Путь сквозь Пустошь

— Да развяжи ему ноги! — раздался раздраженный голос слева. – Пусть сам идет, еще тащить этот мешок с дерьмом. — Босс сказал… — Плевать, что босс сказал, мы уже за городом. Я устал тащить этого козла, — через секунду меня швырнули на землю, и я, подобно вышеупомянутому мешку с дерьмом, свалился на песок. – Нет, чтобы просто шлепнуть его в городе, надо еще и тащить куда-то. — Меня это не меньше достало. Я понятия не имел, чьи голоса слышу. Последнее, что я помнил, это как вернулся в номер отеля, проигравшись в казино «Акула» в пух и прах. Они определенно жульничают с костями для игры. И сейчас я чувствую холодный пустынный ветер, еще не успевший остыть песок под собой. И то, что не могу пошевелить ни руками, ни ногами. А, ну да. Забыл про мешок, который натянули мне на голову. Именно из-за него я ничего не вижу. Но, наверное, следует верить парням, и мы действительно уже покинули город. Чертов Рино. — Ну, так сделай это и все, — продолжил первый голос, и спустя мгновение веревки, плотно стягивавшие мои лодыжки, исчезли. Меня рывком поставили на ноги и повели дальше. Ноги болели, идти было тяжело, из-за чего меня периодически подгоняли пинками сзади, но аккуратно: когда я терял равновесие, меня хватали за шиворот и подтягивали обратно. Снова поднимать меня с земли им не хотелось. — Далеко еще? – спросил второй голос, судя по интонации, он просто хотел потрепаться. — Ты прекрасно знаешь, куда мы таких обычно ведем, — так же раздраженно ответил первый. — Чего как будто в первый раз-то? Видимо, второй из парней обиделся, поэтому дальше они вели меня молча. Было самое время задуматься о моих перспективах. А выходили они совсем не радужными. Играл. Перепил, был уверен в своих силах, и после того, как проиграл все, что имел, пошел просить фишек в кредит. Дали, проиграл и их. Устроил дебош, кричал, бил кого-то по лицу. Меня вышвырнули. Пошел в отель. И вот, теперь я здесь, и мне приходится перебирать ногами, потому что другого выбора у меня нет. Думаю, они не нашли среди моих вещей ничего, чем могли бы погасить долг. Поэтому Бишоп приказал своим парням сделать из меня пример. — Прибыли, — прозвучал один из голосов, и меня грубо швырнули на песок. Мешок наконец-то сдернули с лица. Их было двое: парни в одинаковых кожаных куртках, тупые и злобные, судя по выражениям на их лицах, как радтараканы. А вокруг была пустыня, и где-то вдалеке, в нескольких километрах можно было разглядеть неоновые огни Нью-Рино, города–шлюхи, притом жадной. Резким рывком один из них, схватив за плечи, поставил меня на колени. — Ничего личного, парень, — он потрепал меня по щеке. – Просто не стоит играть в долг. Да и взял ты в долг не у тех людей. И теперь тебя сожрут радскорпионы. Знаешь, я бы, наверное, выбрал бы Голгофу и кол. Но тебе-то выбора не давали. Схватив меня обеими руками за голову, он врезал ей по чему-то твердому. Мир на секунду взорвался болью, а еще спустя мгновение он погрузился в полную темноту. "Ого ты его треснул, — раздалось откуда-то издалека эхом, за тысячу километров, — его теперь и связывать незачем — ты посмотри, сколько кровищи на камне-то!" Мое сознание угасло. Очнулся я оттого, что кто-то дергал меня за ногу. Открыв глаза, с ужасом увидел мелкого скорпиона, вцепившегося клешней в мой ботинок. Ну, как мелкого. Мелкого, по сравнению со своими взрослыми сородичами, выраставшими до двух метров в длину. В этом было сантиметров сорок, не больше. Резко подавшись назад, я врезался шеей и головой в камень. Огромный валун, больше метра в высоту, и около трех в диаметре. В глаза бросилась засохшая кровь, судя по всему, моя. Мелкая тварь пискнула, когда только что лежавшая неподвижно игрушка исчезла. Затрещали заросли дикого колючего кустарника, и мгновение спустя из них появилась взрослая тварь, и это зрелище мне не понравилось совсем. Рванувшись назад, я кое-как умудрился подняться на ноги, и тут же завалился на спину, резко подняв их вверх. Таким образом, я оказался вне досягаемости для членистоногих, злобно щелкавших хитином у подножия валуна. Рискуя сорваться вниз, отполз еще немного, и смог опустить ноги. Камень был холодным, и, наверняка, пролежав на нем пару часов, можно застудить почки, печень, простату, и вообще все органы. Но мне в тот момент было абсолютно наплевать, да и выхода не было – оставалось только ждать. Меня занимала лишь раскалывающаяся будто бы пополам голова. Лежать на затылке было больно, потому я повернулся на бок. Горизонт, над которым блестела луна, стал вертикалью. Я закрыл глаза. Открыл. Диск солнца медленно полз куда-то вбок. Интерес тварей к моей персоне, к моему же глубочайшему разочарованию, никуда не делся. Более того, приползло еще двое больших и пятеро маленьких, и теперь щелканье клешнями снизу раздавалось беспрестанно, грозя свести меня с ума. Однако, с каждой проведенной на валуне минутой, мне становилось ясно, что с ума меня сведет не звук, а жара. Палящее солнце рано или поздно сгонит меня с валуна, прямо в клешни радскорпионов. В очередной раз подняв голову, чтобы отметить, насколько высоко успело подняться солнце, я увидел группу людей. Они двигались из города, налегке: ни браминьих повозок, ни рабов-носильщиков. Первым позывом было позвать на помощь: люди все же. С другой стороны, люди могут быть гораздо опаснее любых тварей… Хотя, смерть от выстрела предпочтительнее смерти от яда. Что там говорил громила Бишопа? «Я бы выбрал Голгофу»? Решено: буду звать на помощь. Плевать, что будет, оно в любом случае не может быть хуже смерти от обезвоживания и жары. Резко вскочив на ноги, я едва не навернулся вниз, но все же сумел удержаться. Помахать проходящим мимо людям, чтобы привлечь к себе внимание, возможности не было. Все, что мне оставалось, это подпрыгнуть и заорать пересохшей глоткой: — Люди! Помогите мне! Путешественники переполошились, замотали головами, пытаясь отыскать источник звука. Один из них, заметив меня, прыгающего на валуне, вскинул винтовку. Я приготовился к вспышке боли, за которой последует забытье, но ничего не произошло. Мужчина попросту решил рассмотреть меня получше в оптический прицел. — Радскорпионы! — закричал я, ободренный тем, что все еще жив. — Не могу слезть с камня! Спасите! Люди снова зашевелились, перестраиваясь. Видимо, решали, стоит ли рисковать собой из-за незнакомого человека. Я снова уселся на камень: все, что мог, уже сделал, и теперь оставалось только ждать. Ну и постараться не отсвечивать, чтобы не спровоцировать одного из своих потенциальных спасителей на то, чтобы всадить мне пулю в и без того больную башку. В очередной раз подняв голову, я с ликованием осознал, что расстояние между мной и этими людьми значительно сократилось. Значит, они все-таки решили мне помочь! Не успел я толком осознать это, как они дали залп и всего имеющегося в наличии оружия. В моей голове разразился настоящий ураган боли от этого шума, отчего я сжал зубы так, словно те могли лопнуть от давления. Разнокалиберные пули свинцовым роем долетели до продолжавших бесноваться у подножия валуна скорпионов. Часть пуль отрикошетила от плотного хитина членистоногих, часть застряла в нем. Однако, некоторые все же пробили прочную броню. Твари мгновенно потеряли ко мне всякий интерес, двинувшись в сторону своих обидчиков. Те не растерялись и так же синхронно двинулись назад, продолжая стрелять на ходу, используя, таким образом, свое главное преимущество перед радскорпионами: возможность дистанционной атаки. Прошло не больше, чем полминуты, а от тварей остались только дергающиеся ошметки на песке. Я качнулся вперед, и, почувствовав головную боль, неуклюже спрыгнул с валуна. Восстановив равновесие, медленно двинулся навстречу своим спасителям. Было в них что-то, придающее им необъяснимое сходство. Будто двоюродные братья: вроде разные, но... Когда до меня, наконец, дошло, что именно роднило всю эту разношерстную толпу, я встал как вкопанный, с трудом борясь с желанием развернуться и дать деру. Потому что единственное, чего я бы таким образом добился - пуля в спину. Они были клейменными. На лбу у каждого из этих парней красовалась знакомая татуировка гильдии работорговцев. — Смотри-ка, Слаг, даже вязать не надо! — глумливо заорал один из них, указывая на меня пальцем. — Легкая добыча, приятно, а! Двое из них, самые молодые, не дожидаясь команды, двинулись мне навстречу. С каждой секундой расстояние между нами сокращалось, а мыслей в моей голове становилось только больше. И это бессвязная чехарда мало-помалу превращалась в сформированный план действий. Они уже были очень близко. У левого от улыбки поднялась верхняя губа, обнажив непропорционально огромную десну, из которой торчали такие же длинные, прямые, желтые зубы. Они сложились в противный оскал, раздражающий меня. Сердце подпрыгнуло от мысли, пальцы сложились в крепкий кулак, ногти впились в кожу до боли. Я был готов врезать прямо по челюсти, разломав эту проклятую улыбку. Меня останавливало то, что руки были связаны. Однако, я смог бы драться ногами или головой. Какая разница? Чтобы решиться не хватило смелости. Какая-то часть меня отчаянно цеплялась за жизнь, и это стремление перевесило. Я молча проводил молодых работорговцев злобным взглядом, а через секунду был схвачен и грубо обыскан. Ничего при мне, разумеется, не нашли, что, похоже, вполне удовлетворило этих парней. Они схватили меня за предплечья и грубыми толчками заставили идти вперед. Спустя десяток шагов по уже начавшему нагреваться от раскаленного добела солнца песку, меня подвели к тому самому из работорговцев, что кричал о легкой добыче некому Слагу и резко толкнули вперед, заставив встать на колени. — Как оказался в Пустыне связанным, мясо? – спросил он, с ленцой перекатывая во рту слюну. — Не важно, — попытался я сохранить остатки достоинства. Через секунду, смачно харкнув на песок, мужик впечатал носок ботинка мне в коленную чашечку. Не так, чтобы сломать, но все равно достаточно поучительно. Внутри разбитой головы вспыхнула сверхновая звезда. Своим светом она озарила и без того яркий день, отчего в моих глазах что-то будто бы лопнуло. Я на мгновение ослеп, из глаз потекли слезы — наверное, я в этот момент выглядел жалко. От боли и злобы я глухо застонал и повалился на бок. Работорговец схватил меня стальными пальцами за кадык и потянул к себе, заставив подняться на колени. — Будешь отвечать? – спросил он шепотом на ухо, и по зловещей интонации этого шепота мне сразу стало ясно, что шутить он не собирается. — Буду, — едва слышно просипел я в ответ, и через секунду закашлялся: стальная хватка на моем кадыке разжалась, я снова смог глотать. Несколько секунд ушло на то, чтобы откашляться, и работорговец милосердно предоставил мне их, прежде чем повторить свой вопрос. — Как оказался в Пустыне? — Проигрался в казино, играл в долг, — прохрипел я. – Бишоп приказал своим громилам сделать из меня пример… Скормить радскорпионам. — Считай, что подарил тебя нам. Проигрался, — он мотнул головой. – Ну ты и жалок, мясо. Кем работал, что умеешь? Я понял, что врать сейчас – не лучшее решение. Спасти меня могла только правда, и, раз так, следовало быть искренним с работорговцем. От того, чем я занимался раньше, зависит моя судьба. — Ремонтирую помаленьку, - ответил я, пожав плечами, и продолжил. — Пришел из Брокен-Хиллз за одной деталью. И на свою голову решил расслабиться в казино. А вообще, могу что угодно чинить, от раций до оружия, если, конечно, все детали есть. — Рации, говоришь? – с усмешкой посмотрел на меня работорговец. – Был у нас один такой. Чтобы его вытащить, потом целое отделение вырезали. Ну, да ладно. А не врешь? — Мне поклясться? – я поднял голову, чтобы посмотреть в глаза работорговцу. Затылок будто бы хрустнул изнутри, боль вырвалась и прошла по нервам и извилинам — я чувствовал, как ее холодные нити тянутся по моей голове. Я мотнул головой, но не помогло, – Все равно, вы пока не проверите, не узнаете. — Проверим уже на месте, — махнул рукой работорговец. – И если ты позволил себе солгать мне… Я придумаю, что с тобой сделать… Он мрачно усмехнулся, и подал знак парням. Меня снова рывком поставили на ноги. А дальше была дорога. Вернее, ее не было: под ногами лежал песок и кое-где, где он уже более-менее слежался, идти было нормально. Зато там, где приходилось продираться через кусты колючей пустынной растительности… Солнце медленно ползло вверх, постепенно начиная жарить все сильнее. Ни один нормальный человек не будет идти в полдень – самые жаркие и, притом, самые удобные часы для отдыха. В идеале нужно забиться под навес или, еще лучше, в пещеру. Правда, пещеру желательно отчистить от живности, но, судя по тому, как бодро парни справились с радскорпионами, для них это ничуть не проблема. Голову напекло. Острая боль постепенно превратилась в тупую, размалывающую. На затылке чувствовалась корка из волос и запекшейся крови. Очень хотелось ощупать, узнать, целы ли кости, или ударом о камень мне выпустили наружу мозги. Но руки были мало того, что связаны за спиной. Еще и два работорговца сзади не давали мне лишний раз шевельнуться, чтобы размять их. В очередной раз посмотрев на солнце, я понял, что оно черное. А через несколько секунд потерял сознание… *** Очнулся в полной темноте. С абсолютным спокойствием пришла первая мысль: мне выкололи глаза. Однако, поднеся руки к лицу, и пощелкав пальцами, я разглядел кое-какое движение. Руки? Я снова свободен? Перекатившись на спину, я провел рукой по гладко выбритой голове. Кто-то попросту срезал паклю из волос, оставив после себя на затылке небольшую повязку. — Неплохо… — прошептал я, — Очень неплохо… На щеке была вторая повязка. Вроде как, на лице ран не было. Или просто не заметил? В темноте зажегся фальшфейер, осветив руку и правую сторону лица красным светом. Лицо было знакомо. Хотя бы уродливой татуировкой на лбу. — Живой? – раздался голос того из работорговцев, что разговаривал со мной. – Мы тут подлатали тебя. И-и-и... Помощь нужна. Он протянул вперед левую руку, в которой сжимал что-то. — Ты говорил, что можешь чинить рации. Сейчас от тебя нужно именно это. Меня все еще мутило, однако чувствовал я себя гораздо лучше. Отмалчиваться не было смысла. — Мне нужен свет, хоть какой-то. И инструменты, — ответил я. — Все сейчас принесут, — можно было закончить на этом, но он почему-то добавил. – Еще что-нибудь? — Пожрать бы, — спокойно ответил я. — Обойдешься, — с ленивым безразличием сказал работорговец. Через несколько минут в помещение вошел один из парней, что вел меня, притащив ворох хвороста и набор инструментов. Отогнав меня в угол комнаты, он принялся разжигать костер. Хворост сухой, дыма практически не дает, один жар и свет. Я наконец-то стал чувствовать себя более-менее зрячим. Мы находились в пещере. Причем, судя по всему, это была не случайная пещера, а давно облюбованное работорговцами место для стоянки. Выход из аппендикса пещеры, который, по видимому, использовался как загон для рабов, был перегорожен кирпичной стеной с прорубленной дверью. Оставив инструменты и нерабочую рацию на каменном полу пещеры, парень, так и не произнеся ни слова, двинулся на выход. Я посмотрел ему вслед, задумчиво почесал голову, услышав звук закрывающегося замка. Рану подлечили, голова вроде тоже не болит, что еще нужно? Чинить рацию? Нет уж, выслуживаться у работорговцев, надеясь на милосердие этих отморозков, я не стану. Щелкнув, раскрылись защелки на ящичке с инструментами. Отвертка нужного размера нашлась сразу же. Покопавшись еще немного, я разыскал моток проволоки. То, что нужно, чтобы осуществить задуманное. Подойдя к двери, я принялся рассматривать замок. Было темно, костер практически не освещал эту часть комнаты, но, почертыхавшись, я принялся за работу. На то чтобы нащупать в механизме нужные пружинки ушло минут пять, я весь вспотел и извелся, вздрагивая от каждого шороха с противоположной стороны двери. Наконец, защелкнув их, я повернул отвертку, и язычок замка с отчетливым щелчком вышел из паза. Я замер в страхе, ожидая, что дверь сейчас откроется, и мне вломят по первое число за попытку сбежать. И еще добавят пару плюх за сломанный замок. Однако входить в комнату никто не торопился, и слышал я только биение своего сердца, которое чувствовалось где-то в районе шеи. Наконец, мне это надоело. Плюнув на осторожность, я легонько толкнул дверь, и та растворилась, даже не скрипнув хорошо смазанными петлями. Дверной проем вел в темный коридор с еще более низким потолком, чем в камере, где приходилось сидеть мне. Охраны не было. Видимо, работорговцы решили, что сторожить меня нет особого смысла – куда мне деться из замкнутого помещения, да еще и с замком на двери? Глаза никак не могли привыкнуть к темноте. Сжимая в потной ладони отвертку, я медленно двигался туда, куда вел коридор. Чьи-то голоса отдавались эхом от стен, их заглушал звук капающей со сталактитов воды, и разобрать, что именно говорят, не было возможности. А когда понял, о чем идет речь, стало уже поздно. - Иди, поторопи его, - произнес знакомый голос, принадлежавшей главарю отряда. – Только не бей, он работать должен… Я нырнул за ближайший сталагнат, ощущая спиной воду, стекающую с колонны. Шаги, гулко отдающиеся от стен пещеры, приближались, сердце забилось еще громче и быстрее. Я с сомнением посмотрел на отвертку. Она достаточно острая, ее можно использовать как оружие. Если я дам работорговцу поднять тревогу, то живьем уже не выберусь… С другой стороны, если я убью кого-то из них, и после этого попадусь, то живьем не выберусь с еще большей вероятностью. И что же мне теперь делать? Я едва слышно присвистнул, обращая на себя внимание беспечно идущего мимо работорговца, а через секунду отвертка с мягким чавканьем вошла ему в глаз. Дернув рукоять вверх, я протолкнул наконечник в отверстие на дне глазницы, и надавил, вгоняя его в мозг. Работорговец даже не успел вскрикнуть. Крови тоже практически не было: отверстие небольшое, да и то заткнул орудием убийства. Схватив парня за куртку, я поволок его в сторону комнаты, из которой сам не так давно выбрался. Несколько минут ушло на то, чтобы обшарить его. Моей добычей стали найденные в карманах куртки ключи, два куска вяленого мяса и россыпь пистолетных патронов. Подумав, присовокупил к ней и саму куртку, которая была приспособлена к выживанию в пустошах гораздо лучше чем то, что было на мне. Стащив куртку, я посмотрел на пояс, на котором красовалась потертая кожаная кобура с пистолетом в ней и запасным магазином. Бинго! Через минуту я был уже вооружен. Не сказать, что пистолет сильно прибавлял мне уверенности, но все же с ним было лучше, чем просто с отверткой. Да, ладно! Если честно, я даже не ожидал, что смогу убить хоть одного из отморозков! Вы хоть видели, какие они страшные! В коже и с татуировками на лбу! Правда, с отверткой вместо глаза работорговец выглядел еще страшнее. Я рывком вынул ее, и меня чуть не вывернуло прямо на труп. Наверное, блеванул бы, если бы было чем блевать. А так, я даже не знаю, сколько уже не ел. Кое-как вытерев отвертку о штаны убитого мной парня, и отправив ее в карман своей новой куртки, я медленно двинулся к выходу. Щечки рукоятки пистолета из теплого дерева незнакомой породы грели ладонь, я медленно шел к колонне, за которой не так давно прятался. Аккуратно выглянув из-за сталагмита, я убедился, что в следующем отрезке пещеры никого нет. Короткими перебежками, замирая от каждого шороха, добрался до поворота и увидел огромную залу, площадью, наверное, в несколько десятков метров. Отряд, который вел меня сюда, был от силы пятой частью всех работорговцев, собравшихся в этом помещении. И, что немаловажно, здесь были видны следы обустройства. Кто-то явно пытался превратить пещеру в жилое помещение: ящики и шкафчики, металлические двухъярусные кровати, деревянные коробки. Вздохнув, я прикинул маршрут, по которому можно было бы пересечь залу. С первого взгляда он показался не таким уж и сложным, тем более, если учесть, что помещение было практически полностью погружено во тьму, только в центре, возле стола, вокруг которого собралось пять человек, включая моего знакомого, попросившего починить радио, горели пара факелов. Первым пунктом моего путешествия была куча коробок. Пригнувшись, я перебежал к ним и спрятался, вжав голову в плечи и ожидая предупредительных окриков и стрельбы. Однако ничего не произошло, галдеж, стоявший в помещении, не был ничем нарушен. Следующим подмеченным укрытием был лежавший на боку шкафчик, с открывшейся дверцей. Добравшись до него, я завалился на пол, ощущая всем телом его холодную каменную поверхность, даже сквозь одежду. Прижавшись ухом к камню, услышал близкие шаги. Повернул голову, и увидел двух работорговцев, идущих в мою сторону. Видеть они меня не могли. Угол не тот, темно, да и уже стреляли бы. Но рано или поздно увидят. Перекатившись по каменному полу, я влез в ящик и закрыл за собой дверцу. Вогнал кончик отвёртки между язычком мебельного замка и местом, к которому он крепился, кое-как заблокировав, таким образом, дверцу в закрытом положении. И затаился. Прошло, наверное, секунд тридцать, прежде чем я, наконец, услышал, что работорговцы поравнялись со мной. - Ну, что, потащили? - спросил мужской голос, слегка приглушённый металлическими стенками шкафчика. - Все мозоли сорвал! Долбаные шкафы! - произнёс кто-то и изо всех сил врезал по шкафу ногой. От встречи металлического мыска ботинка с металлической же стенкой шкафа, последняя загудела так, что моя голова только недавно переставшая болеть, чуть не лопнула, а в глазах потемнело. - Ну-ну, вот пойдут рейнджеры в атаку, плакать от радости будешь, что этот шкаф перетащил, - ответил первый голос. - Давай, беремся и понесли. Шкаф с кряхтением рванули вверх, и я понял, что меня куда-то несут. Наверное, идея укрыться в шкафу была не самой лучшей. Как будто у меня был выбор. - Мать твою, он точно пустой? - прокряхтел один из работорговцев. – А-то прошлые, вроде как, не такими тяжелыми были. - Да естественно пустой, - попытался убедить его второй, и я стал мысленно молиться, чтобы ему хватило на это красноречия. - Какой дурак полный шкаф для постройки баррикады отдаст? - Так он уж слишком тяжёлый, - один конец шкафа внезапно оказался на опущен на землю. К несчастью, опустилась сторона, в которую я лежал головой. Я врезался головой, отвёртка вылетела из зазора и я, как мешок с дерьмом, вывалился из шкафа, сильно ударившись лицом о металлический порожек, а ногами о пол пещеры. Здесь было уже достаточно светло. За баррикадой из сваленных в кучу столов и шкафов ярким пятном горел выход из пещеры. Надо мной стояло двое парней, их оружие оставалось в кобурах. Я почувствовал, что по рассеченному от удара о металл шкафчика лбу по лицу стекает кровь. - Ты чего в шкаф забрался, друг? - спросил один из работорговцев, обратившись ко мне. - От работы отлыниваешь? - Или, думаешь от рейнджеров так спрятаться? - спросил второй. Похоже, из-за куртки и по причине того, что не видели моего не татуированного лица, работорговцы приняли меня за одного из своих. С одной стороны, схватка с двумя работорговцами в замкнутом пространстве чревата. Да и в соседнем помещении их минимум пара десятков. А с другой... Выход из пещеры так маняще близок. А там - рейнджеры НКР, воюющие с работорговцами, но никогда не имевшие ничего против механиков из Брокен-Хиллз. - Да, парни, вы меня раскусили, - как ни в чем не бывало, ответил я, поднимаясь с пола. - Помогу вам достроить баррикаду. Работорговцы с сомнением переглянулись, но за оружие пока что не хватались, что обнадеживало. Может быть, мне действительно удастся обмануть их? - Что-то я тебя раньше не видел, - произнес один из них. – Ты из чьего отряда будешь? - Из отряда Слага, - ответил я, назвав единственное имя, которое знал. – Я тебя тоже не встречал. - Сла-а-а-ага… - протянул он. – Ну, ладно. Помощь пригодилась бы, но у тебя вся морда в крови, страшный, будто жрал кого-то. Сходи лучше к Костоправу, пусть помажет чем-нибудь. Костоправ, судя по имени и тому, что меня к нему посылают, местный врач. Только вот стирать кровь с лица никак нельзя - стоит кому-то увидеть, что у меня нет татуировки на лбу, мгновенно возникнут вопросы. Вопросы, это мягко сказано. Если за убитого работорговца и попытку побега я буду пару недель мочиться кровью, это можно будет считать устным замечанием, причем, мягким. Скорее всего, мне просто пустят пулю в башку. - Слушай, у меня с Костоправом отношения не очень, - помотал я головой. - Я у него бабу увел. Он мне обещал член отрезать, если я к нему приду. - Бабу? У Костоправа? – рассмеявшись уточнил второй. – Слушай, а ты точно из наших? - В смысле, из ваших? Из гомиков что ли? – искрометная шутка вырвалась изо рта, прежде чем я понял, что несу. Наступило неловкое молчание. Неловкое - мягко сказано. Я уже стал, было, представлять, как именно меня будут убивать. Во всех деталях, со всеми кровавыми подробностями. - Я не понял, - наконец, нарушил молчание один из работорговцев. - Это, ты, что, пошутил что ли, петушара? - Костоправ местный - баба, кого ты там увести у неё мог? - так же мрачно спросил второй, расстегивая кобуру и вынимая из него пистолет. - Уж не рейнджеры ли тебя сюда заслали? Ну-ка стер кровь со лба! Мне просто не оставалась ничего другого. Бегать от драки все время – не вариант. Да и наивно было полагать, что я смогу выдать себя за работорговца без татуировки на лбу. Я выхватил из кобуры пистолет и, сделав шаг вперёд, изо всех сил впечатал колено в живот того, что уже был вооружен. Парень икнул и согнулся, подавшись вперед, а мне только этого и надо было. Прижав пистолет к его животу, несколько раз подряд нажал на спусковой крючок. Десятимиллиметровые пули прошили его тело, превратив кишечник в фарш. До меня донеслась резкая вонь сырой крови и дерьма. Второй выстрелил в меня, но попал в тело своего умирающего товарища. Пули застряли в крепком панцире, сделанном из нескольких слоёв дубленой браминьей кожи. Я выстрелил в ответ и, к своему удивлению попал, выпустив содержимое черепной коробки парня наружу, прямо на баррикаду. И что делать дальше? Сейчас сюда ворвется вся банда. Нужно как можно скорее бежать наружу, может быть рейнджеры смогут мне помочь? Я повернулся в сторону баррикады, собираясь обойти ее… А через секунду через неё перелетел небольшой металлический предмет с резьбой, делающей его похожим на ананас. Осколочную гранату я узнал практически мгновенно, вспомнил её устройство. Только вот я не помнил, сколько секунд нужно на то, чтобы замедлитель догорел, заставив сдетонировать находящуюся внутри взрывчатку. И сколько времени уже прошло? Секунда? Две? Первое биение сердца – я наклоняюсь, пальцы смыкаются на холодном теле снаряда. Второе, третье – граната летит дальше в темное жерло пещеры. Я же, даже не пытаясь разогнуться, валюсь на пол, пытаясь в полете извернуться так, чтобы труп работорговца укрыл меня от бури из осколков, которая начнется с секунды на секунду. Четвертое, пятое. Взрыв бьет по ушам, по голове, будто молотком ударили. Запах тола перебивает вонь из издырявленного пулями живота работорговца. Я ничего не слышу, только ошалело мотаю головой. Судя по тому, что из пещеры еще никто не появился, граната прилетела точно в цель. Мгновение спустя передо мной появился высокий человек в боевой броне. Пнув меня по руке, в которой я все еще сжимал трофейный пистолет, он размахнулся и опустил на мою многострадальную голову приклад штурмовой винтовки. Мир поглотила тьма. *** - Да, что делать будут… - раздался голос из темноты. – Вздернут их и все. Мало что ли таких татуированных вдоль дорог болтается? - А ждем чего? – спросил второй. - Да, пока запасы погрузим. Не скорпионам же с кротокрысами их оставлять. Хоть и награбленное, наверняка, но на пользу пойдет. Слух, исчезнувший, было, после взрыва, вернулся. Это было хорошей новостью. Вернулось и зрение, правда, я практически ничего не видел. Только бесчувственные тела со знакомыми татуировками на лицах, валяющиеся вокруг. Где-то в глубине пещеры, света практически нет. Видимо, это рейнджеры сюда притащили пленных. Плохой были в очередной раз за этот долгий день связанные руки и корка из запекшейся крови на лице. Вряд ли ее позаботятся очистить, прежде чем отправят меня на виселицу. А это значит, что мой труп будет болтаться, пока жаркое пустынное солнце не превратит его в засохшую мумию. Если срочно что-нибудь не предпринять. Чем я и занялся, в единственной возможной для меня форме. - Эй, парни. Я не работорговец. Я механик из Брокен-Хиллз. - Заткнись, - лениво ответил мне голос из темноты. Обладатель даже не стал показываться. – Мне не интересно твое вранье. Одет как работорговец – значит, работорговец. - Да, у меня даже татуировки нет! – принялся я отчаянно убеждать его. – Сотри кровь со лба, увидишь, что он чистый! - Сходить? – спросил второй голос, до этого молчавший. - Да, врет он, - убежденно ответил ему первый. – В куртке, с оружием. Видимо, выпихнул гранату дальше в пещеру, а взрывом все равно приложило. Сам подумай, какому еще ремонтнику работорговцы ствол дадут? - Да, не вру я! – отчаянно закричал я. - Я шел из Брокен-Хиллз за деталями, проигрался в казино, - затараторил я. – Люди Бишопа вывели меня из города и оставили на съедение радскорпионам… Договорить я не успел. Из темноты резко появилась фигура в уже знакомой боевой броне, с лицом, закрытым плексигласовым щитком. Остановившись в шаге от меня, он резко махнул ногой, впечатав ее мне в солнечное сплетение. - Как. Ты. Не. Поймешь, – с паузами произнес он, отмечая каждое слово ударом. – Что. Нам. Не. Интересно. Слушать. Твое. Вранье. Ты. Тупое. Рейдерское. Дерьмо. Первым ударом у меня выбило дух, после второго и третьего я уже ничего не видел. Всепоглощающая боль затопила сознание, смывая все мои мысли в бездну. Я не понимал последних слов. Кто-то оттолкнул рейнджера от меня. То, что удары перестали сыпаться со всех сторон, показалось мне блаженством. Наконец-то покой. Голоса слышались, будто откуда-то издалека, я не осознавал толком значений этих слов, не понимал интонаций. - Что с ним? – спросил громкий, отдающийся от стен пещеры, голос. - Переборщил с симуляторами, - был ответ. - Баффаут? - Психо, сэр, - похоже, это оправдало худшие ожидания спрашивающего. - Сдать оружие! - Но, Александр, может… - Мне не нужны невменяемые наркоманы в отделении. Сдать оружие. Вернемся в город, пойдешь в охрану караванов… А этого, - до меня дотронулись носком ботинка, не так, чтобы сделать больно, а будто проверяли, отреагирую ли. – А этого к трупам. Все равно теперь сдохнет. *** Боль. Я чувствовал ее во всем теле. Каждой частицей. Слишком много боли за сегодняшний безумный день. Кажется, будто кто-то сверху издевался надо мной, подбрасывая варианты один хуже другого. Боль будто была размазана по всему телу. У меня болело абсолютно все, и одновременно ничего. Я не чувствовал, на чем лежу, не чувствовал ни тепла, ни холода. Я абсолютно точно знал, что умираю. Внезапно боль сформировалась во что-то осязаемое. Я чувствовал, как тонкие иглы втыкаются мне в ладонь. Резко сжав ее, почувствовал на руке теплую шерсть. Раздался пронзительный писк, хрустнули кости. Что-то живое побилось и обмякло, испустив дух. Жажда. Я не ел и не пил… Сколько? Черт знает, сколько я уже нахожусь в этом месте. Но я снова начал чувствовать. Вонь. Даже не вонь, так, небольшой душок. Трупы вокруг меня только начали разлагаться. Я, кое-как извернувшись, сел и поднял руки к лицу, пытаясь разглядеть, что у меня в руках. Крыса. Даже не крыса, а так, крысенок. Крысеныш. Подняв обе руки ко рту, я разорвал теплую шкуру зубами и принялся пить кровь, пока она не остыла. Соленая и вонючая, нестерпимо вонючая, в тот момент она была для меня лучше любой, даже самой чистой и свежей воды. Кровь стекала вниз, пропитывая одежду и веревки. Осушив тельце зверька настолько, насколько смог, я отбросил его прочь, правда, так и не напившись, и рванул веревки в стороны. Это не помогло. Тогда я попытался выдернуть руку из веревки. Они были мокрыми от крысиной крови, если бы не это, то мне не удалось бы освободиться. А так, вышло, хоть я и ободрал кожу с рук. С узлами на ногах все было гораздо хуже. Пальцы, мокрые от крови, отказывались слушаться. Но я и с этим справился. Особенно, когда стал помогать себе найденной в кармане трофейной куртки отверткой. Теперь я с чем угодно справлюсь. Поднявшись, на ноги я сделал шаг вперед и упал в кучу разлагающегося мяса, которая когда-то была работорговцами. Перед глазами даже мелькнуло знакомое лицо. - Привет, Слаг, - произнес я. – Что, не ожидал такого, да? Однако, гниющие трупы – не лучшее соседство. Помогая себе руками, я кое-как поднялся на ноги и побрел в сторону выхода из пещеры. Со всех сторон уже доносилось чавканье падальщиков, дорвавшихся до добычи, связываться с ними без оружия не имело смысла. Жаль, наверняка парни из НКР что-нибудь упустили. А меня падальщики не замечали. Зачем им идущий куда-то труп, если вокруг в обилии имеются лежащие? Пустыня встретила меня брызгами солнечных лучей. По левую руку от меня расстилался Нью-Рино,но ход туда мне заказан. Только вот вернуться в Брокен-Хиллз, миновав его, никак не выйдет. Да и нужно ли мне туда? Тот ли я теперь человек? После всего, что пережил? Не знаю. Для меня открыт весь мир. В конце-концов, не каждый день воскресаешь из мертвых. Я сделал первый шаг, будто пробуя песок дороги на то, выдержит ли он меня. Потом еще, и еще, постепенно втягиваясь и зашагал вперед. Мне даже казалось, что иду я уверенной походкой, хотя, на самом деле, мои ноги все время норовили подогнуться и уронить меня на песок. Да и голова с каждой секундой, проведенной снаружи, все тяжелела и тяжелела. Как я в очередной раз упал, уже не помню. *** Зато, когда я открыл глаза, мне открылось шикарное зрелище. Две сочные груди, достаточно большие, чтобы возбуждать мою фантазию, но недостаточно, чтобы ассоциироваться с браминьим выменем. Смуглая кожа, темная ложбинка между ними, набухшие соски. Я бы смотрел на них вечно. Но пришлось поднять взгляд и все же разглядеть лицо обладательницы этой великолепной груди. С первого взгляда понятно - дикарка, хоть признаки вырождения и не настолько сильны, чтобы уродовать ее. Да и ожерелье из крупных камней... Городские женщины такого не носят. Мы находились в палатке из сшитых между собой шкур браминов, помещение было окурено благовониями, но голова от них не болела. Будто бы наоборот, от них становилось даже легче. Наверное, нужно что-то сказать? - Привет. Как тебя зовут? Меня… - проговорил я, пытаясь продемонстрировать доброжелательность. - Тише, тише, - прошипела она, приложив к моим губам палец с длинным ногтем. Длинные ногти редкость для современных женщин. Хотя, такая прекрасная грудь тоже редкость. – Ты не должен был проснуться. Лекарства не сработали. Ты сильный, очень сильный. Но тебе нужно отдохнуть. А потом тебя ждет… Испытание. Последнее слово она произнесла с томным придыханием. Будто тем, кому выпадает на долю испытание, выпала большая честь. - И что это испытание из себя представляет? – спросил я, следка отодвинув голову назад так, чтобы ее палец не мешал мне говорить. - Я не должна говорить, - покачала она головой, но секунду спустя, все же продолжила. – Это будет место, где живет дух. Только один из нас спускался туда, там его гробница. Это было чертовски много лун назад. Еще до моего рождения. Дикарка отодвинула руку от моего лица и, схватив со стола мешочек с какой-то дрянью, швырнула мне пару граммов прямо в лицо. - Спи… - прошептала она. Я провалился в дрему, повинуясь ей. *** Очнулся я в темном помещении. Пол был покрыт толстым слоем пыли, судя по ней, до меня тут не было никого очень и очень долго. Резко встав, я чуть не ударился головой о потолок. Он был всего сантиметров на пятнадцать выше меня. Сзади была дверь из металлических листов. И вот возле нее пыли не было. Видимо, именно через нее меня сюда и привели. Как сказала она? Испытание? Видимо, именно для него меня сюда и привели. И, однозначно, что отсюда меня не выпустят. Значит, нужно идти дальше, так? Проверив карманы, я вытащил из одного из них уже знакомую отвертку. Больше ничего не было. Как ничего не было и вокруг: я даже опустился на корточки и проверил, поползав немного на корточках. Ничего кроме пыли и засохших насекомых, судя по размерам, еще довоенных. Глаза более или менее привыкли к темноте, я поднялся с корточек и двинулся в сторону противоположную той, которая заканчивалась тупиком, прошел мимо деревянного стула, рассыпавшегося от сырости, который, видимо, представлял собой контрольно-пропускной пункт и вышел к лифту. Двери были открыты, кабины не было. Только тросы. Идти было попросту больше никуда. Разбежавшись, я прыгнул, пытаясь зацепиться за трос, однако промахнулся, разминувшись с ним сантиметров на десять, и полетел вниз. К счастью, лететь было не так уж и далеко. Как там говорят, самые опасные падения происходят с высоты своего роста? Мне лететь пришлось чуть больше, правда, приложился я ничуть не менее ощутимо, врезавшись всем телом в металлическую крышу кабины лифта. Пролетел, наверное, этаж, не больше. Схватившись за скобу в крышке люка, я рванул его на себя. Второе падение прошло гораздо удачнее, двери кабины были точно так же открыты, я выполз через проем и оказался в практически точно таком же коридоре, как тот, что был наверху, разве что здесь были хоть какие-то ответвления. Свернув в первое из них, и я удивлением рассмотрел очертания робота-охранника, упиравшегося головой в крышу. К моему счастью, эта штука была деактивирована. Повезло. На всякий случай я вырвал из него провода. Мало ли, включу случайно какой-нибудь механизм, а он возьми и активируй этого громилу. В следующем помещении была генераторная. Я едва не закричал от радости, увидев стоявшие в ряд знакомые «коробки» генераторов. И, разумеется, все обесточено. Но, отвертка у меня имелась, как и все необходимые знания. И через полчаса сосредоточенного ковыряния в металлических потрохах я сумел запустить три из шести. Довоенный бункер озарился мерцающим сиянием люминесцентных ламп в металлических коробках. А в последнем ответвлении находился разложившийся до состояния скелета труп и записи на бумагах примерно той же степени сохранности, разбросанные вокруг. И терминал, светящийся ровным зеленым светом. Я наклонился над бумагами, и принялся перебирать лист один за другим. Не знаю, что я пытался найти там, может быть, пароль к терминалу, может быть историю человека, лежащего здесь. Однако, по большой части это были малопонятные мне выкладки с диспозициями войск, давным-давно потерявшие значение. Так же как и я потерял интерес к ним после того, как третий из листков оказался попросту письмом о том, что местный начальник желал на ужин свиные тефтели. Я перешел к терминалу и, открыв первую же вкладку, почувствовал, как сердце у меня в груди забилось все быстрее. «Я спускаюсь сюда в третий раз. Этот раз будет последним. Слишком уж я стар, чтобы продолжать жить. Хотя, черт с ним, так или иначе, я буду продолжать жить в своих потомках. Я научил их выживать в пустыне, они справятся и начнут жить в гармонии с природой. Сейчас я приму смертельную дозу Мед-Х, только сначала скажу пару слов. Я обследовал этот бункер от и до, строго-настрого запретив соплеменникам приходить сюда. На втором уровне арсенал. В нем есть силовая броня и куча оружия, столько, что, пожалуй, хватило бы на небольшую войну. В нем есть генераторы. Есть станция связи, которая могла бы связаться даже с другим континентом. Я не знаю, кто ты, человек, который читает это. Сомневаюсь, что один из моего племени. Более того, уверен, что это не так. Так или иначе, надеюсь, что мои дети все еще здравствуют. Наверное, ты мародер, так? Обираешь трупы? Так или иначе. Пошел ты». Не очень-то и вежливо. Я принялся копаться в данных и нашел кое-что, что заинтересовало меня гораздо сильнее, чем бредни старого маразматика. Транспортные накладные, путевки, в которых говорится о каком-то бункере на границе с Мохаве, куда перевозят технику на консервацию. Причем, судя по дате, ее перевезли гарантированно. Богатая добыча, мать ее. А потом меня прошиб холодный пот, и я почувствовал себя попросту Богом. Охранные механизмы включали в себя не только роботов в бункере, но и турели сверху. И включив тревогу с этого терминала, я гарантированно убил бы все племя. А стоило оно того? Если я поднимусь наружу, убраться восвояси мне никто не даст. Но если расскажу о бункере с сокровищами? Придется делиться. Руки задрожали от жадности. Силовая броня и арсенал, которого хватит на войну? Войны я развязывать, конечно, не хочу, а вот просто добраться до Мохаве? Хватит. И тогда можно будет захапать сокровище в одно рыло. Между мной и билетом в страну счастья и чудес лежало племя. Дикари они или нет – они живые люди. Да, как и все невежественные люди, они скорее всего глупы, суеверны и задиристы, но можно ли их за это винить? Да, они бросили меня проходить свое идиотское испытание в этих грязных и страшных коридорах, однако прогулка по местам, где ничто не представляло опасности – не такая непомерная плата за спасенную жизнь, чтобы обижаться или, тем более, мстить. Я долго стоял на месте и пристально смотрел из-под нахмуренных бровей на мигающий курсор. Решал для себя серьезную задачку: я не мог оставить такие богатства в забвении, бросив их в пыли на охрану скрипучему скелету. Но стоит ли, например, силовая броня жизни целого племени? Могу ли я вершить суд над невиновными ради арсенала, из которого я смогу вынести максимум три-четыре пушки? Кто знает, может быть мне уготовано обрести тихое счастье у очага какой-нибудь миловидной дикарки, нравы и честь которой не выгорели от яркого неона больших городов? Подвинув к себе кресло, я сбил пыль и сел. Подкатился к столу с терминалами, изучил бумаги, планы и схемы: вдруг можно распечатать арсенал без активации тревоги? Через пару десятков минут я убедился в том, что нельзя. Идиотская система. Будто довоенные инженеры знали, что в будущем мародеры не смогут расхитить их достояние из-за нежелания брать на душу такой груз — нужно быть конченной мразью, чтобы вырезать целое племя. Закрыл глаза. Мир, великий и могучий, полный сотен разных народов, поддался алчности. Целый мир живет по законам жестокости и эгоизма. Чем я лучше? Добрячки умирают в канавах каждый день, заступаясь за неизвестных, а злыдни отращивают бороды, морщины и остеохондрозы в роскошных креслах, дают потомство и строят живущие по десятку лет империи, пусть и на костях. Выбор не из сложных. Мне предстояло оставить свои совесть и человечность, но получить возможности, с которыми я мог бы свернуть горы. Или пару шей – как карта ляжет. Пока что мне везло. Я улыбнулся своей удаче и полному амбиций будущему, набрав первый символ команды активации. Сердце, пытаясь вырваться из меня, больно резануло по ребрам. Я усмехнулся: чего ради переживать, если выбор уже сделан? Доделай начатое – леди Удача любит уверенных. Набрав нужные слова и подтвердив их в меню, я почувствовал, что во мне что-то надломалось. Сердце перестало тревожить меня, колени прекратили дрожать, холод в пальцах рук куда-то исчез — я, кажется, постиг полное спокойствие равнодушного абсолютно ко всему человека. Страх, сомнение и трепет исчезли полностью, оставив опустошенный сосуд с остатками человечности, которые легко будет выбить ярким светом воспоминаний об этом поступке. Теперь я пуст? Можно ли назвать меня злым? Были ли злыми они? Не знаю ответов да и не хочу знать. Уже неважно. В оружейной, в которую я пришел бессознательно, нашлось оправдание: силовая броня и арсенал. Все как по учебнику: вставил ядерный блок, раскрутил вентиль, отчего броня раскрылась мне навстречу, вошел внутрь и надавил на нужный рычаг. Сочленения сомкнулись за моей спиной, замкнув меня в высокотехнологичном гробу. Я сжал пальцы в кулак. Сделал шаг вперёд, сходя с постамента станции обслуживания. На стойках и в шкафах было достаточно оружия, но я взял лишь плазменный пистолет и странно выглядевший дробовик системы булл-пап. Теперь оставалось только нагрузиться патронами, припасами и отправиться в путь по указанным координатам. * * * Через окуляр я смотрел на племя, оставленное позади. В реках крови на улице лежали дикари с разорванными телами, часто без конечностей. Мужчины, дети, женщины – все перемешалось в красном. Некоторые палатки, очевидно, строились прямо на спрятанных в песке шахтах с турелями, потому были расстреляны изнутри. Я представил следующую картину: небольшая семья. У костра старуха и ее взрослая беременная дочь готовят из ящериц известное только им блюдо. В углу вокруг сильного мужчины расселись дети: он объясняет им, держа в руках копье и кремень, как нужно затачивать лезвие. Неожиданно за тонкими холщовыми стенами слышатся выстрелы. Одновременно с этим сшитый из шкур ковер вдруг поднимается с земли. Желая понять, что произошло, мужчина свободной от копья рукой стягивает ковер. За ним оказывается турель. Секунду настраиваются сенсоры, а потом пули разрывают всю семью, окропляя порванные тканевые стены месивом из органов, плоти и горячей крови. Ничего по этому поводу не чувствую. Могу сказать лишь, что этим людям выдался нелегкий день. С минуту я стоял и наблюдал: ничего не происходило, тишина ласкала слух. Неожиданно послышался звук пулеметного выстрела. Через секунды три до меня донесся женский отчаянный крик из слов «Не могу выйти! Помогите! Молю, помогите!». Шмыгнув носом, я развернулся и вразвалку пошел прочь. *** Прошло около двух недель. Две или три встреченных мной толпы рейдеров попросту разбегались при виде человека в силовой броне. Ещё две пришлось слегка проредить. Не так уж и тяжело мне дался путь в эту часть пустыни. Бортовой компьютер привел меня к намеченной цели. Судя по карте, здесь должен был быть склад с довоенными богатствами. На деле здесь стояло целое поселение. Я потратил полдня, наблюдая с холма за ним. С виду оно было самым обыкновенным: два десятка домов, стойла с браминами, ресторанчик, мастерская... Только вот где-то под всем этим находился склад. Не знаю, смогли ли жители попасть в него и знали ли вообще о его существовании, потому я решил выяснить это сам. Судя по тому, что я увидел у ворот, ведущих в город, тут недавно произошла бойня. Здесь лежали чуть присыпанные песком трупы вьючных браминов и раскиданный вокруг мелкий товар, выпавший из поклаж, навьюченных на их массивные бока. Здесь же покоились тела торговцев и их охранников, разорванные попаданиями крупнокалиберных пуль на куски. На бледных лицах застыли посмертные маски: у кого-то озлобленные оскалы, у кого-то выражение боли и страха. В веки широко раскрытых и уже помутневших глаз ветром надуло песок. Оружие не подобрано, сувениры не сняты, ботинки не тронуты, зубы не выдернуты: битва либо еще идет, либо не осталось людей, способных обменять свою честь на мелкий товар для продажи. На несколько метров вокруг были раскиданы широкие кишки брамина. Могу поклясться, что я почувствовал вонь сырого и подгнившего мяса даже через фильтры шлема. Из поваленного на бок животного, обожженного импульсным взрывом, вытекла на раскаленный песок почти пятиметровая лужа уже высохшей крови. На круглом темном пятне лежали изрешечённые крупнокалиберными пулями люди в остатках кожаных курток. В них стреляли из автобуса, который, видимо, был воротами в город. В укрепленном стальными листами корпусе зияла черная дыра от взрыва. В одной из бойниц над окровавленным стеклом, зацепившись за ствол пулемета рукавом, свисала оторванная рука. Я вошел в автобус, он накренился под весом моего доспеха. Встретили меня багровые стены с запекшейся плотью. Мои призраки проснулись, и стены свирепо закричали на меня, напоминая о моем преступлении. Я крикнул в ответ «нет!», и сжал крепче свое оружие. Не сейчас, я слишком близок к цели. Как-нибудь потом с ума сойду. Призраки заткнулись, и только под стальными ботинками хрустело разбитое стекло. У пулемета лежал труп человека в полицейской броне, на груди его сияла звезда шерифа с подписью «Рейнджер». Я сделал глубокий вздох, но, почувствовав смрад, закашлялся. Глаза заслезились, я замотал головой. Моего уха, прямо через шлем, коснулись холодные пальцы. Почувствовав страх, я отпрянул и, развернувшись в сторону обидчика, приготовился выстрелить. В стекле моего шлема отразилась кровь на стене – и ничего более. В ужасе я стащил с головы шлем, бросил его на железный пол и вбежал в город. Треск стекла под моими ногами сменился на хруст латунных гильз, щедро рассыпанных по асфальту. После пережитого минутой ранее, я мог не отметить, что трупы лежали в подчас до смешного глупых позах. Я, видя искореженные тела, захихикал; глаза всё еще слезились. Прошел за баррикады, на бетоне которых люди, упав, расшибли себе головы. Здесь, видимо, была вторая линия обороны. Нападавшие караванщики брали числом – трупов в кожанках было гораздо больше. Я обогнул баррикаду и пошел дальше, улыбаясь исковерканным болью лицам на дороге. Одно из них улыбнулось мне в ответ. Мне больше не было смешно. За поворотом, в подворотне, послышались крики: — Да не убежать тебе от меня, а ну вернись, мразь! – следом раздался выстрел. Я побежал в узкий проем между двумя серыми домами, со стен которых свисали трубы и тонкие острые антенны. Пламя из-под капота остова машины отбивало на темно-оранжевой стене тени двух человек на несколько этажей вверх. На углу тротуара сидел тучный мужчина. Скрипя зубами, он схватился за толстую грудь, продавив жир руками. Кровь сочилась сквозь его пальцы, пропитывая желтую рубашку. Запрокинув голову на складки загривка, он попытался вдохнуть воздух, широко раздувая ноздри. Не вышло. Впав в панику, толстяк зашатался из стороны в сторону, стал истерично подвывать и пытаться набрать воздух ртом. Наконец, обессилев, он отпустил руку и повалился, тряся жирным животом. Коснувшись спиной брусчатки, он тихо захрипел и, кажется, отдал душу. Рейнджер, облаченный в темно-зеленый плащ, обернулся. Увидев, что моя голова не защищена, он вскинул винтовку, прицелившись мне в лицо. — Ты что за птица? – его голос был звонок, молод, но испорчен презрением. — Что ты делаешь здесь?.. Ты один из торгашей? Не знаю почему, но я ответил честно, даже не подумав соврать: — Нет, — помотал головой. — Я пришел сюда в поисках довоенного склада. Я... старатель, который случайно нашел координаты этого места. Подумал, что смогу денег поднять. — Поднять деньжат? Не получится, — он улыбнулся, но ружье не опустил. – Наш генерал вчера подорвал склад. Черт, если бы он это не сделал, мы уже были бы мертвы. Я почувствовал холод. Мое сердце сделало сальто вверх, забилось где-то в горле и стало отбивать бешеный ритм, под каждый удар которого я хотел задавать новый вопрос, - Что сделал? Зачем? Как? И… — Нет времени объясняться, — махнул свободной рукой паренек. – Если ты не с караванщиками, значит, можешь быть полезен. Сейчас пойдем к нам, у нас в мастерско… Выстрел не дал мальчишке закончить. Толстяк держал свой револьвер дрожащей рукой, и выводил стволом в воздухе широкий знак бесконечности. Как он вообще смог попасть? С уголков его губ, застывших в остервеневшей улыбке, на второй подбородок стекала слюна вперемешку с кровяными пузырями. — Пмоги-и, — он протянул руку с пистолетом в мою сторону, его пальцы дрогнули на спусковом крючке. Раздался выстрел, пуля отрикошетила от моего металлического нагрудника. Толстяк выронил оружие. Звук удара металла о металл раздался на весь город оглушительным эхом - Мои люди… На святом диктофоне… Просто нужно… Он дернулся на месте, захлебываясь кровью, и умер. На этот раз точно. Повинуясь последней воле умершего, и желая выяснить хоть что-нибудь, я порылся в его куртке и нашел там диктофон. С трудом нажал слишком большими пальцами на кнопку и стал слушать запись. Угрюмый голос с одышкой, принялся повествовать о произошедшем, делая паузы в несколько секунд между каждым предложением. «Разведчики нашли новый городок на северо-западе. Как говорят, его основали пустынные рейнджеры. Они пришли с далекого севера. Вроде бы Мертвых Земель. Не суть. Суть в другом. Они предложили торговать. У них там много оружия. Им нужна еда, вода. Подозрительно. Туда идти неделю. Сходим один раз. Надо взять больше охраны». Оружие? Оно со склада, это понятно. Но не могли же продать все? «Ну да. Хорошо поторговали. У них довоенное оружие. Плазменные технологии. Чуть лазеров. Нормально вышло. Выгодно. Их там мало. А нам хочется больше. Дураки думают, что мы торговцы. Идиоты. Видимо, путешествие по Мертвым Землям их глаз лишило. Банду Сирен не знают. Мы лучшие в этих пустошах. Нужно раздобыть больше оружия. И будем самыми великими ублюдками. На этих технологиях можно империю построить. Мои ребята ночью смогли найти источник. Богатства рейнджеров. Довоенный склад. Они будут его охранять любой ценой. Нужно собрать всех Сирен. Это будет наш первый поход. Будут еще». Теперь понятно. Это не караванщики вовсе. Рейдеры. Более-менее ясно, что вообще происходит. «Все покатилось. Они как-то узнали, кто мы. И что к ним идет целая армия. Они подготовились. Поставили пулеметы. Засады. Ловушки. Половины ребят лишился. Но мы от них отбились. Пришли на склад. Дело в кармане было. И тут один из них подорвал себя. И запустил какую-то программу. Склад разнесло. В щепки. Нет больше склада. Нет больше моей армии. Осталось всего несколько Сирен. А я отстал от всех и хожу по этому городу. Рейнджеры пытаются добить остатки наших. Мои закрепились в восточной части города. В ресторане с красной вывеской. Но мне не дойти туда. Запомни меня, Бог Пустоши. Меня зовут…» Здесь речь рейдера прерывалась криком рейнджера:«Да не убежать тебе от меня! А ну вернись, мразь!». Я завалился на колени, будто мне подрубили ноги, оставив наколенниками вмятины на старом асфальте. Презрительно посмотрел на темное небо, в смятении и стыде опустил взгляд на свои руки. Это руки убийцы. Мои руки. В горле запершило. Я схватился за шею и стал душить самого себя, кряхтя и рыча. Доведя себя до полуобморока, разжал пальцы и громко закашлял, переходя на рыдания. *** Турели прекратили стрелять. Смрадный дым поднимался с обожженных тел дикарей. Невеста Немо подумала, что всё наконец-то прекратилось, потому выглянула из-за колодца, за которым укрывалась. Она ошиблась: турели снова завелись, и пули разбили кладку из белого камня. На ее плечи грохнулось жестяное ведро, и она закричала, моля о помощи. Мужчина в силовой броне стоял на холме за деревней, безразлично наблюдая за трагедией, в которой был виновен. Услышав женский крик, он спокойно ушел, проигнорировав мольбы о помощи. Охотник по имени Немо был в безопасности. Ему повезло выйти на промысел, когда «духи предков» побеспокоили благополучие его племени. Сейчас он стоял за племенным тотемом, докуда не могли достать сенсоры турелей, и наблюдал за действиями своей невесты, что пряталась за низкими стенами разбитого колодца. Собрав в своей палатке на окраине деревни пару копий и отцовский револьвер, он отправился спасать свою возлюбленную. Час он пытался помочь ей, лишь оттягивая момент ее неизбежной и мучительной смерти. * * * Немо шел по следам человека, которого когда-то спас. Именно он, бродя по своим охотничьим владениям, наткнулся на умирающего мужчину, всё имущество которого составляла одна отвертка. Желая помочь этому человеку, Немо обхватил его за руки и потащил на себе через пустыню. Молодой охотник не считал себя виновным в случившемся. Он не желал никому зла. Но сейчас кипящая в нем ненависть с каждым шагом поражала все его мысли и чувства. Ночью Немо наконец нашел того человека. Мужчина в силовой броне был труслив, потому не вылезал из нее: о даже спал стоя, прямо в ней. Немо изучил броню, пытаясь найти в ней брешь. В итоге он сломал наконечник своего копья, пытаясь просунуть его в щель между шлемом и шеей. Спрятавшись за валуном, он выждал ночь, а на утро пошел следом за убийцей, на совести которого была гибель его племени. Да, Немо не знал наверняка, что произошло в тот день, и виновен ли спасенный им человек в той катастрофе. Но его интуиция говорила именно об этом, а чувствам он привык доверять больше, чем голове – только поэтому он всё еще был жив. * * * Спустя две недели жертва Немо привела его к неизвестному городку. Здесь их пути разделились: охотнику не повезло наткнуться на бегущих от битвы рейдеров, которые взяли его в плен. Впрочем, через день трое из них упали замертво от пуль, выпущенных из спрятанного накануне револьвера, а еще двое умерли в муках, истекая кровью, пущенной из талантливо поставленных ран. Вернувшись в город, Немо стал наводить справки о человеке, которого он потерял. Рейнджеры рассказали ему об этом мужчине. Безымянный скиталец, представившийся старателем, помог вычистить город от рейдеров. Он в одиночку ходил в горячие точки, ломал укрытия и сворачивал шеи. После битвы, он оставил броню рейнджерам в знак своей лояльности к ним и смиренно рассказал о своем прошлом. Он очень жалел о некогда совершенном им преступлении, постоянно клеймя себя убийцей. Он хотел искупления, освобождения своей совести от тяжелого бремени. Рейнджеры предложили ему остаться с ними, чтобы помочь племенам вокруг. Услышав о племенах, он заплакал и отказался. Мужчине предложили соединиться с основными силами рейндежров в Орегонской Пустоши, путь в которые лежал через Мертвые Земли – абсолютно безжизненную и сухую пустыню, преодолеть которую может лишь сильный духом и удачливый. Он согласился и через час вышел из города. Немо, узнав об этом, пошел следом. * * * В центре серого плато сидел мужчина. Он только что прекратил свое путешествие, желая прерваться на сон. Немо застал его за раскладыванием спального мешка. Подойдя ближе, он больно пнул его по затылку, повалив на пыльную землю. Перепуганный мужчина, крутя головой, перевернулся на спину, уперся о землю локтями и уткнулся лбом о дуло револьвера. — Как, — начал Немо, — Как ты смог вызвать духов моего племени? — Я… Не знаю, не понима... Немо ударил мужчину прикладом по голове, оставив неглубокую кровоточащую рану. Немо приказал встать тому на колени. Мужчина повиновался. — Я спас тебя и принес в свой дом, желая помочь. А через десять дней этот дом был разрушен, а родственники убиты. Мне повезло уцелеть, и я благодарен богу за то, что он дал мне шанс отомстить тебе. Ремонтник из Брокен-Хилз понял, кто стоит перед ним. Смотря в глаза дикарю, он признался: — Не удержался от соблазна. Под твоим племенем был склад с броней, оружием. Я мог получить их, но только после запуска системы защиты. То, что ты называешь духами, на самом деле пушки, построенные людьми сотни лет назад. Вам не повезло, вы поставили свой поселок именно на них. Я запустил тревогу, турели вышли из земли и расстреляли твоих родичей. Немо приподнял голову, чтобы ненавистные слезы не посмели вытечь из его глаз. В такой позе его лицо приобрело еще более зловещее и отрешенное выражение, а глаза приобрели красноватый оттенок. — Но я, — мужчина опустил голову, — Осознаю, какой ужасный поступок совершил. Я хочу искупить свою вину… Я помог рейнджерам в том городе, а сейчас иду на север, чтобы попасть на их базу. Мне сказали, что я смогу присоединиться к ним и помогать людям, защищать их и... — Ты правда думаешь, что сможешь искупить свою вину, убивая рейдеров? Немо выстрелил в кисть мужчины. Тот, единожды крикнув, упал на бок. Немо выстрелил еще раз, уже в другую руку. — Кровь с твоих рук не отмыть ничем. Нельзя одним волшебным словом избавиться от преступлений. Нельзя воскресить шестьдесят человек никаким благодеянием. Нельзя искупить свою вину, потому что это не долг, который ты занял в баре. Нельзя сбросить вес вины со своей души, потому что это не мусор, который ты носишь в мешке. Немо готовился к этим словам очень давно. — Но... Это можно принять! Я сделал мир хуже, принес много боли, но я могу принести и добро. Ведь я осознал, что совершил. Я не позволю себе больше этого! И никому другому! — Возможно, ты прав. Но я не за этим здесь. Немо выстрелил в голову ремонтнику из Брокен-Хилз, и его путешествие закончилось.