Страх в твоей улыбке

начало       Ты, как обычно, опаздываешь, но на этот раз из-за того, что директор школы, где учится Хантер, позвонил тебе и сказал, что тот снова перестал делать домашнее задание. Именно в подобные моменты тебе действительно не хватает Бена, потому что именно Бен был тем, кто усаживал Хантера за стол и говорил ему о том, как необходимо хорошее образование; ты же всегда чувствуешь себя лицемером, говоря подобные вещи, с твоим-то статусом студента-недоучки после одного паршивого семестра в колледже; семестра, который в основном состоял из ссор с твоей мамой (ты хотел свободы, а она - близости, которая всегда была между вами, и у вас обоих был ген упрямства семьи Новотны), ужасных оценок и тоске по Брайану.       Когда ты наконец приходишь в столовую, то видишь Теда и Эммета в кабинке вместе с Брайаном: они оба смотрят на тебя с симпатией во взгляде, и этот взгляд ты уже успел возненавидеть за последние шесть месяцев, после того, как умер Бен. Тебе не нужна их жалость; хотя ты понимаешь, что она здесь только из-за любви к тебе, но к черту любовь, потому что ты не хочешь быть слабым Майклом, который нуждается в том, чтобы его жалели. Тебе нравится думать, что ты - сильный, как супергерой, как Капитан Астро или как Брайан, даже если на самом деле ты знаешь, что это не так; подобные взгляды твоих друзей ничем не помогают, а только создают очередной комплекс. - Майкл, как ты? – спрашивает тихо Тед, но прежде, чем ты успеваешь ему ответить, Брайан, который никогда не тратит свое время на то, чтобы задавать подобные вопросы, так как ему этого попросту не надо делать, тянет тебя к себе и усаживает рядом, запрокинув одну руку тебе на плечо. - Что ты будешь есть, Майки? - протягивает он, и в этот момент ты крайне благодарен за то, что твой лучший друг не способен говорить ни о чем важном.       Тебе не удается поесть, потому что Брайан готов идти, а Брайан Кинни никого и никогда не ждет. Это одна из первых вещей, которую ты выучил, когда вы познакомились в классе английского около двадцати лет назад – Брайан был ужасно худым и обозленным на весь мир, но в то же время самым красивым, чем кто-либо, кого ты видел прежде или с тех пор. наблюдатель…       Ты и не ожидал, что именно сегодня Вавилон станет каким-то другим. Это ты, и Тед, и Эммет, и конечно Брайан, Тед и Эмметт до сих пор смотрят на тебя этим вездесущим взглядом, а Брайан и вовсе не смотрит, потому что он тебя слишком хорошо знает. Музыка продолжает играть, здесь вдоволь алкоголя и каждый мужчина великолепен, и в этот момент ты понимаешь, что все это должно делать тебя счастливым, но почему-то этого больше не происходит, и если бы ты остановился и подумал, то понял, что это не делало тебя счастливым уже долгое время. И в такой день, как сегодня, ты вообще не уверен, что все это тебе нравится: вся эта иллюзия красоты и счастья. Потому что ты не чувствуешь себя красивым, и ты уж точно не чувствуешь себя счастливым.       Брайан готов пойти на танцпол, а ты - нет, поэтому он идет без тебя. Ведь Брайан Кинни никого и никогда не ждет. окружение       Ты не уверен, как это случилось – разве не так оно всегда выходит? - но где-то после двух бутылок пива и одной таблетки экстази, ты понимаешь, что находишься в центре танцпола со своим лучшим другом. Он целует тебя, и хотя он и раньше тебя целовал - слишком много, слишком страстно, чтобы фраза «просто друзья» имела какое-либо значение – в этот раз все иначе: ты ничего не можешь поделать, как просто отпустить себя. В этот раз поцелуй имеет оттенок секса и чего-то животного, но при этом все равно остается чем-то чувственным, со вкусом сигарет и алкоголя; свет очень яркий и тебя окружают тела, трущиеся друг о друга, музыка играет слишком громко, и вместо слов слышен один только бит, но ты ничего этого не замечаешь, потому что внезапно ты потерялся в мгновении, в ощущении его губ. Есть что-то магическое в том, как он тебя сейчас целует, и даже в своих мыслях ты понимаешь, насколько клиширована эта фраза, над ней бы точно посмеялся Брайан, но это правда. Этот поцелуй ощущается, как что-то… большее. Словно этот поцелуй не закончится здесь на танцполе, а продолжится в лофте завтрашним утром, после того, как одежда была снята и давнее обещание – Я никогда не займусь с ним сексом, ведь он мой лучший друг! - будет разрушено. Брайан не отодвигается назад, как он делал всегда, и ты тоже не отодвигаешь, хотя привык постоянно это делать, ты позволяешь углубить ему поцелуй, потому что этот поцелуй ощущается таким правильным, правильным настолько, как ты не чувствовал уже очень-очень давно.       Ты вспоминаешь ваш первый поцелуй, когда вам было по четырнадцать, и вы были такими наивными, до Джастина и Дэвида, до нападения и детей, и любовников, у которых СПИД, любовников, которые умирают у тебя на руках, до того, как жизнь стала слишком сложной и неуправляемой…       И внезапно, все слишком быстро, слишком громко, и, боже, слишком реально, и ты не знаешь почему, но ты хочешь – нет, тебе необходимо, - уйти прямо сейчас, прежде, чем ты сделаешь что-то такое, чего не сможешь вернуть назад. Это не вы с Брайаном. Это не то, что вы делаете. Это ты и Бен, ты и Дэвид, ты и парни, которых только что встретил, но не ты и Брайан, потому что ты слишком сильно ценишь ваши отношения и потому что будет слишком больно падать. Поэтому ты довольно грубо отталкиваешь его назад, и в доле секунды видишь вспышку боли в его глазах, но затем он быстро маскирует ее своей запатентованной улыбкой Брайана Кинни, которая говорит «мне все равно», он отворачивается от тебя и уходит. - Брайан, подожди… Ты не удивлен, когда он тебя не ждет. Потому что Брайан Кинни никого и никогда не ждет.       Он идет прямиком в заднюю комнату, и ты даже не можешь сказать, что ожидал чего-то другого. Но это не значит, что тебе не больно, также как было всякий раз, когда он уходил от тебя туда с тех пор, как вам исполнилось восемнадцать. - Ты в порядке? – спрашивает Эммет, когда ты проходишь мимо него. Нет, я не в порядке, хочется сказать тебе, мой любовник только что умер, и ситуация с Брайаном стала какой-то другой, и я больше ничего не понимаю. Но ты - Майкл, и ты не хочешь казаться слабым, не тогда, когда тебе надо быть сильным больше всего, поэтому ты слегка киваешь и практически выбегаешь из зала. видимость       Ты немного подпрыгиваешь, когда слышишь, как дверь в твою квартиру открывается в четыре утра. Ты выходишь из своей спальни, чтобы посмотреть, кто там, и видишь перед собой Брайана, совершенно промокшего из-за дождя. - Ты весь мокрый, - произносишь ты, потому что в голову не приходит ничего лучше, и последнее, что ты сейчас хочешь – это тишина. Все, что происходило между тобой и Брайаном, казалось всегда невыносимым в полной тишине.       Он никак не комментирует твои слова, не то, чтобы ты ждал какого-то ответа, просто подходит к тебе ближе и немного сгибает колени, чтобы ваши глаза оказались на одном уровне. У него снова этот взгляд, тот, который говорит, чтобы ты не вздумал ему врать. - Что происходит, Майкл? - Ничего… Я просто… все хорошо, – ты не пытаешься его обмануть, ты перестал это делать много лет назад. - Я так и подумал, - отвечает он с сарказмом в голосе. Брайан видит тебя насквозь, и ты еще не готов для того, чтобы подтвердить, что выражение твоей силы – фасад, поэтому ты идешь на кухню за бутылкой воды для него.       Ты ищешь в глубине холодильника бутылку, которая придется ему по вкусу, а для себя берешь ту, что стоит на столе, потому что он любит воду холодной, а ты – теплой, и ты уверен, что где-то здесь закралась метафора, но ты слишком устал, чтобы попытаться ее найти. остановка       Как только ты протягиваешь ему воду, он снова начинает говорить, и смутно, где-то в глубине своего сознания, ты находишь это даже слегка ироничным, потому что не Брайан ли всегда был тем, кто никогда не хотел говорить о чувствах. - Все, что я знаю, так это, что я тебя поцеловал, и ты внезапно оттолкнул меня и убежал из зала. И я хочу знать почему. - Это ерунда, Брайан. Я просто… Мне нужно было в туалет, – это слабая ложь, и ты - ужасный лжец, и вы оба это прекрасно знаете. (Ты помнишь первый раз, когда ему соврал, сказав, что уже не девственник, как он тогда рассмеялся и назвал тебя жалким, и на тот момент тебе казалось, что этот смех - это самая ужасная вещь в мире. Ты бы хотел, чтобы это было единственным, что тебя сейчас беспокоило: нежелание того, чтобы твой лучший друг знал, что ты еще девственник) - Не пытайся мне врать, Майкл, – говорит Брайан, и хотя тебя сотрясает мелкая дрожь, ты чувствуешь какую-то странную смелость, просыпающуюся внутри, и ты решаешь быть с ним абсолютно честным, хотя бы раз, потому что даже если ты был пьян и под кайфом в Бабилоне, и то, что произошло, было слегка размыто у тебя в сознании, вперемешку с очень яркими цветами и слишком тихими голосами, ты не можешь отрицать, что в том поцелуе было что-то особенное, что-то другое (не то, чтобы ты пытался это отрицать, ведь ты - не Брайан, ты никогда не мог так просто отключить свои эмоции). - Просто… дело в том, что… когда ты, ммм, когда ты меня сегодня поцеловал, это не ощущалось, как, знаешь, как обычный поцелуй, – очень красноречиво, Майкл, говоришь ты себе, в то время как начинаешь краснеть. - Я знаю, - отвечает он, и ты не уверен, каких слов от него ожидал – какая-то легкая форма отрицания, возможно – но уж точно не это. - Но я имею в виду, значило ли… значило ли это что-то?       Как только эти слова вылетели у тебя изо рта, ты хочешь сразу же себя пнуть, потому что ты не задаешь Брайану Кинни подобные вопросы. Тишина такая тяжелая, что можно разрезать ее ножом, и ты уверен, что он сейчас повернется и уйдёт из комнаты, но он стоит. Он просто стоит здесь, в центре комнаты, водя пальцами по бутылке воды, и не может встретиться с тобой взглядом, и именно так ты понимаешь, что он сейчас скажет что-то важное. - Я не знаю, Майки, - практически шепотом говорит он, непривычная неуверенность закралась в его голос, и это так на него не похоже, что ты практически онемел от испуга. Прямо сейчас тебе необходимо, чтобы Брайан был уверенным, а не таким же напуганным, как и ты. - Но Джастин… вы же все еще… - Я знаю.       Хотя бы раз в своей жизни Брайан-чертов-Кинни не имеет ни малейшего понятия, что происходит, и хотя на это страшно смотреть, в какой-то степени это заставляет чувствовать тебя немного лучше.       Ты подходишь к нему ближе, и, собирая в кулак последние остатки смелости, поднимаешь голову и целуешь его в губы. Он целует тебя буквально секунду, прежде чем отодвинуться назад, чтобы положить ладонь тебе на затылок и улыбнуться – своей настоящей улыбкой, не ухмылкой Брайана Кинни или улыбкой-заткнись-Майкл, а той настоящей, которая озаряет его лицо - и затем целует тебя снова, и этот поцелуй уже более грубый и страстный, и когда ты отодвигаешься, чтобы вобрать воздуха, то понимаешь, что тоже улыбаешься.       И на секунду ты думаешь о сказках и о принцессах, о счастливых концах, о розах и белых лошадях, и об историях о Золушке, где аутсайдер всегда получает принца в конце истории, но образы Хантера, и Джастина, и Бена, и постоянных отношений на одну ночь, и задней комнаты в Бабилоне появляются у тебя в голове, и ты понимаешь, что совершенство абсолютно невозможно в данной ситуации, и по какой-то непонятной причине ты не можешь остановить содрогания своего тела. - Я… я не могу, - говоришь ему ты, и, возможно, это совершенно биполярно, потому что внезапно ты начинаешь плакать, совсем по-настоящему - впервые с того момента, как умер Бен, тебя сотрясают неконтролируемые рыдания, которые рвутся откуда-то изнутри.       Притворство быть сильным куда-то ушло, и ты чувствуешь, что теперь наконец-то можно перестать притворяться, хотя Брайана ты все равно никогда не смог провести. - Я скучаю по нему, - говоришь ты Брайану, и хотя в этом утверждении нет ничего шокирующего, его достаточно, чтобы он придвинулся ближе и медленно обхватил тебя своими руками. исход       Изменение – это хорошо, по крайней мере тебе так говорили, но инертность – это безопасность, и сейчас ты жаждешь этого чувства больше, чем чего-либо на свете. Поэтому когда Брайан держит тебя в своих объятьях и тихо шепчет тебе на ухо, что все будет хорошо, что вы по-прежнему лучшие друзья, и что это никогда не изменится, ты не говоришь ему, что всегда хотел немного большего, чем это. Он и так это уже знает, и даже если возможно, просто возможно, он тоже хочет чего-то большего, тебе хочется верить, что он подождет, когда ты будешь готов. Пока ты сможешь осилить что-то настолько важное и абсолютно меняющее твою жизнь.       Потому что хотя Брайан Кинни, Брайан-чертов-Кинни, никогда и никого не ждет, ты думаешь, что он сделает для тебя исключение.