Дневник одной агонии. Томас Кромвель в Тауэре

Его Величество предлагает ему сделку. Он, Томас, должен покаяться во всех своих грехах при всем честном народе, так сказать, признать все свои преступления и ошибки, взять их на себя и унести их с собой в могилу. Взамен Грегори вернут часть имущества, дадут должность при дворе, а Томасу …Томасу даруют милосердную смерть от топора. Что ж, подумал Кромвель, это щедрое предложение. Его величество так милосерден. И если палач опытен, и рука его тверда и уверенна, Томас ничего не почувствует. Нужно лишь правильно положить голову на плаху, чтобы ничто не мешало рубить чисто. Кромвель почти безотчетно потер шею. Не стоит бояться. Все умирают: молодые и старые, богатые и бедные. Бессмертным не место на Земле. Давным - давно умерли его маленькие дочки - Энн и Грейс, умерла его жена Лиз…Когда они умерли, Томасу хотелось последовать в след за ними, потому что с их уходом словно свет померк в его жизни, будто в пустой темной комнате потушили единственную свечу. Он еще думал тогда: как это возможно – сердце его умерло, а тело продолжает двигаться, просыпаться по утрам и спешить на службу к кардиналу, тело просит есть и пить. Парадокс… «Время лечит, - утешал его тогда кардинал. – Оно исцелит и Ваши раны, Томас. Вы еще молоды, Вы снова женитесь, снова станете отцом». Нет, время не лечит, а лишь притупляет боль, и ничто из слов Уолси не сбылось. Кромвель не стремился к новым отношениям. Его семья умерла, его единственная семья. И жалкие остатки нежности, которые остались в его выгоревшей душе, он отдавал сыну. Да, еще и этим молодым реформаторам – своим воспитанникам и протеже. И еще Анне. «Анна, если бы я только мог повернуть время вспять и все исправить…Если бы только мог»… **** Итак, завтра. Он умрет завтра, 20 июня в 9 утра. Он даже не знал, который сегодня день. Не имея ни часов, ни календаря, он перестал ориентироваться во времени. И только путем нехитрых мыслительных операций смог определить, что раз завтра – 20 июня, значит, сегодня – девятнадцатое. Он еще способен шутить, - усмехнулся про себя Кромвель, Известие о том, что он примет смерть на следующее утро, Томас получил сразу после жалкого завтрака, состоящего их куска хлеба и кружки эля. Оповестили его уже после того, как он поел. Не стали портить ему аппетит. У него есть уйма времени, чтобы подготовиться, завершить все свои земные дела. Первое, что он должен сделать – письма. Завтра перед казнью его навестит его давний друг Кранмер, и Томас отдаст ему эти письма, уверенный, что тот сумеет передать их адресатам. Подумать только, завтра ему придется исповедоваться перед стариной Кранмером, каяться перед ним в своих грехах. Кранмер и так многое о нем знает, а сколько ими выпито эля и вина, сколько роскошных обедов откушано… Томас Кранмер, его давний друг и соратник… «Я буду скучать по тебе…». Как хорошо, что это будет Кранмер, а не Гардинер! Его Величество снова являет свое великодушие, решив не отравлять ему его последние минуты! Однако письма, Томас, письма. Письмо детям: Грегори и Элизабет, чтобы не печалились, не впадали в отчаяние, чтобы верою и правдою до конца дней своих служили государю, чтобы не забывали читать Писание… Его внук! Подумать только, он стал дедушкой, и это изумительный факт до сих пор не был осознан им как подобает. Он стал дедом, Грегори продлил его род, род Кромвелей, передал его кровь дальше, в будущие поколения. Как жаль, что у него нет возможности увидеть своего первого, своего единственного внука… Также необходимо написать сестре и племяннику, взявшему его фамилию взамен менее звучной, как ему казалось, фамилии отца. Где это видано, чтобы кто-то брал фамилию дядьки при живом отце? Но парень шустрый, сообразительный, настоящий Кромвель. Он себя еще проявит… И еще одно письмо, которое он должен написать. Его адресат еще так юн и неопытен, но сколько горя и бед видел этот ребенок! Маленькая девочка с рыжими, как у ее отца, волосами, девочка, потерявшая и мать, и любовь своего великого отца в одночасье. В ее бедах немало и его, Кромвеля, вины. И теперь Елизавете прививают неправильное, несправедливое и жестокое отношение к памяти ее несчастной матери. Но леди Элизабет должна знать правду о ней, об Анне, о том, какой она была…. Пройдет много лет, прежде чем принцесса прочтет его письмо, но она его прочтет – он возлагает на это огромные надежды. Это письмо поможет ему обрести покой, очистить его измученную за годы после убийства Анны душу, снимет с нее тяжкий камень… Письмо принцессе Елизавете. Быть может, однажды, в один прекрасный день она взойдет на престол. Анна так мечтала об этом… **** Неужели рассвет? Ночь промелькнула незаметно, но он управился со всем….А жизни осталось так мало, жалкие часы, минуты, мгновения…. Рассвет! Восход солнца! Когда он в последний раз видел подобное чудо? Воистину стоит умереть, чтобы у тебя внезапно появилось время на то, чтобы увидеть, как это происходит. Ему ведь все время некогда, а тут такая возможность. И никто не мешает просто так стоять и смотреть, как светлеет небо на востоке, как первые лучи восходящего солнца освещают стены Тауэра, заливают их расплавленным золотом. Рождается новый день, а слёзы льются не от грусти, не от обиды, а от внезапного осознания того, как прекрасен этот мир, как восхитительна жизнь сама по себе… Шаги за дверью…Значит, уже пора…