Ты подарил мне крылья

      Этот вечер был особенно приятным. Заходящее за верхушки деревьев леса солнце приятно грело, согревая своими тусклыми лучами каждую частицу кожи. Летний дневной зной начал постепенно остывать и белый свет выжженного неба незаметно превратился в зеленоватые сумерки.       Дует приятный ветерок, со специфичным вечерним запахом. Становится уже не так шумно, многие расходятся по казармам, готовясь ко сну, а некоторые компании сидят лавочках, кто-то играет на гитаре, а кто-то обсуждает недавние события жизни.       Легкое серебристое платье, отличающее фиолетовым оттенком, белые туфельки на небольшом каблуке, вьющиеся смоляные волосы, пышные ресницы, алые губы. Девушка покрутилась вокруг зеркала и улыбнулась сама себе, поправляя сверкающую заколку в волосах. Джулия обернулась назад, посмотрев на заправленную, не тронутую с прошлой ночи постель Хитоми и глубоко вздохнула.       «С тех пор, как Хитоми стала ближе к капралу Леви, она стала реже проводить время с остальными ребятами, — подумала Роксар, печально улыбнувшись - А вчера, сразу после экспедиции, она вместе с Ханджи отправилась в библиотеку и на ночь так и не вернулась. Кажется она говорила, что во время вылазки их отряд нашел что-то интересное, но что, она так и не объяснила, а когда я спросила об этом у Томаса, он лишь виновато покачал головой, говоря, что это должны держат в в секрете. Хитоми, я не настаиваю на том, что ты перестала мне многое говорить, но… Я ведь очень волнуюсь за тебя. Ты стала такой сильной, словно лучик света, сияющий в густой темноте. Я всегда стремилась стать такой как ты, всегда шла за тобой, зная, что ты приведешь меня к тому свету, к которому так стремишься. И даже сейчас, я иду за тобой, я знаю, ты также переживаешь за меня, за ребят, но ты, главное, верь в нас. Верь так, как мы верим в тебя. Живи глупая, и не смей умирать от безрассудных решений и глупых эмоций.»       Джулия точно не знала где сейчас находилась ее подруга, но еще утром, она видела, как они вместе с Томасом шли по направлено к старому заброшенному и всеми забытому саду, оснащенные приводом УПМ. Они что-то бурно обсуждали, смеялись, Томас трепал ее рыжие волосы, а она обиженно надувала губки, хотя и продолжала улыбаться от малейшего его взгляда.       Однажды Роксар застала Брайена, прислонившегося спиной к стене медленно сползающего по ней вниз. Его руки судорожно теребили светлую короткую челку, зарываясь в волосы пальцами, а лицо перекашивала маска печали. Казалось, Томасу было не выносимо больно, и Джули, осмелилась заговорить с ним. «У меня было чувство, что я хоть немного, но понимаю, почему Хитоми казалась не такой, как остальные, и в то же время я осознавал, что она никогда не посмотрит на меня так, как я о том мечтаю. Хитоми очень добрая, но она так добра ко мне, но только, только… Ее взгляд будет всегда устремлён к чему-то далёкому, к чему-то, что выше меня. Возможно, я никогда не смогу дать ей то, чего она так жаждет. И всё-таки, и я знаю, что и завтра, и послезавтра, и всегда я буду любить ее, что бы ни случилось.» — эти слова так тронули темноволосую, что по ее щеке невольно скатилась слеза. Она бы могла поговорить с подругой на этот счет, но Джулия не стала, ведь та уже отдала свое сердце другому. Хитоми любит другого и эта любовь взаимна. Как бы не было жалко Томаса, Роксар не могла позволить себе вмешиваться в их отношения. Несчастная любовь — это как… боль в горле. Вполне совместимая с жизнью, просто неприятно, но и не думать о ней невозможно. Помогает ненадолго чай с лимоном и медом, а ещё — время и молчание. Когда говоришь, только больнее становится — даже дыхание перехватывает. Если любишь и заботишься о ком-то, даже если это безответная любовь, ты счастлив. Томас был счастлив, пускай его терзали сотни мыслей, пускай он боролся с желанием обнять Хитоми, поцеловать ее, несмотря на ее чувства к капралу, он был счастлив. Просто потому что она, как и он, любили эти теплые вечера, долгие разговоры обо всем на свете, глупые шутки и ненужные прикосновения, выходившие как бы случайно.       Сейчас Хитоми и Томас, как всегда смеялись, идя вперед, не обращая ни на кого внимания. «Наверное у них тренировка с капралом Леви…» — подумала про себя Джулия и, облегчённо вздохнув, направилась к столовой, однако, ее остановил звук с грохотом открывающегося окна и какие-то несуразные слова, смысл которых девушка не поняла из-за гула, доносящегося со стороны столовой. Вздрогнув, Роксар решила узнать, откуда доносились эти звуки. Обойдя штаб стороной, она вышла к стене, с выходными окнами. Окно на третьем этаже было широко раскрыто, а из него на воздухе колыхались связанные воедино простыни, образующие некое подобие каната. Скептически подняв бровь, брюнетка провела взглядом от окна, к концу простыни, касающегося мягкой травы. — Поберегись! — неожиданно откуда-то сверху послышался женский крик.       Роксар машинально отпрыгнула в сторону, наблюдая, как незнакомая ей женщина быстро сползает со связанных простыней и, не добравшись до конца, спрыгивает. Темноволосая девушка, сбежавшая откуда-то по простыням, довольно и даже ехидно улыбнулась, хрустя костяшками пальцев, а затем, поправив смоляные волосы, заплетенные в высокий хвост, бросила короткий взгляд на опешившую разведчицу и быстро помахав ей рукой, пустилась наутек. «Это была форма Военной Полиции? — сама у себя спросила Джулия, смотря в сторону убегающей женщины, силуэт которой уже через пару секунд скрылся за стенами штаба. Подняв голову верх и вновь взглянув на раскрытое окно, Роксар удивилась еще больше — Она что, вылезла из окна капрала?»       Темноволосая еще пару секунд простояла на месте, пытаясь разобраться в ситуации, до тех пор, пока ее не окликнул Нишинойя, проходящий мимо.       Посчитав, что будет лучше пока оставить всю историю в секрете, Джулия наигранно улыбнулась другу и, словно ни в чем не бывало, вместе с ним направилась к остальным.       «Я хотела поговорить об этом с Хитоми, но она до сих пор не вернулась с тренировки, или, быть может, снова помогает майору Ханджи в исследованиях, — стоя у зеркала, предполагала брюнетка, витая, в своих мыслях, задумчиво накручивая черные локоны на тонкие пальчики — Интересно, с каких пор она так рвется к науке? Это на нее не похоже…»       Не найдя ответа на собственные вопросы, Роксар обреченно пожала плечами и вернулась к прежнему делу — наведению красоты.       Этот вечер она хотела провести вместе с Кеем. Сегодня было ровно два месяца с момента, как он впервые поцеловал ее тогда, на празднике Весеннего солнца. Сначала она сомневалась в правильности выбора, стоило ли ей позволять себе быть с этим человеком? Но эти сомнения отхлынули в сторону, после того, как Джулия сама себе сказала: «Сомнения и неуверенность — плохие спутники в жизни. Они заставляют толкаться на одном месте, а затем жалеть об упущенных возможностях. Наши сомнения — это наши предатели. Они заставляют нас терять то, что мы, возможно, могли бы выиграть, если бы не боялись попробовать. Нельзя сомневаться в том, кого ты любишь и с кем уже связала свою судьбу. Сомнения возможны лишь на стадии выбора, но не тогда, когда выбор сделан.»       Откинув сомнения, она полюбила еще сильнее. Она тонула в его объятиях, сгорала под напором его страстных поцелуев, она любила его голос, его шелковистые золотые волосы, его привычку вечно взъерошивать ей волосы, она обожала его смех, повадки и искренность. Любовь — это не решение. Это чувство. Если бы мы могли решать, кого любить, все было бы гораздо проще. Но куда менее волшебно.       Наконец, посмотрев на часы, висящие на стене и звонко тикающие небольшими стрелками. «Пора…» — подумала брюнетка и, сделав пару шагов, повернула ручку двери, выходя в просторный пустой коридор, откуда веяло прохладным вечером. — Опаздываешь, — ласковым голосом заметил блондин, завидев девушку.       Она шла тихо, аккуратно ступая по камерой кладке. Заколка, что удерживала смоляные пряди, ярко блистала под светом полной луны. Легкий румянец покрыл лицо Джулии, когда Цукишима склонился к ней и нежно поцеловал, слегка обнимая за плечи. Инстинктивно девушка вздрогнула, но уже через секунду потянулась к нему, касаясь пальцами шеи, скользя по плечам. — С тобой все нормально? — заботливо спрашивает блондин, беря девушку за руку — Ты сегодня слишком нагруженная. — Нет-нет, все хорошо, прости, — лепечет Джулия, понимая, что не должна позволить волнениям за подругу, взять верх над собой и испортить этот вечер. «Хитоми не маленькая, с ней капрал Леви. Все будет хорошо.»       Извилистая дорожка уводила двоих в глубь того самого заброшенного парка. Высокие деревья возвышались над их головами, но не те самые, что разведчики использовали для тренировок или те, что находятся за стенами. Эти деревья были намного меньше, как в длине, так и в ширине, но невероятно красивые. Джули провела пальцами по шершавой коре дерева и улыбнулась. Несмотря на то, что за садом никто не ухаживает, он все равно превосходит все ожидания. Каменная дорожка вела их дальше, через заросли, впереди, казалось, была темнота и Джули испугалась, если бы не светловолосый парень, что сжимал ее руку, улыбаясь, продвигался вперед, предавая уверенности.       Повсюду слышалось пение птиц и стрекотание светлячков. Кей уверено вел девушку вперед, отодвигая низкие ветки от ее лица.       И вот, они оказались около стены плюща, что густо переплетался и свисал с ветвей деревьев, словно кулисы, храня за собой некую тайну. Роксар открыто удивилась, когда они остановились именно у этого плюща. Одной рукой Цукишима приподнял зелёное полотно растения и открыл вид на реку и полянку, усыпанную цветами. Поляну обрамляли кусты шиповника, на котором располагались сиреневые и розовые цветы, дарящие приятный аромат, а также виднелись небольшие красненькие ягодки. Мягкие приятные тона цветов, усыпавших поляну, приятно манили цветовой гаммой. Над головой раскинулись огромные ветви деревьев, полностью закрывающее, уже, наверное, звездное небо. Девушка от изумления и невероятной красоты, раскрыла рот — место было очень красивое, но больше всего ее привлекли маленькие огоньки, горящие в воздухе, медленно передвигавшиеся от дерева к дереву, от цветка к цветку. Мерцание светлячков. Было так необычно видеть эти прекрасные создания вблизи, а еще необычнее было то, что посреди поляны было раскинуто одеяло, а на нем стояла корзинка, видимо со всякими яствами. — Ну вот, мы пришли, — облегчённо вздохнул блондин, жестом приглашая брюнетку ступить вперед. Ему было приятно видеть эти эмоции на ее лице, он обожал радовать Джулию, ведь в эти моменты, она словно ребенок, глаза по-детски горят нескрываемым восхищением, а по лицу растягивается улыбка. — Здесь очень красиво, Кей, — с перехваченным дыханием произносит Джулия, завороженная великолепием маленького мира, скрывающегося за толстым плющом.       Цукишима частенько радовал девушку всякими мелочами, заставлял ее улыбаться, но никогда бы брюнетка не подумала, что этот парень, который раньше всегда ходил хмурым, казался самодовольным и вечно подкалывал бедного Нишинойю, окажется таким чувственным романтиком.       Роксар не могла найти в себе слов благодарности, за столь невероятные ощущения, поэтому она лишь медленно развернулась и, встав на цыпочки, потянулась к его губам, цепляясь за рубашку парня.       Кея всегда забавляло, когда Джули сама тянулась к нему, даже встав на цыпочки, она все равно дотягивалась лишь до его подбородка. Такая маленькая и забавная. Она порой злилась из-за этой столь весомой разницы в росте, и из-за того, что Кей частенько усмехался в то время, когда она тянулась к его губам, но ничего не поделаешь.       Сдержав и подавив усмешку, блондин слегка наклонился к Роксар, прикрывая глаза, отвечая на поцелуй.       Прошло несколько часов с того момента, как двое разведчиков уединились в заброшенном саду, но казалось, что пролетели минуты. Они рассказывали разные истории о своей жизни, смеялись, делились мечтами. — … И я бы хотела чтобы однажды люди разрушили эти стены, что сковывают нас, словно зверей, золотой решеткой. Мы думаем, что они нас защищают, но это не так, они всего лишь отделяют нас от внешнего мира. — задумчиво говорила Джулия, глядя в глаза блондину, что не смел ее перебить, лишь внимательно всматривался в лицо любимой, чувствуя каждое ее слово.       Светлячки окружили их и теперь ярко отражались в глазах девушки маленькими огоньками. Кей видел с какой искренностью говорила Джулия, как она вкладывала всю душу в свои слова. Он знал, всегда знал, что Роксар следует за Хитоми. Знал и никогда не понимал это ее стремление защитить кого-то, кто намного сильнее тебя самого. Однако сейчас, с того самого момента, он понял, что эта темноволосая девочка значит для него намного больше чем кто-либо. Только сейчас он действительно осознал смысл этого желания: желания защитить дорого человека. — Но знаешь, — улыбнулась девушка — Я полюбила Легион разведки. Раньше я считала разведчиков глупцами, что добровольно подписывают себе смертный приговор, но потом… Я увидела это небо… Бескрайнее голубое небо над головой, зеленые пышные леса, огромные луга и реки. Этот мир, что находится по ту сторону стен — он прекрасен. За стенами я впервые почувствовала себя птицей. Я почувствовала эту свободу, что дают мне крылья за моей спиной, я поняла — я хочу быть свободной!       «Ты уже свободна» — улыбнулся про себя блондин, притягивая брюнетку к себе, заключая в объятия. Он никогда не отдаст ее в руки смерти, нет, не позволит. Он клянется сам себе, что обязательно защитит ее, во что бы то ни стало. Джулия должна жить, она слишком чистая, словно ангел, она не должна нести на своих хрупких плечах бремя нашего тленного, жестокого мира.       Этот вечер и ночь. Осознание его, желание защищать, наполняет сердце.       В чьей-то комнате часы пробили полночь. Все погружается в сон, тишину.       Усталый Смит потер слипающиеся глаза, откладывая папку с личными делами погибших разведчиков. Устав обязывает избавляться от ненужной информации, поэтому Эрвин, глубоко вздохнув, продолжает отбирать папки умерших. Тех, кого он повел на смерть, наверное ему стоит сожалеть и винить себя, однако разум твердо отвечает «Так надо».       Часы бьют полночь. Тишина охватывает штаб. Пальцы Цукишимы скользят по шелковой ткани, задирая подол юбки вверх, касаясь нежной кожи. Он не думал, даже не предполагал, что этот вечер зайдет так далеко. Как и она. От чуждых прикосновений с ее губ срывается стон, желание и страх заполняет, заставляет поддаться вперед, обхватить его шею руками.       Часы бьют полночь. Томас осторожно, с опаской дотрагивается до больного виска и тихо усмехается в пустоту. Вроде больно, только болит не там, где должно. Хочется забыть всю боль, всю тяжесть, но он не может, в очередной раз его мысли возвращаются к той, что заставляет его идти вперед. Он тихо шепчет «Спасибо…», утыкаясь лбом в холодное стекло.       Часы бьют полночь. Пуговицы рубашки расстёгиваются одна за другой, избавляя тело от ненужной одежды. Ее пальцы вырисовывают узоры на сформированном теле, ощущая как бьется его сердце. Звук замочка на молнии и бегунок медленно ползет вниз. Движения неуверенные, но смелые. Он боится спугнуть ее, сдерживая себя, скользит пальцами по ее коже, притягивая к себе, целуя в губы, спускаясь к шее, оставляя засосы. Она выгибается, когда его губы касаются ее груди, жадно целуя, слегка покусывая нежную кожу, оставляя немного болезненные, но, вместе с тем приятные ощущения.       Часы бьют полночь. Черный чай все так же стынет на столе, наполняя кабинет приятным излюбленным ароматом. Капрал совсем не замечает вертевшуюся в его кабинете брюнетку, лишь недовольно поглядывает на нее, делая замечания. В очередной раз состроив обиженное лицо, Лина уходит в спальню. Она ложится на мягкую кровать, прижимая к себе подушку. Больно… Одинокая слеза скатывается по щеке и падает на белые простыни. Эванс удивляется, касаясь мокрой дорожки на лице. Она плачет? Совсем на нее не похоже.       Часы бьют полночь. Ее руки скользят по его спине, оставляя еле заметные дорожки от следов ногтей. Блондин нависает над ней, вглядывается в эти затуманенные глаза, словно ища разрешения. И находит. Джулия приподнимается на локтях, обвивая одной рукой его шею, нежно целуя, покусывая его губы, а ногами обнимает его талию, заставляя быть ближе, не отрываться от нее.       Часы бьют полночь. Вновь склоняясь над несколькими книгами, бегая глазами по строчками и протяжно зевая, Ханджи работала, изучала, пыталась докопаться до истины, или хотя бы уцепиться за что-нибудь, что поможет ей разобраться в этой истории. Ученая на автомате тянет руку уже к пустой чашке кофе и протяжно вздыхает — это была третья выпитая чашка. Ханджи не спала двое суток, глаза предательски слипались, мысли туманились, но упорство и долг, а еще живой интерес брали вверх, поэтому шатенка напрягая силы, продолжала изучать книги.       Часы бьют полночь. Тихий всхлип и сознание возвращается в прежнее русло. Капли алой крови упали на одеяло, окрашивая его в багровый цвет. Острая, странная боль разнеслась по девичьему телу, заставляя зажмуриться, прикусить губу. Цукишима сдержанно выжидает, дает время привыкнуть, смахивает слезу, катившеюся по ее щеке, тихо шепчет: «Потерпи…»       Часы бьют полночь. Хана нехотя разрывает поцелуй, говоря, что ей пора уходить. Она слышит недовольный вздох младшего капрала, который совершенно не хочет отпускать ее. Он смело притягивает ее обратно к себе, завлекая в поцелуй, не давая и шанса вырваться, хотя девушка и не сопротивляется. Ричардс не хочет, чтобы она уходила, он не позволяет себе думать лишнего, хотя ему безумно хочется. Но он умеет сдерживаться. Ему достаточно того, чтобы она просто была рядом с ним. Они вместе сидели на диван, читая книгу, разговаривали, смеялись, вспоминали прошлое. Он целовал и обнимал ее, понимая, что любит. Он вспоминает ту маленькую девочку, что стала жертвой бандитов, ту, которую он когда-то спас и, понимает — все началось именно тогда. С того самого момента.       Часы бьют полночь. Плавные толчки постепенно заставляют привыкнуть. Все еще больно, но эта боль уходит на второй план. проигрывая новым, совершенно неизвестным ощущениям. Он двигается не спеша, боясь причинить ей боль, но замечает, что она сама начинает двигаться под стать его движениям. Джули стонет, извивается под ним, двигаясь навстречу, позволяя войти глубже, она слышит его прерывистое дыхание и, кажется стук его сердца.       Часы бьют полночь. Андо устало заваливается на кровать, утыкаясь носом в мягкую подушку. Она очень устала, хочется спать, но ее взгляд невольно падает на заправленную постель соседки по комнате — ее подруги. «Где же ты, Джу?». Ее взгляд останавливается на небольшом листке бумаги, что лежал на письменном столе, и как только Хитоми раньше его не заметила. Глаза девушки забегали по строчкам, написанным аккуратным почерком подруги. «Хитоми, милая, пожалуйста не волнуйся за меня, я с Кеем, скоро вернусь»       Андо скептически подняла бровь, не веря глазам. Джулия гуляет в такое время?