Школьный совет

2013 год. Старшая школа Голливуда. 15 часов 42 минуты. Среда. Они были на разных концах школьной пищевой цепи. Она. Изгой. Странная девочка в черном. Трижды в неделю в ее обязанность входило посещать школьного психолога. Этот недоучка считал, что у нее проблемы из-за развода родителей. Идиот. Он просто не знал ее сначала. Не видел, как она тренировала свой взгляд перед зеркалом еще в первый год средней школы. Ученики, учителя, школьная администрация – все дрожали всего лишь от взгляда. Когда у тебя такой дар – глупо им не пользоваться. Но психолог, конечно, думал, что это развод. Как будто он просто взял и произошел. И жизнь ее теперь разделилась на счастливое до и мрачное после. Ха! Как бы ни так! Разводы так не работают. Они долгий процесс. До волшебных документов и подписей могут пройти года и даже десятилетия. И потому развод никогда не бывает сюрпризом. Сначала это просто мелкие ссоры, но проходит время и проблемы, как снежный ком, наваливаются разом, и вы больше не можете игнорировать слона в комнате. Стартовая стадия –когда ссоры происходят чаще. В окружении истеричных криков ты сидишь в своей комнате, склонившись над школьной тетрадью, и не видишь ни строки. Вокруг тебя как напечатанные слова в воздухе летают обвинения, самые разные и изощренные, и ты не знаешь можно ли им верить. Твои родители начинают жаловаться тебе друг на друга, потому что ты уже взрослая, а твой брат еще слишком мал для этого. В домашний обиход входят фразы вроде «Ты как твой отец» и «Это у тебя в мать». Развод никогда не неожиданность. Ты не выходишь из комнаты и стараешься свести общение с родными к минимуму. Откуда тебе знать, когда начнется очередная ссора? Детские стереотипы о счастливой семье уже давно разбиты, даже острое разочарование отступило за кулисы. Тебя ничего не удивляет, ничего не волнует, и ты ничего не чувствуешь. Но каждый раз слезы почему то все катятся из глаз, а в горле ком размером с того самого слона в комнате. После очередного, особенно интенсивного, словесного поединка ты находишь в телефоне матери открытый сайт. Поиск жилья. Какое-то время она даже собирается его купить и звучит это слово: «развод». И да, мы все еще на первой стадии. «Неожиданный развод»? Вы серьезно? Но психолог серьезен. И, кажется, верит в ту чушь, которой пичкает ее трижды в неделю. Но это ничего, она все равно не спешит домой. Он. Когда ты счастлив и думаешь, что жизнь удалась, все вдруг начинает складываться еще лучше. Он уже был на недосягаемой вершине. Капитан команды по борьбе, отличник, видная личность в драмкружке, самый популярный парень школы, зачислен в Лигу Плюща вне очереди. Все зафрендили его на фейсбук. Встречается со всеми, но на каждой вечеринке (естественно) с капитаном черлидерш. В среду, в 16 часов он был еще в школе, репетировал роль для пьесы с учителем. Роль ему почему-то не давалась, чего никогда еще не было. Но это лишь подстегнуло азарт, и он все еще думал, что жизнь удалась. Такой пьесы в школе еще не ставили, хотя он учился в ней лишь два года. Руководитель кружка, Психовски, притащил ее неизвестно откуда две недели назад и с блеском в глазах прокричал, что, наконец, стоящий материал, и они обязаны ее поставить, как можно быстрее. Но он не справлялся с ролью. Пьеса ему не нравилась. Она была тяжелой и зрелой, заставлявшей задуматься. Она обнажала Действительность и та, нагая, открывала всему свету свое истинное уродство, не прикрытое мишурой. Он не мог играть то, чего не знал. В тот день он выходил из актового зала, раздраженный неудачей с ролью, с взъерошенными волосами, которые была его основной гордостью, ведь он (черт возьми!) был красив и (черт возьми!) знал это. В руках измятые страницы сценария на тонкой бумаге, так что черные буквы просвечивались сквозь нее. Он был уже в холе, когда дверь кабинета психолога открылась и оттуда вышла девичья фигура, упакованная во все черное. Он знал, кто она, и знал, что она делала в кабинете. Ее знала вся школа, но почти никто с ней не общался. Девушка тоже шла к выходу, он не смотрел на нее, но она шла быстро, порывистыми и резкими шагами, самоуверенно топая армейскими ботинками, и из школы она вышли вместе, по обеим сторонам широкого дверного проема. На парковке сразу же разошлись в разные стороны. Она. И кто ее дернул предложить помощь? С каких пор она совершает добрые поступки? Наверное, ей бы просто не хотелось самой стоять возле поломанной машины с дымящимся капотом и думать, как бы добраться домой. Не исключено. Из-за своей глупости она везла звездного парня домой. Они знали друг друга, но никогда не общались. Они были на разных концах школьной пищевой цепи. Она знала, как его зовут. «Бэк Оливер» Она знала, кто он. «Голубая мечта всех родителей. Идеальный мальчик» Он. Он знал ее и знал о ее репутации. «Джейд Вест, страшная ведьма» Хотя это и не до конца правда. При ближайшем рассмотрении девушка оказалась красивой, но действительно пугающе красивой, как ведьма. Смешно. В машине царило неловкое молчание и напряжение, такое сильное, что можно было увидеть физический полупрозрачный барьер между двумя пассажирами. Ему это было не по душе. «Что ты делала в школе так поздно?» Она бросила на него один из своих угрожающих взглядов, благодаря которым никогда не стояла в очередях. Он никогда не признается в этом, но на минуту все внутри похолодело от страха, захотелось выдрать дверь и выпрыгнуть из машины к чертовой матери. « Ты знаешь, что я там делала» Была у психолога. Да, он это знал. «А что ты там делал?» Ее интерес был неожиданным. Возможно, она просто старалась быть вежливой. Ага, конечно. Но ему хотелось с ней говорить. « Разучивал роль с Психовски. Мне нужно поработать над ней дополнительно» «Почему?» « Я… У меня…немного не выходит вжиться в роль» «Что за пьеса?» «Не думаю, что тебе будет это интересно» Она бросила на него еще один уничтожающий взгляд. « Моя машина – мои правила. Что за пьеса?» Она говорила спокойным, низким голосом, но с истеричными нотками, как будто сдерживалась, чтобы не закричать. Он вздохнул. « Пьеса называется «Школьный совет», и это то, что в ней происходит. Совет, я имею в виду. Подростки из разных сфер школы собираются и решают школьные вопросы, но один парень ( редактор школьной газеты) постоянно спорит с ними и высмеивает их предложения, пока в конце не срывается и не кричит на них. Вот и все» « Кто написал ее?» Ее голос дрогнул на вопросе, но он предпочел не задумываться над тем, что роилось в чужой голове. «Я не знаю. Психовски просто принес ее» Он равнодушно пожал плечами. « Тебе стоит внимательней прочесть ее. Тогда ты поймешь, как играть» « Я читал ее миллион раз. Я ведь должен знать свои реплики» «Просто прочти еще раз. Не думая о репликах. Как читаешь книгу» Он посмотрел на нее. Впервые за все время, что учился с ней в одной школе. Ее белые руки в темных кольцах небрежно покоились на руле, она хорошо водила. Глаза смотрели четко на дорогу и ни разу на него. Они подъехали к его дому. Он не знал, что сказать, и долго сидел и молчал. Она терпеливо ждала. В конце концов, он поблагодарил ее за помощь и … пригласил на репетицию пьесы. Неясно, как и почему, но он точно знал, что она оценит подобное произведение. Джейд промолчала, но, когда он взялся за дверную ручку, повернулась к нему лицом. Ее взгляд был рассеянный и задумчивый. Он ответил на него. Кажется, он впервые видит такую яркую радужку глаз. Возможно, что это даже линзы. Она кивнула, а он вышел. Черный блестящий внедорожник сразу же уехал. Старшая школа Голливуда. 14 часов 5 минут. Четверг. Он. Она появилась в актовом зле спустя десять минут после начала репетиции. Тенью проскользнула на самый дальний ряд в углу и мрачно наблюдала за действом, сдвинув тонкие черные брови. Ее приход никто не заметил, кроме него и Психовски. Тот спустя 15 минут подошел к ней, переговорил о чем-то, она активно указывала подбородком в сторону репетирующих школьников: они сидели за столом с замусоленными сценариями в руках и пытались играть свои роли. После этого Психовски поменял местами двух актеров и больше к девушке не подходил, но время от времени оглядывался на нее. Он должен был признать, что все, кроме него, со своими ролями справлялись отлично. Что, впрочем, неудивительно. В сценарии была капитан группы поддержки – ее играла Тиффани Уильсон, тоже капитан черлидерш, главный редактор школьного ежегодника , которую играла Аманда Роудс, редактор ежегодника школы Голливуда… Все актеры: черлидерша, спортсмен, активистка, руководитель драмкружка – все они играли в спектакле те же роли, что и в жизни. Они говорили свои реплики по сценарию, но те казались вырванными из их уст, записанными именно за ними. И ничем не отличались от их собственных слов и убеждений. Она высидела всю репетицию и, когда остальные ушли, осталась на их личную с Психовски репетицию. Она сидела, не шелохнувшись, положив ногу на ногу и скрестив руки на груди. Он вновь начал свои реплики и у него вновь ничего не выходило. Психовски делал замечания, размахивал руками, пытался объяснить, что делать. Тогда она встала. Он думал, что она уйдет. Но она подошла к ним, вырвала из рук Психовски сценарий …и начала говорить его реплики. А он сидел за тем столом - реквизитом и слушал, как она сначала спорит, потом говорит, а после и вовсе кричит, размахивая руками, о стереотипах, о реальной жизни и стремлениях. В ее голос полной мерой пробились истеричные нотки, те, что она сдерживала внутри. А он смотрел на нее как баран с широко раскрытыми глазами и чувствовал себя этим школьным советом, всеми стереотипными, трусливыми болванами перед полным надежд и стремлений редактором школьной газеты, которые еще недавно сидели за этим же столом и старательно играли самих себя. Теперь он понял пьесу. Они были на разных концах школьной пищевой цепи. Но именно так все началось. Она. Она узнала, что и у него в жизни все не так гладко, как кажется. Его родители живут душа в душу вот уже двадцать лет, но не принимают его стремлений к независимости. А он хотел свободы и чувствовал, как его семья неизбежно сковывает его. Он, как и все, чувствовал давление окружающих и был готов на все, лишь бы не выпасть из тусовки «крутых» ребят. Она рассказала ему про пьесу. Призналась, что сама написала ее, отнесла к Психовски и приложила к работе листок со списком актеров. Он спросил, давно ли она пишет. Она ответила, что уже и не помнит, когда начала. У нее много пьес, но эта казалась ей лучшей. Она решила, что мир достоин чести ее увидеть. Он ждал ее после психолога, и она делала вид, что это ее раздражает. Но тоже ждала его после репетиций. Он. Он однажды спросил ее, остается ли она все время дома после школы. Она ответила, что старается бывать там как можно реже. Тогда он спросил, чем она занимается вне дома. Расчет был на то, чтобы пригласить ее с ним на вечеринку и, может быть, попытаться сблизить с его друзьями. Но она молча отвела его в арт- кафе недалеко от центра города. Там была сцена и маленькие столики вокруг нее. По вечерам на сцене устанавливали микрофон и один за другим на нее выходили посетители и читали свои эссе, стихи, рассказы. «Все, что угодно» - так сказала Джейд. Он сравнивал это с вечеринками его друзей: море пива, клубная музыка, девушки в коротких платьях. Здесь пили чай или кофе, тихо переговаривались между выступлениями, иногда между столиками начинались дискуссии, со всех сторон раздавался добродушный смех. Но кафе замирало, как только чья-нибудь нога ступала на сцену. Здесь уважали. На маленькой сцене кафе выступали и начинающие музыканты. Он и Джейд познакомились с Андре. Талантливый темнокожий композитор оказался их одноклассником. Там же они встретили непосредственного, если не сказать невменяемого, Робби с грубой говорящей куклой на руке. Они пели дуэтом на одном из пятничных вечеров. Спустя месяц Джейд неясно как удалось подружиться с дочкой хозяина кафе, красноволосой Кисой, угощавшей посетителей вишневыми кексами. Он бросил свою компанию. Справился с ролью в пьесе. Узнал настоящую Джейд – странную девочку в черном. И нашел достаточно друзей, с которыми больше не приходилось претворяться. Быть стереотипом. Быть бестолковым спортсменом на школьном совете.