прикасайся ко мне!) Чондэ. Чьё имя на китайском звучало, как ласка. Чья улыбка заставляла сердца трепетать, а голос доводил до экстаза. - Чен, не мог бы ты… - Джунмён старается улыбаться на камеру, чувствуя, как тик дёргает правую половину лица. - Да, хён? Что такое? – невинно интересуется Чондэ, продолжая дуть на шею лидера. – Тебе не нравится? Рядом ржёт Сехун, толкая в бок Кая. Последний дуется и отворачивается. Макне не перестаёт хохотать. «Детский сад», - устало думает Джунмён, отходя в сторону от распустившего руки Чена. Фанаты кричат, ведущая задаёт вопросы и, когда лидеру кажется, что он вот-вот свалится от усталости, Чен шутит, перехватывая у него микрофон и поёт несколько куплетов их новой песни а капелла. Мягкий голос обволакивает, Джунмён обнимает Чонина, пытаясь отдышаться и искоса из-под ресниц наблюдает, как капли пота скрываются за воротом футболки Чондэ. Джунмён терпеливый, но он не железный. И, чёрт бы его побрал, если он не хочет своего вокалиста, но… Но это же Чондэ – тактильный маньяк, для которого прикосновения так же важны, как воздух или пение. Чондэ, который, несмотря на свой порой несносный характер, может найти подход к любому, а с фанатками обращается, как с хрупкими цветками. Чондэ, который в танцах скоро обойдёт Кая, а в Playboy – словно сущий дьявол! Чондэ… Джунмён мотает головой, возвращая прежнюю невозмутимость и начинает заигрывать на камеру с макне. С Сехуном легко: ребёнок, который вырос на глазах у всей группы, не вызывает ревности у лучшего друга – Чонина – и не приводит мысли в разброд, как некоторые чрезмерно похудевшие вокалисты… «Я лидер EXO. Интрижка, но не более… Интрижка…» Интрижка с членом группы – это низко. Джунмёну смешно от собственных «высоких моральных принципов», потому что он рад бы их нарушить, но вот готов ли на это Он?.. Привычка добиваться желаемого у Кима в крови. Многообещающий вечер в компании согруппников незаметно переходит в «жертвоприношение Бахусу», как высокопарно вещает взобравшийся на стол Исин. Минсок цедит сквозь зубы китайские ругательства вперемешку с корейскими и уводит танцора спать. Остальные также по команде лидера и менеджера расходятся по комнатам. Завтра – долгожданный выходной, только у Джунмёна намечается видео-конференция с фанатами, но он старается не думать об этом, сосредоточив всё своё внимание на Чондэ, который вальяжно расположился в кресле напротив. Тёмные волосы растрёпаны, глаза прикрыты, а в ухе блестит серёжка… И всё это сейчас вкупе с алкогольным румянцем выглядит настолько вызывающе и – Джунмён позволяет себе ругательство – «блядски», что сдерживаться становится совсем невыносимо. Он кивает Чонину, который сидит тут же, наблюдая за хёном, и берёт Чондэ за руку, утягивая якобы к нему в комнату. Тот запинается и повисает на спине Джунмёна. Лидер смутно чувствует подвох, но сейчас всё кажется неважным по сравнению с собственной реакцией на прикосновения вокалиста. - Я давно не пил с тобой, - произносит Джунмён, открывая дверь в гостиную китайцев. Хвала Суману, там никого: после ухода Криса никто больше не устраивает здесь ночные кино-сеансы. Гостиная K-подгруппы используется, как обычно: для подобных сегодняшней пирушек. Джунмён включает свет лампы, чтобы не беспокоить уже захрапевших в своих комнатах друзей, и укладывает на диван Чондэ. Сам же отходит к окну: далёкие огни многоэтажек, яркие вывески, редкие группы фанаток, надеющихся увидеть своего кумира… Это то, к чему он стремился долгие годы, то, чего он добился. А за его спиной – человек, которого он хочет. Негромкое копошение отвлекает лидера, и он оборачивается. Чондэ сидит на том же диване, но поза и взгляд говорят об одном – он совершенно трезв. - Ты меня обманул! – признаёт своё поражение Джунмён, не сдержав смех. – Вот же… Меня! - Это было легко, - почти мурлычет довольный собой Чондэ. – Ты хотел поговорить со мной, лидер? В подобной обстановке вопрос звучит провокационным предложением. Джунмён подходит ближе, опускаясь в кресло. - Ты прав, - не без иронии замечает он. – Но я предполагал, что наш… разговор… пройдёт при несколько иных условиях. Чондэ разводит руками и использует «запрещённый приём» - как это любит про себя называть Джунмён – улыбается, проводя кончиком языка по губам. Выстрел не был бы таким оглушающим. Джунмён срывается с места, нависая над вокалистом, сдавливая его разведённые бёдра руками. - Ким Чондэ, - алкоголь и волнение стирают из памяти заготовленные заранее слова. Джунмён чувствует, как сердце буквально бьётся о грудную клетку, и выпаливает, не задумываясь: - ты будешь моим? Глаза напротив широко распахнуты, из груди вырывается хрип, и спустя секунду Чондэ бесшумно смеётся, закрыв лицо руками. Лидер отступает, стараясь прийти в себя после предложения. Спиртное разом выветрилось, и теперь он ясно осознаёт последствия своего поступка. - Прекрати, - раздражённо бросает всё ещё смеющемуся Чену. – Я просил тебя прекратить ржать! Чондэ кивает, убирая руки от лица. В свете лампы видно, как едва заметно трясутся его плечи. - Это было… неожиданно, - говорит, закидывая ногу на ногу и бросая на лидера задумчивый взгляд из-под ресниц. – Если ты серьёзно… - Я серьёзен, - вставляет Джунмён. - Тогда, - продолжает Чен, - у меня к тебе есть один, но очень важный вопрос. - Я весь – внимание, - улыбается лидер, отходя к столику с лампой. - Ты спал с Чонином? Вопрос, кажется, звучит слишком громко в полупустой гостиной. Джунмён прочищает горло и после минутного молчания находит в себе силы ответить, глядя на напряжённого, как струна, Чондэ. - Нет. Вокалист издаёт едва слышный вздох облегчения, но тут же снова испытующе глядит на лидера. На сей раз в его лице – ни тени иронии. - Ты любишь Чонина? Джунмён чувствует, что руки начинают предательски дрожать. Разговор, который – как он надеялся – должен был свести его и вокалиста, в итоге превратился в допрос с пристрастием. Любит ли он Чонина? Любит ли он свою группу? На оба вопроса можно честно ответить – да. Но Чонин – не то же самое, что остальные. С ним Джунмён знаком дольше, Чонин представил его своим родителям как наставника. Даже Сехун не стал настолько близок за всё время, которое они провели вместе. Лидер отдаёт Чондэ должное – он очень проницателен. Это честный, правильный вопрос в их ситуации. Лидер медленно подходит к вокалисту, и тот поднимается ему навстречу. Голос звучит спокойно. - Любовь к Чонину настолько же огромна, как и глубока. Я не смогу от этого избавиться, даже если умру, понимаешь? – Джунмён держит запястье Чондэ, избегая смотреть в глаза. Это удар ниже пояса. Чен морщится, силясь справиться с нахлынувшей волной эмоций, но не выдерживает и выдёргивает свою руку из захвата. - А я?! Что ты испытываешь ко мне?! – срывается до шёпота. - Чондэ… - Не называй меня так! – отступает, вытянув ладонь перед собой. – Я понял. Я для тебя просто Чен. Коллега… «Лучший Чен»… - цитирует он слова Сухо, отчего тот опускает взгляд в пол. - Ты прав. Прав. Джунмён опускает руки, уходя в тень, где свет настольной лампы не может достать его. - Я хочу у тебя кое-что спросить, - Чондэ задерживается в дверном проёме. Оборачивается: лицо словно вырезано из камня. Джунмён едва заметно вздрагивает. - Что? - Если бы… чисто теоретически… Я и Чонин должны были погибнуть. Кого бы ты спас? - Обоих! – не задумываясь отвечает лидер. - Нет! Только одного! – звенящим шёпотом произносит Чен. - Я умру за вас, - те же спокойствие и решимость в каждом жесте. - Нет… - Чондэ подходит совсем близко к Джунмёну, заглядывая в глаза. – Одного из нас. - Тогда… - лидер заставляет себя смотреть прямо в лицо Чондэ, чувствуя, как щёки начинают гореть. От пальцев на скулах и шее словно проходит электрический ток. Джунмён колеблется мгновение и отвечает. Уверенно и резко: - Чонина. Нервный смех клокочет в груди Чондэ и вырывается судорожным выдохом. Джунмёну становится холодно. - Чонина… Чонина… - повторяет Чондэ, отворачиваясь и стискивая футболку на груди. – Чонина… Он запинается, заметив застывшего в дверях Кая. Быстро приближается к нему, занося руку для удара и… проносится мимо. Джунмён так и остаётся в тени. Дрожащие колени не помогают удержаться на ногах, и он падает в объятия вовремя подоспевшего друга. - Прости, прости! – слова вырываются бурным потоком, будто лидер не может их больше сдерживать. – Я не мог. - Хён, - Чонин гладит его по спине, успокаивая. – Почему? Ты же так… Чондэ-хён тебе так дорог… Скажи ты его имя – всё было бы иначе. - Нет, - лидер высвобождается из объятий. Спокойный тон, бесстрастное выражение лица – будто и не было той минутной слабости. – Он бы не поверил. Чондэ слишком умён, чтобы клюнуть на такую очевидную ложь. - Но тогда… - Чонин поражённо смотрит на хёна. – Я… я тоже люблю тебя, но… Джунмён останавливает его. - Я люблю тебя, Чонин. Ты моя жизнь. Мой брат, - лидер улыбается в ответ на смущённую улыбку донсена. – Твоё счастье дороже моего. Поэтому я бы выбрал тебя. - А я – тебя, - тихо отвечает Чонин, и глаза его сияют. – Поэтому… поговори с ним. Пожалуйста, ради меня. Джунмён кивает, опускаясь на столешницу. - Обещаю.

💕

Смертельная усталость – вот, что чувствует Чондэ, проснувшись на следующее утро. Голова не болит и его новый сосед по комнате – Чанёль – встал, избавив от громких приветствий. Чен пытается соскрести себя с кровати, но воспоминания о предыдущем вечере (вернее – ночи) накрывают его горячей волной. Становится жарко и стыдно: он отказал лидеру, сказал «нет» Джунмёну, которого добивался столько лет. Добивался – растяжимое понятие. Чондэ усмехается про себя, потому что даже ему ясно, что его намёки можно истолковать двояко: верно – «Я люблю тебя и хочу секса!» и превратно – «Я просто хочу обнимашек!» Хотя, второе также правильно, прикосновения Чен всегда приравнивал к поцелуям, поэтому и ревновал лидера ко всем, кто так или иначе дотрагивался до него. Чондэ не был параноиком, но его острый ум быстро реагировал на «слишком интимные прикосновения к лидеру». И Чен срывался. Раз за разом пытался обратить на себя внимание, развлекал, дурачился вместе со «внезапно съехавшем с катушек» Сухо… Всё напрасно: лидер будто нарочно избегал его. Но вчера… Вчера он показал своё истинное лицо. И что же? При мысли об этом Чен не может сдержать раздражённое фырканье. Оказывается, Джунмён любит Чонина, а всё, что ему нужно от вокалиста – секс. Иначе нельзя интерпретировать слово «мой». Слово, от которого снова и снова бросает в жар. Чондэ бы и рад нарушить свой «целибат», но он слишком долго ждал, чтобы ограничиться быстрым перепихом, – презрительно морщится при одной мысли, - ему нужны гарантии, что не только он будет принадлежать лидеру (что давно уже решено самим Чондэ), но это будет взаимно. Чондэ вздрагивает от скрипа входной двери. Щёлкает замок, и Минсок бесшумно крадётся к столу с планшетом. Садится и что-то быстро печатает. И только спустя минуту оборачивается на Чондэ, который со своей постели, не скрывая усмешки, наблюдал за хёном. - Что делаешь? – решает поинтересоваться Чен, хотя и так знает. – Передавай Лу-хёну привет! - Тихо! – шикает на него Минсок. – Передам, только не надо так громко, - оглядывается на дверь, - менеджер итак уже пригрозил, что отберёт у меня телефон, если ещё раз спалит. Чондэ окончательно приходит в себя и тепло улыбается, глядя, как хён хмурится в ответ на очередное сообщение. Из коридора слышны чьи-то нарекания и раздражённые вопли: в общаге жизнь бурлит с самого утра – Кёнсу вновь отчитывает Бэкхёна. - Булка-хён! – нарочито противным голосом тянет Чен, привлекая внимание. Минсок бросает на него быстрый и злой взгляд. - Не смей. Меня. Так. Называть, - цедит он сквозь зубы. И добавляет уже мягче, – чего хотел? Чен обнимает Минсока со спины, утыкаясь носом в макушку. - Скажи, что ты думаешь насчёт меня и лидера? Минсок удивлённо смотрит на донсена снизу, наклонив голову, и пожимает плечами. - Что ты имеешь в виду? Упрямо поджатые губы, покрасневшие щёки и взгляд в сторону дают лучшее объяснение. - Оу… - понимающе роняет старший, закрывая вкладку с сообщениями, и поворачивается к взволнованному донсену. – Ну… Джунмён – прекрасный человек. Ты, - немного подумав, - тоже. «Не этого я ожидал», - думает Чен, заламывая пальцы на руках. Чего ему стоило преодолеть свою застенчивость – качество, которое он ото всех так старался скрыть – и спросить хёна о себе и лидере. - Нет, я не так сформулировал, наверное, - решается на вторую попытку. – Как ты считаешь, - медлит, чувствуя, как ладони потеют от волнения, - мы с Джунмёном… чисто теоретически! Могли бы быть вместе? Как партнёры. Минсоку бы засмеяться, да не получается. Парень перед ним сейчас максимально уязвим, и каждое слово воспринимает, как приговор. Старший решает прислушаться к интуиции и помочь своему нерадивому «брату Киму» выпутаться из сети замешательства. - Я думаю, что вы с Джунмёном совершенно разные, - осторожно начинает он, - но это вас друг в друге и привлекает. Чондэ недоверчиво фыркает, садясь на кровать. - Ты легкомысленный, Джунмён – осторожный, - продолжает Минсок. – Ты стремишься демонстрировать свои чувства, лидер их всячески скрывает. Ты обнимаешь, он убегает… - Да, всё так, - задумчиво соглашается Чондэ и быстро добавляет, вскакивая с кровати и меряя шагами комнату. – Он всегда меня избегает, уходит от прикосновений. Наверное, - Чен застывает возле кресла, - Джунмён меня ненавидит. Ему с трудом удаётся произнести последние слова, словно приходится проглатывать камни. В груди разом становится холодно и тяжело. Минсок встаёт и обнимает донсена, вздыхая, как девяностолетний старик. - Ну что ж вы за дети такие глупые? – вопрошает старший, отстраняясь от Чена и заглядывая тому в покрасневшие глаза. – Любит он тебя. Любит. Как мужчину, - на всякий случай уточняет и скрещивает руки на груди. - Откуда ты знаешь? – скептично замечает донсен. Минсок притворно кашляет в кулак и оглядывается вокруг, будто бы видит комнату впервые. - Ну… Я просто старше, потому и опыта у меня в таких делах больше! Чен решает не обращать внимание на краснеющие уши хёна и продолжает рассуждать. - Но, если, как ты говоришь, он меня… любит. Тогда почему избегает? Может, это застенчивость? – с надеждой, «выстреливая из пальца», восклицает Чондэ. В кармане Минсока вибрирует телефон, и одновременно в комнату начинают стучать. Чанёль умоляет пустить его, иначе «Кёнсу угрожал скормить мне собачку Сумана!». Чондэ иммитирует сонный голос и отвечает, что ни за что не откроет, они с Минсоком спят и не могут подняться. Пак пинает дверь и уходит, ворча что-то про «заразную голубизну». Старший фыркает и хлопает донсена по плечу. - Застенчивость – постоянное свойство личности, - тоном именитого психолога вещает Минсок, войдя во вкус. - Смущение – переменно. Подумай об этом. Джунмён совсем не застенчив. Чен внезапно с пониманием кивает, говорит, что ему нужно это обдумать в одиночестве и уходит. Ким Минсок ещё некоторое время стоит посреди комнаты, но входящее сообщение приводит его в чувство. «Baby just show me what it do… ooh!» - Придурок-олень, - фейспалмит Ким и улыбается, печатая ответ.

💕

Скука – это не про Чондэ. Решив обдумать свои отношения с лидером, он отправился в репетиционный зал для вокалистов (Бэкхёна, видимо, продолжал эксплуатировать Кёнсу, поэтому Чен был один). Десяток песен отлично успокоили нервы и привели мысли в порядок. Чондэ любил проводить время в этом небольшом зале. С перерывами на перекусы он занимался весь день и остался вполне доволен. А потом… вдруг вспомнил о конференции Джунмёна. Уже около полуночи, а значит, видео должно было разойтись по сети, но V App включилась, как по заказу, когда Чондэ открыл вкладку. С экрана на него молча смотрел Ким Джунмён, переворачивая страницы альбома, который явно был изъят из запасов Хичоля-сонбэ. Чондэ садится на пол репетиционной и, задержав дыхание, вглядывается в экран. «Красивый. Очень красивый», - думает Чен, смеясь над неловкими шутками хёна, замечая немного опухшее после вчерашнего лицо и искреннее возмущение в глазах в ответ на глупые и пошлые предложения. Чен решает, что тоже не лыком шит и просит показать пресс. Джунмён отворачивается, приподнимая свитер, но тут же смущённо заявляет, что не станет этого делать. «Ну, точно, - вспоминает Чен, - смущённый, но не застенчивый». Внезапно экран гаснет, и Чондэ пытается перезагрузить телефон. Когда ему удаётся снова подключиться к конференции, фанатки наглеют совершенно – вокалист раздражённо кусает губу – малолетки просят Джунмёна снять одежду! Тот, естественно, отказывается, но Чену на мгновение кажется, что он уловил нотки удовольствия в его голосе. Это последняя капля.

💕

«Это забавно». Джунмён не скрывает, сколько удовольствия ему доставляет простое общение с фанатами. Дурачиться на камеру: танцевать, петь, писать записки, смотреть арты и видео фанатов – это поднимает настроение. Лидер старается выкинуть из головы вчерашний разговор, переключиться на что-то другое. Да и разве одно поражение – проигрыш? Джунмён не был бы собой, если бы не попытался ещё раз. Час почти прошёл, менеджер заглядывает в комнату и делает знаки, что можно звонить мемберам. Те, видимо, почти все готовы. Настроение быстро уходит в минус после очередного вопроса. Джунмён на секунду закусывает щёку изнутри, чувствуя, как правая бровь рефлекторно дёргается от напряжения. «Чёртова. Конференция». На экране мелькают строчки: «Оппа, ответь!» «Сухо, будешь со мной встречаться?» «Оппа, я тебя люблю!» Джунмён ослепительно улыбается, вспоминая советы психолога компании, и повторяет вопрос по-английски, стараясь, чтобы голос звучал игриво и непринуждённо: - Kiss Jongdae? «Да!» «У тебя же есть Лэй! ><» «Сухо-оппа, мы ждём!~» - Приведите его сюда.

💕

Он пытается не ржать в голос, но это чересчур сложно в такой ситуации. «Приведите его сюда». Наглое заявление вполне в стиле Джунмёна. Чондэ всё ещё фыркает от смеха, закрыв вкладку, когда раздаётся звонок. «Наш Джунмён». Давно они с хёном решили подписать так друг друга. Тогда всё казалось шуткой… Чондэ прочищает горло и берёт трубку. После неловкого молчания удаётся взять себя в руки, поздороваться с фанатами и даже поиграть на публику. Но в конце Джунмён – Чену "слышится" в его голосе улыбка - произносит «Я тебя люблю». Чен чувствует, будто с его души сняли огромный камень. Чен отвечает. Он понимает: лидер знал, что Чондэ не мог ему не ответить. Он понимает: Джунмён не может не ответить ему. Чондэ поднимается с холодного пола, ещё раз – на всякий случай – сверяется с расписанием: завтра у него и Джунмёна свободный день. И, довольный, идёт в свою комнату: ещё нужно договориться с Чанёлем, чтобы тот переночевал в гостиной.

💕

Сценарий до смешного банален. Чондэ оставляет на подушке Джунмёна записку: «Приходи ко мне». Вокалист знает, что лидер различает почерки мемберов, поэтому не сомневается – Джунмён придёт. К счастью, Чанёля легко подкупить обещанием угостить в следующий раз в кафе. Чен раздевается. Подумав, остаётся в трусах – белые, вполне себе «парадные». Критически оглядев ноги, Чондэ решает не брить, но подготовиться к сексу – дело, если не чести, то уж точно нужное. Задвинув шторы на окнах, Чондэ ложится на кровать, пытаясь принять какую-нибудь соблазнительную позу, но вскоре бросает эти бесполезные попытки и просто садится, оперевшись спиной на подушку и вытянув ноги. Не сексуально, зато удобно. Джунмён приходит ближе к утру. Часы показывают 4:09, когда задремавший Чен слышит скрип двери, а затем кто-то – судя по звуку шагов, точно лидер – медленно приближается к его кровати. - Ты звал меня, - Джунмён первым нарушает тишину, садясь рядом. Чен подтягивает колени и чувствует, как жаром охватывает всё тело – Джунмён наклоняется, опираясь рукой между разведённых ног Чондэ. - Я… - медлит вокалист, - хотел извиниться. Лидер молчит, только Чена не обмануть: он слышит, как учащается пульс у них обоих. - И сказать, что ты не прав! – резко притягивает к себе Джунмёна, промахиваясь и оставляя поцелуй на скуле. Лидер издаёт звук – что-то между стоном и смешком, зарываясь пальцами в волосы вокалиста. - Заноза в заднице… - Как двусмысленно звучит, - не удерживается от «шпильки» Чондэ и тонет в водовороте, имя которому – Джунмён. Теперь Чен понимает, почему вода – стихия лидера. Такая же непредсказуемая: способная убить и воскресить. Те же чувства он испытывает, когда Мён – «О да, в постели можно позволить себе стонать его имя так…» - стягивает с себя свитер, прижимаясь к разгорячённому телу Чондэ. «Чен-Чен-Чен». Чондэ приподнимает бёдра, опираясь на локти, и провокационно касается ими бёдер нависшего над ним Джунмёна. Последний шипит и оставляет на скулах, шее и ключицах Чондэ следы поцелуев, почти рычит, расфокусированым взглядом наблюдая за своей жертвой. Хотя жертва - он сам. Чондэ не сопротивляется, и это странно. Неожиданно смущающе. Джунмён растерянно моргает, когда парень под ним закидывает руки за голову и насмешливо приподнимает бровь: "Делай, что хотел". Никто не говорит ни слова. Джунмён быстро поднимается, еле сдерживая дрожь возбуждения, и отходит к зашторенному окну. Шёлковые занавески грубые и холодные по сравнению с разгорячённой кожей Чондэ, когда тот приближается со спины и касается напряжённых плеч Джунмёна. - Я становлюсь эгоистом. Я хочу, чтобы ты был только моим, безраздельно. Иначе – не согласен. Я слишком привык добиваться желаемого… Но ты… ты не вещь, не игрушка… не желанная награда. Пожалуйста, уходи, Чен... - голос звенит от переполняющих жалости и желания. - Ты звал меня, - роняет Чондэ. И это звучит, как обвинение. - Kiss Jongdae? - прерывающимся голосом произносит Джунмён, сминая в руке шёлк. Самообладание ускользает, как гладкая ткань из-под пальцев. Чондэ разворачивает Джунмёна к себе. Джунмён не понимает: почему Чен раздражён - губы нетерпеливо поджаты, а в глазах скепсис смешан со смущением. - Сколько мне ещё делать тебе знаки, чтобы ты понял, наконец? - выпаливает Чондэ, грубо притягивая к себе Джунмёна и целуя. Жёстко сминая его губы, оставляя пальцами синяки на плечах. Джунмёну хватает нескольких секунд, чтобы осознать свой промах: он забыл, что Чен всегда добивается желаемого. И в этом они похожи. - Засранец, - почти нежно тянет лидер, толкая вокалиста обратно на кровать. Тот только усмехается в ответ, многообещающе ухмыляясь.

💕

Спустя полчаса Чен лежит на спине, восстанавливая дыхание и наблюдая за таким расслабленным и счастливым Джунмёном. Лидер внезапно поворачивается к нему, нахмурившись. Рассвело, и видно – в глазах «пляшут все черти Сумана». - Только, пожалуйста, - едва сдерживая смех, говорит Мён, - не злись на Чонина. «О да… После секса – самое время поговорить о донсене». - Злиться на Чонина? – в тон отвечает Чондэ, быстро целуя лидера в губы. - Как это вообще возможно? Я люблю его. Джунмён даже не пытается притвориться обиженным. На его губах снова улыбка-предвкушение. - О… Тогда тебе придётся снова доказать любовь ко мне! И Ким (тактильный и сексуальный, но определённо – любимый маньяк) Чондэ тихо произносит, прежде чем снова поцеловать Джунмёна: - Сколько угодно…