Пять друзей Поттера

Но фортуна действительно не благоволила им: в пятницу утром, за день того, как они планировали провести полевые испытания с письмом и картой, профессор МакГонагалл сообщила, что этим вечером Гарри, Рону и Драко предстоит отработка в Запретном лесу. Новость их не обрадовала, но яркое мартовское солнце не располагало к долгой печали. В течение дня они разбирались с повседневными делами, ругались, мирились и наблюдали, как погода за окном с каждым часом становится все хуже и хуже. А вечером началась настоящая снежная метель. — Кажется, зима близко, — вглядываясь в темноту окна, сказал Рон. — Может, отменят нашу отработку? — Зима близко, — с закрытыми глазами повторил Гарри, развалившись на диване в гриффиндорской гостиной. — Но отработку не отменят. В тот же момент портрет Полной Дамы бесшумно отворился, и в полупустую гостиную зашла профессор МакГонагалл. — Я настаивала на переносе отработки, но директор Дамблдор сказал, что погодные условия также вам будут наказанием, — сообщила она ребятам. — Поэтому одевайтесь теплее. Рон еще раз с тоской взглянул в окно, где уже перестала завывать буря, и направился в комнату за зимней мантией. Гарри, сжав зубы и стараясь сдержать эмоциональный взрыв, вызванный именем директора, направился следом за другом. Вообще, ему казалось, что его душа раскачивается на качелях: в один миг он на высоте и все прекрасно, а в другой миг — он летит на дно пропасти. Гермиона, наблюдая за взлетами и падениями Поттера, прочитала нудную лекцию о пубертатном периоде, Рон же выразился кратко: Гарри все время был не в себе и это было круто, а теперь ушел в себя. Сам Гарри внимательно выслушал мыслеизлияния друзей и тонко намекнул, что за их потуги быть психоаналитиками он доплачивать не будет. Ребята пожали плечами и промолчали, но Драко в силу вредного характера напомнил, что платить ему нечем, ибо денег у него нет. Пакостно улыбаясь, он ожидал какого-нибудь дерзкого ответа, но Гарри его разочаровал: задумчиво постучав подушечками пальцев по подбородку, Поттер пробормотал что-то о золоте и законе Гэмпа, сел в кресло и ушел на несколько часов в Чертоги Разума. Но сейчас качели снова опустились на дно безысходности. И теперь они были похожи на винтовую лестницу, ведущую коротким путем к главному холлу Хогвартса. А в холле их ждало злобное и старое чудовище, откликающееся на имя «мистер Филч». — «Возможно, в свое время не нашлось самоотверженной девушки, которая его бы полюбила и разрушила злые чары поцелуем истинной любви, — подумал Гарри. — А нам теперь страдать». МакГонагалл, доведя детей до завхоза, махнула на прощание рукой и с непринужденным видом направилась в свои апартаменты с большим и теплым камином. Малфой с высокомерным видом натянул на руки перчатки из телячьей кожи. Уизли громко выдохнул, как перед прыжком в холодную воду. Филч открыл старые, скрипящие двери замка. И Поттер первым шагнул в зимнюю мартовскую ночь. Мрачный и торжественный момент был испорчен криком Хагрида: — Айда сюда! Я вам тропку расчистил. Ага! А то ни в жизнь бы не прошли через такие-то сугробы. Лесничий как светящийся меховой маяк в бушующем море снега размахивал факелом. — Ночь не сулит ничего хорошего, — сказал во тьму Гарри и тут же почувствовал, как поднялись волосы на затылке и, желая избавиться от мерзкого ощущения, прибавил темп. — Что, Филч? Ты свое дело сделал, теперь они в моем распоряжении. Вы, это, не бойтесь: у меня о, какой арбалет, — великан потряс огромным, раритетным оружием. — И Клык. Он немного трусливая псина, но дорогу из леса до сюда знает, выведет, если что случится. А задание вам такое: кто-то, — обернулся Хагрид к первокурсникам, ведя их к темному провалу леса, — уже несколько недель убивает единорогов. Экая невидаль! Знамо же, что проклятье получишь, коли такую благородную животинушку убьешь, но нет... Я вот только на этой неделе двоих нашел. Того. Зарезанных, — он пару секунд помолчал и добавил: — Видите серебристые пятна на снегу — это кровь единорога, я пару часов назад их обнаружил. Может быть, нам повезет, и мы найдем его живым. А если нет, то нет. Кажись, он кругами блуждал, вот видите. Великан посветил факелом сначала направо, показывая серебристые лужицы, почти впитавшиеся в снег, и налево — на точно такие же лужицы, но на совершенно другой лесной дорожке. — Разделимся. Я с Роном сюды. А вы с Клыком туды. В случае опасности пускайте из волшебной палочки красные искры. Найдете единорога — зеленые. — А если мы найдем и единорога, и того, кто за ним охотится, то выпускать серо-буро-малиновые? — спросил Драко. Гарри стал вспоминать, знает ли он заклинание, чтобы смешивать цвета искр или даже сделать их радужными. — Ну, вы поняли. Клык, за ними! — скомандовал Хагрид, поджигая второй факел и отдавая его задумчивому Поттеру. Ребята свернули на другую тропинку и несколько минут шли молча: Драко прислушивался к шуму ветвей и скулежу пса, Гарри, подняв высоко над головой единственный источник света, думал, что факел — это хорошая метафора его отношений с Малфоем: без него темно, при близком контакте сгоришь, а тащить его крайне утомительно. Но вот тропинка закончилась. Как и закончились пятна крови. Но летающий в своих мыслях Гарри заметил это не сразу, успев зайти куда-то не понятно куда. Настроение снова резко скакануло вниз. — Где мы? — растирая покрасневший нос, спросил Драко. — Не знаю. Но прошлой зимой, по телевизору я видел, как замерзают люди. Там говорили о снегах глубиной в сорок футов, о том, как ледяной ветер, воя, налетал с севера, разрезая открытую кожу. Но главным их врагом был холод, — Гарри подошел к низкому кусту, с белыми бутонами нераспустившихся цветов, и стал их лопать, наблюдая, как из них вырывается на свободу пыльца. — Холод добирался бесшумно, — Малфой громко сглотнул, подошел к кустику и тоже стал раздавливать между пальцев белые бутоны. — Сперва они только поеживались и стучали зубами, потом топали ногами в попытке снова их почувствовать, мечтали о подогретом вине с пряностями, лимоном и о чудесном жарком очаге. Но холод проникал в них, наполнял их, пока у человека не оставалось сил сопротивляться. Им легче было сесть и уснуть. Говорят, что, замерзая, перед концом не чувствуешь никакой боли. Просто слабеешь и тихонько засыпаешь, все словно блекнет, а потом как будто проваливаешься в море теплого молока. Но с этим я не согласен. Разве снег похож на молоко? Это же звезды! Малфой перевел чуть мутноватый взгляд с лица Поттера на сугробы. — Определенно звезды, — покивал он. — Красивые такие звезды. И так близко. Мне отец постоянно говорил, что я звезда. Но не удалось. Я ссыкло и в лучшем случае кабинетный ученый. Но не звезда. Самый безопасный для меня путь — от котла до книжной полки и обратно. В поле не пойду. За исключением сегодняшнего дня. — Это поляна. — Поляна. Но я серьезно говорю: что к Фламелю, что в Отдел — я ни ногой. Запорю ведь все. Хотя на «Аттракцион Желаний» хоть одним глазком я взглянул бы. — Дракон был крут, — кивнул Гарри, обводя взглядом небольшую полянку, всю усыпанную кустиками с цветами. — Тебе не кажется, что мы под кайфом? — Знаешь, мне лень думать, я хочу прилечь на звезды, — пробормотал Драко и стал заваливаться в ближайший сугроб. — Холод проникает. Интересно, в конце будет молоко или звезды? — Конечно звезды, как тебе такая ересь могла в голову прийти? — А помнишь, ты рассказывал, как твой отец по разным веществам отлетал? — Да, а что? — Мне кажется, что мы под кайфом. — Я это уже слышал. Мне снова нужно рассказывать, какое я ссыкло? — Нет, я серьезно. Смотри, какое все удивительно яркое. Даже тьма яркая. А факел, — Гарри поднес к самому лицу огонь, — Это самое прекрасное, что я видел в жизни. Факел — это символ нашей дружбы. — Да, — привстал с сугроба Драко. — Я — деревяшка, а ты — горючая смесь. Вместе мы огонь. — Точно! Смотри, огоньки! — Это красные глаза. — У кого есть красные глаза? — Отец говорил, что у Неназываемего были красные глаза. — Они приближаются, — флегматично заметил Гарри. — Мне теперь тоже кажется, что мы под кайфом. — Увидеть живого Волдеморта в Запретном Лесу— это реальный глюк сознания. — Тогда кто это? — У него большие красные глаза и белые мохнатые лапы. Возможно, паук. Рон их боится. — Но мы знаем, что мы под кайфом. — Мы этого не знаем. Как вел себя твой отец? — Ему было весело. — Нам весело? — Не очень. Иногда он говорил, что поймал плохой трип. — Это как? — Он запирался в самой дальней комнате четвертого этажа, открывал старый прадедовский сундук, наверное, еще со времен Великой Французской революции, садился в него и говорил, что он больше не пират и вешать на виселице его не за что. — Забавно, — рассмеялся Гарри. — А я сейчас шутку про слона вспомнил. Хочешь, расскажу? В зоопарке умер слон, и перед его клеткой стояли грустные рабочие. Мимо проходил священник и, узнав о происшедшем, выразил свое почтение этим грустным рабочим по поводу того, что они так скорбят по умершему животному. А они ответили, что им просто надо рыть слону могилу. — Это тоже самое, что и Лонгботтом на зельях. — Смотри, у него есть еще длинные ушки. — У слона? — Нет, у красноглазого. — Черт, Гарри, уходим! Это кролик! — резко подскочил Малфой. — Кролики безобидные. Даже если они два метра ростом. — Меня в детстве укусил кролик с красными глазами, кровищи было немерено, ты хочешь, чтобы нас завтра также, как единорога искали по пятнам крови? Гарри попытался что-то сказать, но тут рядом с ними громко треснула ветка, с отчаянным криком из кустов вылетела ночная птица, адреналин резко выплеснулся в организм, красные глаза сверкнули ярче, и Поттер закричал: — Твою мать! Бежим!