Времена года

What do you say Is this the time For one more try At a happy life What do you say Is this unwise To think my fears Will not reprise

      Помнится, Рождество в том году у Панси не задалось. Совсем. Какой соплохвост дёрнул её согласиться на идиотское приглашение своих друзей пойти на вечеринку в Выручай-комнату? Паркинсон не слишком похожа на девушку, которую прельщает общество крикливых львов и вечно потерянных барсуков. Однако она проходит внутрь, привычно морща свой нос, и садится на кресло в дальнем углу.       Через пару стаканов огневиски Панси становится веселей. Ей даже хватает глупости выйти из своего дальнего угла и приблизиться к остальным. Ей даже хватает глупости ухмыльнуться кому-то чуть менее злобно, чем всегда. Ей даже хватает глупости разрешить себе мимолетную мысль, что вечер не так уж и плох. До тех пор, пока ей на глаза не попадается Браун. Чертова вечно-счастливая-Браун, красавица-Браун, девочка с цветочным именем и запахом. Она глупо хихикает над очередной несмешной шуткой Уизли-шестого и кокетливо накручивает на палец прядь волос. Она легко кружится в танце, и её перламутровые бусы переливаются, заряжая этим неуместным оптимизмом всё вокруг.       Паркинсон едва сдерживается, чтобы не швырнуть бокал в рыжего подпевалу. Кажется, скрежет её зубов услышали все, включая саму Лаванду(в своей голове Панси почти выплевывает её имя), которая вдруг повернулась и произнесла: - Панси? Здорово, что ты пришла. Выпей с нами, - гриффиндорка игриво улыбается, потому что по-другому просто не умеет. - Мы не переходили на имена, Браун, - шипит Паркинсон. Ей хочется со всего размаху ударить Лаванду, сорвать эти блядские бусы и стереть с её лица эту блядскую улыбку. - Брось, разве ты не пришла сюда веселиться? – блондинка удивленно поднимает брови. - Иди к Мордреду, - зло бросает слизеринка и стремительно идёт к выходу, больно задевая Браун плечом. Ей очень хочется верить, что это не выглядит как позорный побег. Ей очень хочется верить, что она не слышала капризно-обиженного: «Мопсиха…», брошенного ей вслед. Всю дорогу до подземелий ей очень хочется вернуться и всё-таки избавить мир от улыбки Лаванды, припечатав её к стене. Поцелуем.       Остаток ночи Панси проводит в гостиной, обнимая свои острые коленки и прикладываясь к пыльной бутылке. Этой ночью она не плакала.       Два месяца спустя Паркинсон встречается с Лавандой взглядом на Прорицаниях. Она весело трясет своими кудряшками и улыбается так, словно абсолютно не в курсе того, что творится в магическом мире. Панси пытается скривить лицо, но выходит что-то совершенно жалкое, и она отворачивается к окну. Она злится, тяжело дышит и еще больше злится, и в её голове никак не складывается паззл – сердиться ведь нужно на Браун, за дурацкие смешки, за ободок с сердечком, за голубые глаза и вообще за то, что она посмела нарушить её, Панси, душевное равновесие. Но Паркс сердится только на себя. Из-за излишней нервозности, из-за неудачных попыток разобраться в себе и из-за допущенной слабости. Она мечтает вернуться в детство, надеть зелёное платьице и заплакать у папы на руках. Она чувствует себя рыбой, выброшенной на берег.       До конца урока она больше не оборачивалась назад.       Месяц проходит, словно в дешёвой мыльной опере. Паркинсон отращивает иголки, не подпускает к себе даже Малфоя и Забини, сутками сидит в библиотеке и часто напивается. Мерлин упаси попасться ей на глаза, если с утра были сдвоенные Зелья или Прорицания. Она слышать не может о кудрях, кроликах и танцах. Панси кусает свои сухие губы, искоса глядя на младшую Патил, и думает, что согласилась бы даже сменить свою мантию на сари и загореть, лишь бы ей было позволено так же близко сидеть к Лаванде.       Однажды она не выдерживает. Она поджидает гриффиндорцев после Гербологии, кидает в толпу Отвлекающие чары и грубо заталкивает Браун в теплицу. Девочка-удивление (Панси ежедневно строит внутри себя все эти сравнения) смотрит на нее из-под пушистых ресниц. - Паркинсон?.. – Лаванда не знает, что спросить. Она открывает было рот, но Панси толкает её к стене, дыша слишком рвано, и не то шипит, не то стонет: - Заткнись, чертова цветочная принцесса, - и наконец прижимается своими губами к губам гриффиндорки. Паркинсон хочется снять с неё одежду прямо там, а ещё ей хочется высказать всю свою обиду и злость, но для этого пришлось бы перестать целовать Лаванду. А к этому слизеринка не была готова. Браун не знает, куда деть свои руки, но почему-то не сопротивляется.       И Панси совершенно не волнует, почему.       Седьмой курс Панси помнит смутно. Точнее, ей хочется не помнить вообще ничего. Было страшно. Паркинсон вздрагивала каждый раз, когда Метка на руке Драко начинала гореть. Каждый раз она молилась всем богам, чтобы ей не пришлось принимать эту сторону. Было страшно, но Панси не плакала. Она лишь яростно желала ублюдочному Лорду смерти, когда Лаванда тихо всхлипывала у нее на плече в пустом классе, когда она кричала во сне у Панси под боком, когда она почти перестала улыбаться.       Когда Панси узнала о том, что Лаванду покусал Грейбек, она не плакала. Она выбежала из своей палаты, послав к Мордреду всех, кто пытался её удержать. Доктору Морису пришлось поплатиться своими очками и правой рукой за попытку остановить Паркинсон и объяснить, что из-за полученных травм ей нельзя столько двигаться. Панси бежала по коридору, задыхаясь, и думала лишь о том, что воскресит Лорда и собственноручно прикончит его ещё раз.       Панси провела около четырех часов, гладя бессознательную Лаванду по волосам. Её свежие шрамы пугали, но разве есть что-то на свете, что сможет испортить красоту Лаванды Браун? Слизеринка могла с лёгкостью поставить всё своё состояние на отрицательный ответ. Она категорически отказалась идти в свою палату и осталась сидеть возле кровати гриффиндорки, не смея закрыть глаза.       Утром Лаванда очнулась. Она взглянула на Паркинсон, облизнула пересохшие губы и хрипло произнесла: - Привет, Паркс, я жива, а ты как?       Слизеринка молча смотрела на неё, пока она осторожно ощупывала своё лицо, хмурилась и вздрагивала. Наконец, Браун открыла глаза, взяла Паркинсон за руку и сказала без тени улыбки: - Чёрта с два ты меня бросишь. Я всё ещё самая завидная невеста Хогвартса. Попробуем в этот раз пожить счастливо?       И вот тогда Панси заплакала.