Тот, кто часто касался зла

      Арджрин неуверенно повел плечами, оглядываясь по сторонам. Где-то с час назад, когда он явился в Имперский Город, его еще в Торговом районе встретил тип с незапоминающимся лицом. Ардж так понял, что это один из людей канцлера. Хвала богам, тот не попер его к Окато как есть. Просто задал пару вопросов, а потом сказал, чтобы привел себя в порядок и к обеду ждал посланца в таверне «Король и королева». Переодевшись да умывшись, Ардж поплелся в указанный трактир. Ну и сидел тут ждал, уплетая непонятно какую по счету порцию свиного рагу с картофелем. В голове его вертелись как всякие неважные сейчас мысли, например, как его бесят отросшие волосы, которые он опять забыл отчекрыжить, так и более своевременные: о том, как ему общаться с канцлером. Как с правителем? Нет. Арджу претило пресмыкаться и лебезить. Тогда как? Как с нанимателем?       Когда посланец явился, Ардж уже окончательно утвердился в выборе, как ему стоит себя вести: максимально сухо, не показывая никаких эмоций. Ко всему прочему, пока его вели к Башне Белого Золота, начался ливень. После давешних приключений защититься от дождя было магу не по силам, и, когда его довели до дворца, с волос Арджа ручьями текла вода, а одежда промокла почти насквозь. Во дворце ему всюду чудились косые взгляды, и он топал за своим проводником как на иголках, стараясь не отводить глаз от спины в серой куртке. Наконец, проводник остановился перед какой-то дверью, и Арджрин, осознав, что они на месте, вдруг здорово струсил. Сдерживая нервную дрожь, Ардж прошел в кабинет канцлера… он почему-то не мог заставить себя поднять глаза на хозяина кабинета, лишь сумел выговорить:       – Доброго дня.       Окато отметил, что юный данмер выглядит куда лучше, чем в две предыдущие встречи. Канцлер счел это прогрессом. Правда, юноша был промокшим насквозь, но это было легко исправить.       – Ужасная погода, не правда ли? – доброжелательно спросил Окато, взмахом руки мягко и мастерски испаряя воду с волос и одежды Арджа. – Я рад вас видеть. Есть новости?       Ардж приложил немало сил, чтобы не вздрогнуть от прикосновения чужой магии. Своей в нем сейчас не было ни на горсть – порастратился. Стоя здесь без оружия и без магии, он чувствовал себя уязвимым и абсолютно беззащитным. Ардж кивнул канцлеру в знак благодарности, стараясь избавить лицо от любого проблеска эмоций. Создавать каменное выражение на лице он умел неплохо… с нанимателями иначе было нельзя. Просто он ненавидел так делать. Кажется, ему удалось скрыть за этой маской своё смятение.       – Спасибо. Да, канцлер, я посетил деревню Хакдирт. Тамошние жители вели себя очень странно, – на этих словах Ардж прервался и извлек из заплечной сумки толстый черный фолиант в кожаном переплете. – Эту книгу я нашел в их часовне. Насколько я могу судить по первой странице – у жителей деревни есть некий договор с некими существами, которые именуют себя «подземными жителями». Остальное писано даэдрическими рунами, и тут я, увы, не знаток. Также мною была найдена пещера под поселком, и в ней я обнаружил двух девушек из Коррола. С ними мне удалось покинуть деревню без потерь и не поднимая лишней суматохи, – спокойным, тщательно контролируемым голосом проговорил Ардж, гоня прочь предательский страх. Он лишь твердил себе, что бояться ему нечего, что ничего ему не грозит. Вот только сам себе не верил.       Окато поднял брови. Будто совсем другой мер перед ним! Несколько нервный, но вполне вменяемый. Что ж, выволочка пошла мальчишке на пользу. Правда, докладывать он не умеет совершенно. Какой договор? Какие девушки? Что из этого факты, а что – догадки?       – Что значит «вели себя странно», как именно? Какого рода договор? Книга, вы проверяли ее на проклятия или иную магию? Что делали девушки в пещере? Вы не торопитесь, Ардж, излагайте подробно и, – он сделал плавный жест рукой, – в разрезе возможного решения проблем. Ваши выводы после фактов. Это стоит проигнорировать? Послать туда легионеров? Послать туда тайных агентов? А книгу положите пока вон туда, – он показал в сторону тумбы.       Ардж кивнул и положил тяжелый фолиант на тумбу. А затем перевел дух и начал по порядку:       – В Корроле я узнал о пропаже одной девушки. Она должна была поехать в Хакдирт по торговым делам. Но когда я прибыл в деревню, тамошние жители смотрели на меня так, словно вот-вот мне в спину воткнут вилы. Они вели себя со мной откровенно враждебно и на все вопросы с моей стороны велели убираться прочь с их земли. Также я заметил, что вся деревня словно претерпела не одно бедствие и однажды точно горела. Что именно за договор, я не знаю. Но, думаю, люди из рода Мослин в курсе этого. Мне кажется, они законченные фанатики. – Он перевел дух и, убрав волосы за уши, продолжил доклад. – Девушки сидели в пещере в клетках, сами они были уверены, что их собираются принести в жертву, но я не стал узнавать у самих жителей Хакдирта. Мне удалось освободить их и увезти в Коррол. Канцлер, это нельзя игнорировать, хакдиртцы продолжат похищать путников, дабы приносить их в жертву этим глубинным жителям или что они там с ними делают. Мне кажется, нужно изучить их книгу, а пока не мешало бы изучить саму деревню. Проследить контакт с глубинными жителями – возможно, они куда опаснее, нежели кажутся, – а вот теперь Ардж выдохся. Он никогда не делал таких вот докладов. С нанимателями он никогда не разговаривал так много. Едва хватало выдержки.       Окато же одобрительно кивал, слушая доклад, и даже сделал пару пометок. Может же, когда хочет… Канцлер даже почувствовал смутное раздражение: что мешало этому юнцу сразу вести себя нормально? Они бы продвинулись к настоящему моменту куда дальше. Но все же надо бы оценить старания, вроде бы юноша любит хорошо поесть…       – Превосходно, – сказал Окато, когда Ардж закончил, и встал с кресла, выпрямившись. – Вы вполне справились с поручением. Насколько я понял, вы желали награды не в денежной сумме, а в виде услуги. Вы говорили о ваших поисках... что ж, если вы расскажете чуть поподробнее, кого именно, – он внимательно смотрел на лицо Арджа, – вы ищете... я, скорее всего, смогу вам помочь. Но сейчас мне стоит неотложно распорядиться насчет этого дела с Хакдиртом, поэтому я приглашаю вас составить мне компанию за ужином. Там и обсудим вашу награду. Сегодня в девять. В полдевятого за вами зайдут, куда вам удобно.       – Благодарю за столь щедрое предложение. Не могу отказаться, – Ардж с огромным трудом процедил столь простую фразу, стараясь сделать так, чтобы звучало непринужденно и просто. Он опустил голову, словно невзначай занавешивая лицо волосами: меньше всего ему хотелось, чтобы канцлер видел недовольство и страх, пробивающиеся сквозь тщетные попытки вернуть на место ледяную маску. Нет… он не хотел идти на ужин с Окато. Какое там! Он же наемник! Авантюрист. Искатель проблем. С ним не нужно гонять чаи, он предпочитает, чтобы его просто отправляли на задания, за которые платили бы звонкой монетой. – Сегодня в полдевятого, буду ждать в купеческом трактире, так сойдет? – вот эти слова уже прозвучали абсолютно спокойно. Ардж тем временем отступал к дверям. Думая о том, что едва выдерживает эту игру уже сейчас, а ведь ему предстоит еще целый вечер строить «морду кирпичом»… шикарная перспективка!       Окато едва не поморщился: что у юнца все же за лексикон? «Сойдет»! Не ждет же он от канцлера слов вроде «заметано, брат»? Неужели даже Великий Дом Телванни – кучка дикарей? Судя по тому, что этот юный маг рассказывал о своей матери – и вправду...       – Да, я же сказал, как вам удобно, – прохладно сказал Окато, перекладывая на столе какие-то бумаги. – До вечера, Ардж.       Арджу понадобилось всё оставшееся самообладание, чтобы не пуститься бежать прочь из дворца во все лопатки. Он чувствовал себя здесь плохо, его угнетали здесь даже стены... а в основном – сам канцлер. Но все же ему хватило духу чинно откланяться и так же чинно удалиться. Ему еще нужно было успеть уладить свои кое-какие делишки... ну а потом уже пытаться выдержать очередную встречу с канцлером.       Эта самая очередная встреча настала пугающе быстро. Ардж едва успел к назначенному часу в ту таверну. Вот там-то его за кружкой эля и застал посыльный. Ардж хотел выпить хотя бы для храбрости, поэтому поспешил допить свой напиток, прежде чем отравился вслед за посыльным. Нет. Эта затея с ужином Арджу не нравилась. Но он шел за человеком канцлера по знакомым улицам и переулкам, внутренне содрогаясь от страха и изо всех сил пытаясь держать волю в кулаке… ну а тело уже держать волей. Он настолько перенервничал, что не сразу осознал, что переступает порог уже знакомого дома. Почему-то страх тут же схлынул, оставив после себя решимость ни в коем разе не дать слабины.       Окато поднялся из-за стола, чтобы вежливо встретить гостя, поправил ониксовые запонки на манжетах. Вместо официальной мантии он надел один из своих любимых костюмов: темно-коричневый, почти черный, с тонким золотым шитьем. Дорогой, но не вычурный. Последний раз он надевал его еще когда был жив Уриэль... канцлер грустно улыбнулся. Кажется, вечность прошла, а ведь это было меньше года назад... как все изменилось! И не к лучшему, увы.       Телохранитель пропустил в столовую Арджрина. Мальчишка, очевидно, переодеться во что-то не счел нужным. Расчесаться тоже. Эти данмеры!.. разве что Хлаалу еще имеют какие-то манеры, но остальные недалеко ушли от эшлендеров... Канцлер внутренне снова поморщился, но никак этого не показал:       – Добрый вечер, Ардж.       На столе уже стояла первая смена блюд – легкие закуски и легкое же белое вино. Окато жестом пригласил юношу присаживаться.       – И вам доброго вечера, канцлер, – вежливо кивнул Ардж. Он с неким удивлением заметил, что у канцлера распущены волосы – это его очень меняло. И одежда… Ардж, наверное, тоже мог бы себе позволить что-то столь же роскошное, но трезво оценивал свою внешность. Ему эти шелка-бархаты не пойдут, и выглядеть он будет в них… ну, собой – авантюристом, напялившим крутые шмотки. Но даже так, прекрасно все понимая, он не мог избавиться от мысли, что сейчас, стоя перед канцлером, похож на ощипанного кутёнка. Он, с трудом выкроив вежливую улыбку, чинно и неспешно присел за стол.       – Вина? – спросил Окато, касаясь одной из бутылей.       – Да, если можно, – кивнул Ардж, стараясь не поморщиться от досады. Он совершенно отвык от застолий.       Окато уловил какое-то напряжение в голосе юноши, но решил не заострять внимание. Он разлил вино по бокалам и предложил брать закуски. Взял себе одну тарталетку и поднял бокал.       – Что ж. Предлагаю тост за то, чтобы дальнейшее наше сотрудничество было столь же успешным. Полагаю, вряд ли вы сможете воздать должное ужину, пока мы не решим окончательно наши дела... так какой награды вы желаете? Вы упоминали некие поиски, вы показывали мне кинжал... я так понимаю, вы желаете открыть портал в одно из Княжеств? Насколько я помню, вы упоминали Мертвые Земли? Вы точно уверены, что ваш... э-э... что тот, кого вы ищете – там?       Ардж едва вином не поперхнулся. Он ни под каким видом не собирался вмешивать в свои дела канцлера! В самом деле, и так достаточно народу пострадало!       – Да, канцлер, я уверен, что он там. Его похитил дремора. А до этого он сильно проредил их ряды в битве при Бруме. Простейшая логика. Но во имя Азуры, канцлер, я не имел в виду, что собираюсь просить у вас помощи в открытии Врат. Я не имею права втягивать вас в столь опасное и, в общем-то, совершенно не нужное вам дело, – данмер на миг прервался, переведя дух и допив оставшийся в бокале глоток вина. – Всё, о чем я могу просить – это доступ в дворцовую библиотеку, там я могу найти книги с нужной мне информацией, а также мне нужен толмач с даэдрического… на этом всё. – Ардж еле заставил себя не вздохнуть, не почесать затылок. Он чувствовал себя словно закованным в цепи, состоящие из правил…       Окато нахмурился: он, естественно, и не имел в виду, что он будет что-то делать сам. Будто у него нет знатоков Колдовства, которым можно поручить поработать над порталами. Но более всего его удивило – и даже разозлило – другое. Они только что закрыли прорву Врат в План Мехруна Дагона! Несомненно, если кто-то попытается открыть туда вход без тотального контроля со стороны властей, это будет преступлением против государственной безопасности. А Арджрин будто этого не понимает...       – Вы собираетесь лично открывать Врата в Мертвые Земли? Не ставя в известность меня? – спросил он холодно, не глядя на Арджрина.       – Нет, что вы! Я собираюсь переместить туда себя, не открывая портал, я уверен, что это вполне реально совершить, не создавая эти гадские Врата. Именно поэтому мне нужны книги, – проговорил Ардж, с огромным трудом не допустив в свой голос эмоции. Ни капли злости, раздражения или обиды. – И вообще, сейчас Нирн вновь окружает Барьер, а значит, Врата невозможны.       – Вы о чем говорите? – произнес канцлер, уже явственно хмурясь. – Вы что, совсем не разбираетесь в теории? Барьер препятствует открытию Врат с той стороны, но от создания долгосрочных связей из Мундуса, он, очевидно, не защищает и никогда не защищал, иначе в глуши не бродили бы легионы долгосрочно призванных даэдра. В любом случае, а обратно вы себя перемещать из Забвения как собираетесь, юноша?! Или вы решили совершить столь элегантное самоубийство? Вам придется создать долговременную связь, открыть портал туда с возможностью вернуться оттуда – а пока вы там, из этого портала может появиться что угодно. Я не уверен, что Мехрун Дагон забыл о вашей роли в его поражении. Нет и нет. Любая подобная самодеятельность будет пресечена самым жестким образом. К тому же, это почти наверняка вас погубит. А у меня на вас несколько иные планы.       – Э... – Ардж запнулся. Кажется, пришел конец с таким трудом созданному искусственному спокойствию. – Я читал одну книгу, там была упомянута теория якорей. Там какой-то чародей пролез за редкими ингредиентами в один План, не открывая портал! Он переместил себя туда, оставив здесь этакий «якорь», ну, заклятие на другом маге, и когда пришло время, помощник его вытащил. Это ведь должно быть возможно, – принялся объяснять Ардж. Впрочем, он счел разумным не упоминать о том, что Грана, если он его найдет, его «якорь» скорее всего вытащить не сможет. А вот то, что сказал канцлер в конце своей отповеди, Арджа прямо-таки покоробило. Значит, на него тут строят планы... ну ничего, он от матери удрал и здесь не оплошает!       – Да, прекрасно, а как вы собираетесь вытаскивать оттуда этого демона? – канцлер досадливо тряхнул головой, отбрасывая волосы назад. – Или вы желаете просто навестить его в Мертвых Землях, вручить букет цветов и вернуться? Мне казалось, вы говорили о спасении вашего… друга, – он позволил себе прищуриться на этом слове, выделяя его. – Весьма трогательно, я даже поверил! А теперь я вынужден считать, что ваша истинная цель далека от столь благого возвышенного побуждения. Что на самом деле вам нужно в Мертвых Землях, Арджрин? А может, вы собираетесь и не туда?!       Ардж почувствовал, как к щекам и ушам у него приливает кровь.       – Как я собираюсь вытащить оттуда Грана? Да очень просто. Кровью и вытащу. Еще будут вопросы? И в этом нет ничего благого и возвышенного. Всего лишь отдача долга, – он еле смог подавить возмущение, да и обиду тоже... но чего это ему стоило! «Благие и возвышенные побуждения»! Ха! Глупости, откуда у него взяться чему-то подобному. Кто-то совершает поступки хорошие или плохие, а Ардж рад хотя бы тому, что в череде его плохих поступков есть место хотя бы нескольким не слишком плохим.       – Сбавьте тон, юноша, – отчеканил Окато, выпрямляясь. Этот вздорный юнец еще смеет огрызаться? «Еще будут вопросы?» Наглый мальчишка! – Вы не в кабаке и не у себя дома. Ваш план безрассуден и опасен. Его результатом будет ваша бесславная и мучительная смерть: привязка крови, о которой вы так самоуверенно рассуждаете, дело не для дилетанта, даже если его резерв актуальной магии сравним с моим. Если ваша цель – глупо умереть, для этого совсем не обязательно лезть в Обливион и рисковать безопасностью моей страны. Можете возвращаться на Арену, – канцлер презрительно усмехнулся, – там вам это обеспечат. Еще сегодня днем мне казалось, что мы достигли определенного взаимопонимания. Но, похоже, мои усилия... бессмысленны.       – Ох, понятно, простите за резкость, канцлер, – и, не желая сдаваться полностью, Ардж все же дерзко посмотрел на собеседника. Он был зол, но сделал последнюю попытку удержать себя в руках. – Я о том и говорю, мне нужны книги, ну и, по возможности, специалист Колдовства. Ладно, если вы настолько против моей идеи… тогда что я должен сделать, чтобы… – тут Ардж запнулся, пытаясь хорошенько обдумать свои слова. Но все равно не смог придумать ничего, что не вызвало бы со стороны этого непредсказуемого типа очередной поток колкостей. Ардж устал от этого разговора, да он ему и изначально не нравился. Мысленно он мог лишь малодушно вопить: «Ну почему я? Почему опять я?!» – Еще раз прошу у вас прощения за непозволительную для такого, как я, дерзость, – проговорил Ардж, вновь возвращая себе каменное выражение лица.       – Что ж, – Окато не смог сдержать резкого жеста. Этот мальчик вывел его из себя? Стыдно признавать, но да. В какой-то момент этот юноша его просто взбесил. Удивительно! За последние тридцать лет, с тех пор, как он занял свой пост, канцлер общался с несколькими сотнями разумных, и примерно половина из них была не самыми приятными собеседниками, а некоторые были по-настоящему опасными, но этот... – Что ж, – повторил он, усилием воли возвращая самообладание, – я принимаю ваши извинения. При условии, что вы не будете заниматься самоуправством. Я обеспечу вам встречу с лучшими специалистами по даэдра и Колдовству... они найдут способ достичь вашей цели, достаточно безопасный, чтобы им можно было воспользоваться. – Он помолчал. Сейчас самое время сбить юношу с толку резким поворотом темы. Почему бы не искренность? – Признаться, Арджрин, иметь с вами дело весьма непросто. У вас отвратительная манера общаться. Вы будто ждете удара каждый миг и бьете сами первым, даже если никто на вас и не нападает. Я... думал, мы с вами мирно поужинаем, отметим ваш успех и договоримся об оплате. Вместо этого вы сделали все, чтобы устроить скандал. Чего вы хотите этим добиться? – он развел руками. – Чтобы я оставил вас в покое?       Арджрин поднял на него глаза. Он опять почувствовал себя тем забитым ребенком, которому Ирана приказывала всыпать плетей за малейшую ошибку.       – Я… мне правда очень тяжело общаться. Очень. Простите, я ничего плохого не имел в виду. И когда сюда шел, тоже. Честное слово, – проговорил Ардж. Тихо и очень виновато. Но как теперь-то быть? Сказать, что он действительно хочет, чтобы его оставили в покое? Ха! Как будто канцлер этого давно не понял! Нет, этой темы лучше избежать. – Хорошо, канцлер. Спасибо вам за столь щедрое предложение помощи, – а затем Ардж замолк, размышляя уже над тем, что Окато сразу озвучил самую страшную проблему Арджа. Его манера общения ужасна, и он всегда подсознательно ждет удара. Нет, уже не всегда, но все же очень часто…       – О боги, – Окато вздохнул. Ну как такого не пожалеть? А ведь он не может, это же очевидно. Впрочем, это очевидно ему, но не этому мальчику. – Давайте немного поедим. Вот, попробуйте, это очень изысканно, – он указал Арджрину на тарелку с мясными рулетиками. – Я... не могу оставить вас в покое. Не имею права как правитель страны, – он невесело усмехнулся. – Вы привыкли думать о себе.... вы привыкли считать себя не имеющим никакого значения, но если так когда-то и было, это уже давно не так. Я не буду перечислять события, в которых вы сыграли ключевую роль. Вы способны поставить на уши всю империю, только дай вам волю. И у меня есть только два пути: обратить вашу неуемную энергию и талант оказываться в самой гуще событий на службу Тамриэлю... и второй, о котором мы уже как-то говорили. Я, – он резко откинулся на спинку стула, – тоже отвык говорить нормально, – он прищелкнул пальцами, зная, что такой жест этот собеседник не поставит ему в вину как слишком несолидный, – прямо. Без двойных смыслов. Доверительно. – Окато встряхнул головой, порывисто пригладил волосы. – Я даже поужинать приглашаю... с двойной целью. Вот так просто сесть за стол и поговорить о музыке или поэзии? У меня нет на это времени. Я не ходил в театр... лет... двадцать. Боги! А с тех пор как умер Уриэль... император... я не читал ничего, кроме отчетов. Он еще мог заставить меня не работать. Теперь некому, – Окато взялся за бутылку, чтобы налить еще вина – скрыть непритворное волнение. Воспоминание о покойном императоре снова отдалось глухой болью.       Арджа словно по голове огрело. От изумления он не мог и слова сказать. Вместо этого и в самом деле обратил внимание на лакомства. Все же он прав был, что не сказал ничего на тему «оставить в покое». По части этого мать была права, покой – это привилегия мёртвых. Но больше всего Ардж думал о странной откровенности этого мера. Всего несколько слов, но Ардж понял, что они не фальшивы. От этого перехватывало дух. Но зачем канцлеру так общаться с простым исполнителем, который и так у него, считай, в кармане? Надо что-то сказать, но что он может сказать, чтобы не звучало глупо?       – Двадцать лет не ходили в театр? Я в жизни там не бывал, но это и того меньше… А вам бы хотелось? Ну в театр там или еще куда, посмотреть на представление и отстраниться от всех этих дел? – вот что он несет? О чем он, Ардж, вообще сейчас говорит? Но слова сами сыпались…       Окато улыбнулся, опустив глаза.       – Иногда хочется и отстраниться. Так странно. Всегда желал власти. А потом оказалось, что она мешает ходить в театр. Может быть, еще просто.... я еще просто не привык к тому, что теперь я отвечаю за всю империю. А вот это, это яйца квама. Я заказал их специально, подумал, что вы можете по ним скучать... их сюда почти не ввозят, они быстро портятся...       Ардж заинтересованно взглянул на указанное блюдо. Надо же… а он и забыл, что есть такое кушанье. Он давно отвык от того, что ему когда-то нравилось.       – Привыкнуть всегда сложно. К чему бы там ни было. Я вот к свободе от своего прошлого до сих пор не привык. Но кстати, неужели ответственность за империю забирает у вас так много времени и сил? А впрочем, охотно верю. Ответственность за одну-то жизнь уже груз… а на вашей шее всё это нагромождение судеб всего… – Ардж почти сочувственно улыбнулся. И едва сдержался, дабы не ляпнуть глупость наподобие «я вам не завидую». Он вдруг понял, что уже почему-то не так боится канцлера, как раньше. Ардж прервался на время, воздавая лакомствам должное.       Окато вновь внутренне скривился. Как-то оценить жест и поблагодарить за то, что сам канцлер взял на себя труд подумать, чем бы угостить уроженца Морровинда? Будто эти яйца квама в Сиродииле так легко достать! Нет, манеры у юноши просто ужасные. Придется рано или поздно обязать его брать уроки этикета… от чего Арджрин наверняка будет не в восторге.       – О, не стоит мне излишне сочувствовать, – сказал канцлер, поднимаясь и подходя к окну вместе с полным бокалом. – Моя судьба завиднее многих других. «Здесь, в Сити, слишком мало видно неба, – проговорил он чуть нараспев, – здесь чаще смотрят на земные звезды», как сказал один малоизвестный поэт. Кстати, и вправду, неба видно мало. Только немного от Мага... три звезды навершия его посоха. – Он вновь повернулся от окна, посмотрел на Арджрина. – А вам не близка поэзия?       Ардж на миг едва не встрепенулся с мыслью о том, не стоит ли ему тоже встать, но все же решил пока остаться на месте. А вот вопрос о поэзии заставил его слегка призадуматься.       – Увы, канцлер, с поэзией у меня неважно. Красивые строки, стихи и поэмы – это прекрасно, но так уж вышло, что раньше у меня не было времени ни на что такое, а сейчас… есть много вещей важнее, – Ардж с долей грусти качнул головой.       – И Лорда Вивека не читали? Как там... «Сколько стекла для волос твоих взято, не знаю. Но океаны создать – половины его бы хватило, уверен, – продекламировал канцлер, глядя на Арджа не прямо, а чуть вскользь, – ад, милый, выдуман теми, что правду всегда говорили. Пусть вожделение лживые губы мои оправдает...»       Ардж непонимающе пожал плечами. Нет, от поэзии он был далек. О том, что Лорд Вивек – поэт, он тоже только слышал, не более.       – Нет, я не слышал ничего из этих строк… пока я жил в Морровинде, единственная книга, которая не была учебником по магии и попала мне в руки, была «Похотливая аргонианская дева». Ее мне как-то стражник один тайком вручил, – проговорил Ардж, задумчиво глядя на альтмера на фоне окна.       Окато вздохнул. «Похотливая аргонианская дева». О боги, а чего он ждал? Да, возвышенной любовной лирикой этого юного невежду можно дальше не пичкать, он явно предпочитает что-то попроще, вроде этих вульгарных пьес Курио.       – Боюсь, я не... знаком с подобной литературой, – проговорил он, подходя ближе к стулу Арджрина. – Впрочем, возможно, и в ней есть свой особый шарм. Утонченность прекрасна, но в чем-то она не сравнится с грубостью. В силе, полагаю? – он опустил ладони на плечи Арджрина, откинув сначала его волосы, и чуть сжал их.       Ардж замер. От изумления. В полнейшем ступоре.       – А нет, простите, я наверное как-то не так выразился… – он со стыдом услышал, каким дрожащим и недоумевающим зазвучал его голос. Ардж не мог понять, какого даэдрота происходит. – Если на то пошло, то уже здесь, в Сиродииле, мне доводилось видеть иные книги, и я думать забыл о той книжке… просто там и выбора-то иного не было: либо учебники, либо те пьесы… – зачастил Ардж, понимая, что несет какую-то чушь, но не зная, что ему сейчас делать и как понимать слова Окато… Готовый в любой момент увериться в том, что что-то не так понял, что ему померещилось, показалось, почудилось.       – Арджрин, – проговорил Окато, наклоняясь ниже, к самому его уху, – о чем вы? Прошу, не волнуйтесь. Вас что-то смущает? – с ноткой жестокости спросил он.       – Не… я… ничего, – с трудом выдавил Ардж одеревеневшими губами. Он судорожно пытался понять, что происходит. Какое-то испытание? Что это всё значит? Это же не может значить то, что может значить?! Не может же? Вспомнился разговор с Анжер после прошлой встречи с канцлером, и её шутливые слова: «только не говори, что к тебе кто-то клинья подбивал!». Может, он ошибается? Он должен ошибаться!       Окато распрямился, скользнул рукой по седым волосам юноши, поправляя их.       – Вы боитесь, что я желаю воспользоваться своим положением? – тихо спросил он. – Нет. Не в этом. В чем угодно другом, но...       Он вернулся за стол и как ни в чем не бывало улыбнулся Арджу.       – Еще вина?       – Нет, что вы, мне просто кажется, я что-то не так понял, – проговорил Ардж, стараясь убедить себя в том, что ему почудилось. Да-да, ему именно почудилось! Не мог же в самом деле канцлер, как выразилась Анжер, подбивать к нему клинья?! Точно! Не мог! Арджрин расслабленно откинулся на спинку стула и отказываться от вина тоже не стал…       Окато иронично посмотрел на него.       – Вы хотите, чтобы я выразился еще яснее? – спросил он, касаясь подбородка, – погодите-ка... я как-то не привык настолько прямо выражаться. Сейчас я подберу слова...       Ардж поперхнулся глотком вина и зашелся в кашле, отворачиваясь от стола. Едва отступившая паника вновь заскреблась в его сознании. Ситуация совершенно невероятная… Он же не красавчик какой-нибудь, и тем более не девица! Конечно, к нему и Гран вовсю лез. Но Гран – тот еще развратник… и вообще даэдра… а канцлер… нет! Это просто в голове не укладывается! Может у него, у Арджа, после общения с Граном что-то с головой не то? Вот и чудятся всякие глупости? Но даже если предположить, что он верно понял… значит, он вообще абсолютно ничегошеньки в этой жизни не понимал! Какого рожна канцлеру понадобилось с ним заигрывать? Неужели так скука заела во дворце?       Окато участливо спросил:       – Может, вам воды?       – Нет, спасибо, всё в порядке, – отрывисто проговорил Ардж.       – Что ж, тогда, кажется, пришло время для горячего, – и Окато позвонил в маленький изящный колокольчик. Тут же явился слуга, который, повинуясь кивку канцлера, начал менять приборы и носить новые блюда. Все это время Окато безмятежно улыбался Арджу, поигрывая бокалом – то проводя пальцами по его краю, то спускаясь к ножке.       Он не очень понимал, что парня так смутило. С момента их последней встречи он поднял всю доступную информацию о похождениях этого юного мага. Пришлось даже, оставив в стороне личное отношение к бездарным солдафонам, не уберегшим Уриэля, выпросить агентурные материалы Клинков, пообещав ответную услугу. Пресловутый Гранрэй, тот самый демон, которого Арджрин так стремится спасти – что весьма романтично, конечно – последние полгода почти всегда сопровождал юного данмера. И они с ним, если верить донесениям, совершенно не скрывали интимности своих отношений. Изучив имеющиеся сведения, Окато сделал для себя вывод, что Арджрин не должен быть особенно стыдлив или иметь что-то против внимания мужчины. Что же сейчас юноша ведет себя так трепетно, ни дать ни взять невинная дева? Окато было бы неприятно признавать, что он ошибся в выводах… но, в любом случае, игра стоила того. Тем или иным путем, а она приблизит канцлера к его цели… не говоря уже о том, что доставит ему удовольствие.       – Мы, кажется, остановились на том, – сказал Окато, подождав, когда слуга удалится, – что вам осталось что-то неясно. Верно? – он безжалостно улыбнулся Арджрину. Может, не слишком красиво так мучить это невинное дитя (и как сие целомудрие в нем уживается с его кровавым прошлым?), но ведь он канцлеру тоже доставил пару неприятных минут...       Ардж, глубоко вздохнув, кивнул, а затем поспешил внести ясность:       – Да дело в том, что если я понял вас верно, то… это абсолютно невозможно, потому что быть не может! – ага, внес ясность! Сказал непонятно что и едва не почернел до корней волос…       – Ардж, видят Девятеро! – тут уже Окато едва не подавился. – Я уже, кажется, начинаю привыкать к вашему дикому стилю беседы, но... вы хоть изредка думаете, что говорите?       – А? Вы о чем? Простите, если чем-то оскорбил! – проговорил Ардж, совсем уж чернея от стыда.       – Мой юный друг, – как мог мягче сказал Окато, – есть три небольших правила общения, которые вам, видимо, не объяснили в детстве по понятным печальным причинам. Позвольте мне восполнить этот пробел. Первое: если к вам проявляют внимание, никогда не реагируйте вот так, с таким изумлением, если не хотите расстаться с собеседником врагами. Этим вы словно отказываете другому в самом праве проявлять к вам интерес, за личность не считаете. Не перебивайте, я понял, что вы имели в виду не это. Это на будущее. Второе: если вы отказываетесь от чего-то, что вам не вредит – вы поступаете недальновидно, так как вы теряете множество возможностей и получаете лишь одну, да и ту – пустую. Прежде чем отказываться от чего угодно, хорошенько подумайте. Некоторые предложения даются лишь однажды. И третье... не желая учиться, вы ничему не научитесь, и ваша жизнь останется тяжела и безрадостна. Судя по мучительному взгляду ваших выразительных глаз, вы не поняли, о чем я вам говорю. Что мне пояснить?       – Но… простите, чему я, по вашему мнению, должен учиться? – непривычно робко спросил Ардж.       Окато подавил желание ответить двусмысленной шуткой. Юноше, похоже, нужно переварить мысль, которую он ему с таким трудом донес. Интересно, какие выводы он сделает? Вряд ли верные. Что ж, пока Ардж не научится с элегантностью уходить от неудобных тем или спокойно принимать подобные знаки внимания, у канцлера будет отличное оружие. Он сумеет вызывать смущение этого неуправляемого мага парой слов. И все же странно, откуда это целомудрие? Что-то тут не то...       – Учиться понимать других, к примеру, – сказал Окато. – Вообще-то, многому, но... для этого вам стоит захотеть учиться в принципе. А не хвататься за каждую авантюру, искать новые и новые проблемы, словно боясь, что иначе сама реальность исчезнет. Учиться ждать. Учиться ничего не предпринимать. Учиться жить в размеренном ритме, учиться любить эту жизнь. А то вас послушать, она вся состоит из боли, долга… и опасности.       Ардж только смотрел растерянно и беспомощно. Но затем он встрепенулся и качнул головой.       – Видят боги, канцлер, я не уверен, что это мне по силам. Не делать ничего долгое время, когда что-то в душе яростно требует чего угодно, что будоражит кровь и заставляет чувствовать остро и страшно, как смерть проводит по шее кончиками пальцев… Я всю жизнь так жил и не знаю, смогу ли это прервать, – юноша запнулся и вновь растерянно уставился на собеседника. Как Окато понял? Ардж ведь действительно хочет жить, хочет знать, каково это. Ведь разве не об этом он так мечтал? Вот только как?       Окато подался вперед, внимая словам юного данмера, глядя на него расширившимися глазами. Вот оно! Он, наконец, почувствовал, что кроется в этом Арджрине Телванни! Умом он и раньше понимал, что прошлое оставило на бедняге свой след, но сейчас обнаженная суть приоткрылась ему в словах юноши: кровавая рана в душе, которую никто не мог или не хотел исцелить, но к которой все, словно вампиры, припадали выпить еще крови. О, ему тоже хотелось! Но если и он станет одним из многих, не легче ли просто бросить юношу на плаху? И не честнее ли перед самим собой? Одно дело быть жестоким ради Тамриэля, а другое – ради того, чтобы потешить тьму в собственной душе. Нет, это недостойно его, Окато из Фестхолда. Он должен сказать ему…       – Эта тьма, что в вас, зовет тьму в других, – проговорил он, заглядывая в глаза Арджрину, – не позволяйте другим... откликаться на этот зов. В том числе мне, – он почувствовал, что теряет контроль над дыханием, представив то, о чем говорил. По-своему, это было великолепно. – Или приручите этого зверя... тогда вы будете ослепительны. Ядом, проникающим в сердца.       Это было уже не салонной игрой, не флиртом из соображений, далеких от искреннего влечения. Окато понимал, что забываться опасно, но это того стоило. Как давно он не чувствовал так остро!       Ардж смотрел в глаза канцлера и никак не мог понять значения его слов. Но выражение его лица изумляло. Что значит «зверь»? Неужели канцлер так говорит именно о монстре? О твари, которой Ардж едва не стал? Приручить? Как можно приручить нечто настолько мерзкое? Или… альтмер не о том говорит? Верно, откуда ему знать об этом? Но что тогда всё это значит? Ардж должен был понять. Почему-то он знал, что это важно, безумно важно.       – Что значит «не позволить откликаться»? – тихо спросил Ардж, так же подаваясь вперед и пытливо глядя в глаза канцлера.       – Тот, кто часто касался зла, – Окато почти выдохнул эти слова, – испытав на себе или причиняя его, становится будто маяком для других душ. Смертных манит чужая боль. Тьма притягательна. Если к вам придет кто-то, чтобы еще больше изломать вас, или – тем хуже – заставить вас изломать его, чтобы причаститься этой тьме... это будет безумно сладко. Поэты пишут о такой страсти, о ней слагают легенды, о ней мечтают наивные, считающие себя циничными юноши и девы. Только это затянет еще глубже в пропасть. Как скуума.       Ардж смотрел на канцлера едва не с ужасом. Он с трудом понимал значение его слов. Но понимал. Тот, кто часто касался зла?       – О да, я измаран в этом зле, с головы до пят… – горько подумал Арджрин, и только потом понял, что сказал это вслух. Но что хорошего может быть во зле? Что в нем притягательного? Почему он сам не может этого ни понять, ни вообразить? Ардж понимает смысл и не понимает суть. – Пожалуйста, скажите, кан… нет, Окато, скажите, как можно с этим бороться? Как не позволить своей грязи запятнать других? – Ардж не знает, почему назвал канцлера по имени. С одной стороны, ему когда-то это было позволено, но все же, почему?       – Я не знаю, – прошептал Окато, – простите... здесь нет рецепта. – Он отвел глаза и сказал уже более спокойным тоном: – Я, конечно, могу... дать совет. Но это будет всего лишь совет. Не панацея. Не решение проблемы. Я думаю, вы должны научиться отличать тех, кто привлечен не вашей лучшей стороной, а вашей худшей. И не подпускать их близко. Кажется, я говорю в ущерб себе, – он усмехнулся. – Я тоже ощутил эту тягу.       Ардж недоуменно уставился на канцлера. А затем вздохнул, слегка хрустнув шеей:       – У меня нет хорошей стороны… Но постойте, как так? Что это за тяга? Прошу вас, скажите… – Ардж сам не понимал, что на него нашло и почему он столь отчаянно выпытывает ответ. Что еще за тяга? Жажда зла? Желание причинить зло?       – У вас есть хорошая сторона, – с абсолютной убежденностью сказал Окато. – Я видел множество тех, у кого ее не было; поверьте, я разбираюсь в вопросе. А что до тяги... Вы просите от меня слишком большой откровенности даже для Окато из Фестхолда, не говоря уже о канцлере Тамриэля. Но когда-то давно, в юности, после одной печальной истории любви, – Окато выговорил это почти с презрением, – я дал себе слово... и ради этого обещания я скажу вам. Вы обмолвились, что ваша душа требует близости смерти… и я представил, каким удовольствием мне было бы завладеть вами, подчинить – любыми средствами, силой или обманом, добиться вашей привязанности, зависимости и покорности, и потом, выпив досуха... отбросить. Такое желание опасно, и я не подчинюсь ему... но не все так мудры, простите за нескромность. Кто-то подчинится. Или захочет, чтобы вы сделали подобное с ним или с ней.       Ардж какое-то время не мог и рта раскрыть, расцепить намертво стиснутые зубы. Он узнал сейчас нечто действительно важное. И страшное. Страшное настолько, что он почти ощутил обнимающие его поперек груди костлявые, невероятно холодные руки. Значит, вот какое желание он может вызывать у самых неожиданных разумных существ? Когда-то Тюрна сказала ему, что он такой, что даже ей хочется его помучить и заставить кричать от боли… он счел это шуткой даэдрической бабы. Но сейчас… он видел, что канцлер искренен с ним так, как никогда до этого.       – Я действительно благодарен вам за ответ, – тихо, слегка хрипло проговорил Ардж. – Мне нужно было это знать. Очень… – последние слова звучали уже шепотом. Арджрин вдруг поймал себя на мысли, что ему безумно хочется знать, что же за клятва заставила канцлера пойти на такую откровенность с ним.       – Не стоит благодарности, – проговорил Окато как-то отстраненно. Устало заправил за уши волосы, забывшись, но потом вдруг сообразил, что не один, и освободил их снова – привычка выглядеть безупречно при других даже сейчас оказалась неистребимой. – А впрочем, как желаете... если считаете, что я вам правда помог – я рад, – он даже не попытался изгнать из голоса усталость.       Ардж обеспокоенно посмотрел на собеседника:       – Вы и в самом деле помогли мне. Но и, признаться, напугали, – Ардж кривовато улыбнулся. У него вдруг пропал аппетит. На вкусно пахнущие блюда смотреть не хотелось. Он, кажется, умудрился здорово уморить канцлера своими расспросами…       – Боюсь, что я уже сыт, – сказал Окато, уловив взгляд Арджрина, брошенный на тарелки. К этой фразе неплохо бы смотрелось добавление «вами по горло» – потому что оно было отчасти правдой. – Пожалуй, нам стоит... закончить на сегодня, – он поднялся из-за стола.       – Да, хорошо, тем более что уже поздно, – Ардж неожиданно плавно, почти изящно встал со стула и сделал пару шагов. Заметив за собой подобное, он поморщился: вот же никак не выветриваются последствия учебы… сколько сил он потратил на то, чтобы его походка не напоминала крадущегося зверя? И нет, проглядывает, зараза.       Окато смотрел, как Арджрин двигается. Недурная пластика... интересно, почему же обычно он ходит словно неуклюжий подросток, не умеющий еще управляться с недавно выросшим телом?       – Подойдите ко мне, – негромко сказал канцлер.       Ардж сделал три шага, обходя стол, и понял, что не может вернуться к своей нормальной манере движения. От раздражения он остановился, стараясь понять, что же такое на него нашло. Опять память тела проснулась! Как с одной девушкой, с которой вроде бы все хорошо складывалось, но однажды Ардж просто к ней подошел, а она смотрела во все глаза почти с восторгом, так же, как когда-то некоторые его жертвы… и Ардж поспешил расстаться с ней, фактически, бросил её. Испугался, что если рядом с ней в нем пробудилось это, то когда-нибудь может проснуться и все остальное, и он случайно убьет ее на месте… Но это давно было. Уже больше чем полгода назад.       – Еще ближе, – сказал Окато, не двигаясь с места.       Ардж сделал еще один короткий шаг, и теперь, чтобы видеть лицо альтмера, ему приходилось едва не запрокидывать голову. Тогда Окато сам сделал недостающий шаг, протянул руку, чтобы заправить прядь волос Арджу за ухо, и на излете движения нежно провел большим пальцем по его щеке, почти повторяя линию челюсти.       – Спокойной ночи, – произнес он и только потом отнял руку.       – Спокойной ночи, – тихонько повторил Ардж, опять чувствуя растреклятое смущение. И как вышло, что он так легко чернеет от всяких пустяков? Стыдобень!       Окато кивнул и отошел к окну. Подождал, пока гость уйдет, разглядывая то немногое, что было видно от неба. Он чувствовал усталость и легкое раздражение. И все же... определенный азарт. С этим Арджрином Телванни точно будет непросто, но сегодня... что ж, он многого добился, но как пришлось раскрыться, почти вывернуться наизнанку!.. Стоило ли того? Окато поднес ладонь, которой касался лица юноши, к своему лицу, провел большим пальцем по губам. Улыбнулся. Потом встряхнул головой и кликнул телохранителя.       Ардж тем временем рваными шагами двигался прочь от дома канцлера. На некий миг он коснулся своей щеки, там, где чувствовал чужое прикосновение. Ну надо же, и что с ним, спрашивается, такое? И все же… канцлер – он живой, настоящий, а не просто угроза. Да, он не престал быть опасным, но все же трудно бояться того, кому сочувствуешь, как бы глупо это ни выглядело… Хотя ему сейчас очень скоро будет не до канцлера. С собственным телом хотя бы договориться, а то двигается, как ему угодно… Нет, про канцлера и его странности он будет думать потом. Нет. У него слишком много поводов для волнения и кроме этого очень странного мера…