Barely Breathing

Найл медленно переворачивал страницы газет. Я наблюдала за ним. Кажется, что всё, чем он занимается направленно только на то, чтобы найти убийцу Аманды. Даже спустя долгое время, он не хочет признавать то, что в ее смерти нет его вины. Девушка просто оказалась в то время, и не в том месте. - Я должен найти что-то, что поможет найти убийцу. Должны быть какие-то зацепки. Должны! – Найл вскочил на ноги, я вздрогнула от его крика. - Единственное, что ты сейчас должен сделать – успокоиться. – Я положила руку на плечо парня. Со временем я привыкаю говорить о смерти своей семьи без слез, начинаю принимать это как должное. Как то, что случилось, и что уже нельзя изменить. Найл не способен отнестись так к смерти своей девушки. Я привязалась к этому парню, мои чувства уже далеки от дружеских. А Найл… Он просто одержим попытками найти убийцу. - Неужели ты не понимаешь, как это важно для меня? Если ты смирилась с тем, что из-за чьей-то ошибки погибли твои родители, то я не собираюсь мириться с тем, что из-за какого ублюдка погиб мой близкий человек! – Найл крикнул и вышел из моего дома. Дверь с грохотом захлопнулась. Я не понимаю? Не понимаю, как это важно для него? Я, человек, который ночами читал всевозможные статьи, заметки об этой трагедии. Человек, который вытерал его слезы. Я, человек, который, как он думает, не понимаю его. Это удар ниже пояса. И кто сказал, что я смирилась со смертью своей семьи? Да, я не пытаюсь найти виновных. Да, я воспринимаю это, как трагедию. Но я всё так же скучаю по своей меме. Всё так же хочу обнять отца. И я всё так же, хочу услышать голос своего брата. Мне всё еще больно, когда я вспоминаю теплую улыбку своей матери, уютность ее объятий. Мне всё еще больно, когда я просыпаюсь в пустом доме, и прихожу с учебы в пустой дом. Когда мы ослеплены горем, то и мысли не допускаем, что кто-то другой может быть так же несчастен из-за других причин. Никто из нас не думает, что кто-то другой может страдать в тот же момент, что и мы. Все мы, каждый из нас осплеплен собственным горем. Каждый из нас так занят своей тоской, что мы не способны замечать беды других людей, бесконечно требуя сожаления к себе. Я вышла из дома. Холодный воздух наполнил легкие, быстро заставив прийти в себя. Я оглянулась по сторонам. Сейчас, как никогда раньше мир казался несправедливо огромным. Зачем людям такой огромный мир, если большинство из нас одиноки, даже в пределах своей квартиры. Я дошла до магазина, открыла дверь и вошла внутрь. Сразу почувствовался запах книг. Этот запах успокаивает, помогает почувствовать уют, словно ты дома. Словно всё не так плохо. Комнаты заставленные книгами, напоминают мне убежище. Здесь можно спрятаться от грусти, бед и душевного опустошения. В книгах можно раствориться, найти спасение, поддержку. С каждой прочитанной страницей автор становится твоим другом. И тогда, автор – не просто имя на обложке, а человек, который способен понять тебя, и сказать тебе то, что ты сам так долго боялся произнести. Это всё помогает окончательно не разочароваться в этом огромном мире. Я опустилась на пол, сперлась спиной о стеллаж и закрыла глаза. Руки потянулись к книгам. Я достала ту, которая ближе всех стояла ко мне. «Воровка книг». Одна из моих любимых книг. На лице появилась улыбка. Я чувствовала усталось. Будто я износила себя, как старое пальто. Будто балкон, на котором стояли моя мать, отец, брат, обрушился прямо на меня. Я открыла книгу на случайной странице. Страница 404. «Меня удивляет, на что способны люди, даже тогда, когда по их лицам сбегают ручейки, а они заточаются, кашляют, но идут дальше, ищут и находят». Иди дальше, Эстель. Иди дальше, словно Лизель, которая видела, как хоронят ее брата. Иди дальше, словно Лизель, которая отправляла письма маме, понимая, что она их не прочитает. Иди дальше, словно Лизель, которая каждую ночь смотрела жив ли молодой еврей Макс. Иди дальше, словно Лизель, которая в один момент оказалась рядом с телами своего отца, матери и друга. Словно Лизель, которая целовала мертвые губы своего друга Руди. Словно Лизель, которая просила Руди не оставлять ее. Эта девочка всю свою жизнь прощалась со своими близкими. И судьба ни разу не спросила ее, хочет ли эта маленькая девочка говорить «прощай» своим близким. Нужно ли снова говорить о том, что по моему лицу сбегали ручейки слез, а я кашляла, но пыталась идти дальше, пыталась искать и была уверена в том, что найду. Мы мало значения придаем книгам. Даже простая художественная литература способна оживить омертвелые клеточки нашей души. Книги способны обнимать нас, вытирать слезы, и за руки вести нас, сквозь тернии несправедливой, тяжелой жизни. И когда люди поймут это, то возможно, перестанут искать спасения в алкоголе и наркотиках. - Эстель, Эсти, - кто-то тряс меня за плечо. - Что? – я нехотя приоткрыла глаза, и увидела перед собой Давину. - Я пришла, и увидела тебя спящую на полу, - на лице девушки заиграла улыбка. - Черт, я даже не помню как уснула, - я потерла глаза руками. - Тебе лучше пойти домой, я сегодня справлюсь здесь сама, - Давина заботливо помогла мне встать. - А знаешь, моя мама называла меня Эсти, - я опустила голову вниз. Воспоминания. Эта непосильная ноша, которую я не способна сбросить. - Прости. - Не стоит, мне нравилось. Да и с твоих уст, это звучит не менее приятно. Я приду после обеда и сменю тебя. Найл стоял на крыльце своего дома. Мы удостоили друг друга холодными взглядами. Мне было больно от того, что в его глазах такой холод, когда он смотрит на меня. Еще раз посмотрев на парня, я вошла в дом. В свой пустой, чужой и холодный дом.