Соединяя наши сердца // Bridge Our Hearts

От Дайчи Сугавара вернулся в своё общежитие поздним вечером, когда холод уже значительно ощущался по всему телу. Зайдя в комнату, он обнаружил растянувшегося на всей кровати Ойкаву, а Иваизуми уже и след простыл. Шатен подскочил на постели, услышав, как открылась входная дверь. На его лице замерло нечитаемое выражение, и Коуши опасался этой давящей, напряжённой атмосферы. Спокойно закрыв за собой дверь, блондин подобрался всем телом. — Как всё прошло? — мягко поинтересовался он. — Мы, — Тоору передёрнул плечом, словно смахнул несуществующую чужую ладонь, — расстались, — шатен шлёпнулся обратно на кровать, раскинув руки и ноги в разные стороны. — Знаешь, мне как-то грустно, но и в какой-то степени… свободно что ли, — бескровные губы растянулись в усмешке, и Суга с беспокойством посмотрел на него. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? — продолжил выяснение парень. Мысль, что у него, должно быть, жар, как пуля, пронзила его разум. — Конечно. Да, я чувствую себя намного лучше, чем в последние месяцы, — Тоору приподнялся на локтях, а его глаза искрились, в них наконец-то появилась жизнь. — Мы должны что-нибудь сделать. Должны… Мы должны сделать что-то сумасшедшее. — Ойкава, — Коуши не успел остановить парня, тот уже стоял около него, — уже одиннадцать вечера, мы просто не можем- — Почему бы и нет? — перебил его шатен. Вопрос прозвучал более серьёзно, чем в любой раз, когда Суга слышал от Тоору подобный тон. Парень натянул через голову свитер, окончательно спутав волосы. — Кто нас остановит? Завтра нет занятий. Нас никто не ждёт. Никаких планов. Мы можем делать всё, что хотим, — обувшись на босую ногу, он посмотрел на Сугавару, который был бы не прочь остановить того. — Мне, правда, кажется- Шатен пристально посмотрел на Коуши, прожигая душу горящим интенсивным взглядом, отчего блондин позабыл все слова, но понял, что Ойкаве необходима эта прогулка намного сильнее, чем он думал. — Суга, — начал он. Голос был переполнен самыми разными эмоциями: от предупреждения и раздражения до нежности и ласки, — пожалуйста. Блондин просто не мог заставить себя сказать нет. Не сказав ни слова, он кивнул, и губы шатена вновь растянулись в улыбке. Коуши позволил утянуть себя из общежития. К тому моменту, как парень опять смог говорить, они уже ехали в автобусе. Ойкава энергично и шумно ёрзал, но по-странному тихо, смотря в окно с вновь обретённым энтузиазмом. Суга желал бы стать таким же. Блондин думал в перерывах между кроткими внимательными взглядами и судорожными вдохами-выдохами, что Ойкава выглядел удивительно красивым вот так. Обычно его манера вести себя походила на мёд: сладкий, тягучий и плавный, он заставлял слова застревать в горле, словно они стали слишком объёмными. Тоору становился ужасным, монстром, который задавал начало во всём, что его окружало, и разрушал это очень изящно, но оставляя после себя пустоту. Он напоминал Коуши чёрную дыру: безбрежную и таинственную, затягивающую всё, что находилось поблизости. У блондина не хватило ни сил остановить себя от этого притяжения, дробящего его на мельчайшие частицы, ни сердца, чтобы запереть его от Тоору на замок. Они ехали добрых сорок пять минут, за которые Суга почувствовал, что уже задремал. Ойкава ни на секунду не переставал излучать энергию, но, когда будил Коуши, был предельно нежен. Проморгавшись, он посмотрел на Тоору, который почти безумно прошептал: — Мы на месте. Быстро выйдя из автобуса, Суга поразился ароматом морского бриза и чистой воды. Ойкава, дёрнув блондина за запястье, потянул его в сторону песка. Коуши чувствовал, как проваливался носками и пятками при ходьбе. Резко стащив обувь, Тоору зарылся пальцами в песок, закрыл глаза и широко и радостно улыбнулся. За ним следом избавился и от своей обуви Сугавара, ощущая ступнями прохладу и влажность. — Что мы здесь делаем? — осторожно спросил блондин. С одной стороны, ему не хотелось прерывать друга, с другой — было очень любопытно. А с третьей, незначительной части его самого, в чём бы он никогда не признался, Суга так же, как и парень перед ним, жаждал чего-нибудь. Ойкава, как будто бы осознав, что он существует по-настоящему, посмотрел на блондина, моргнув. — Мы, — затаив дыхание, произнёс он, — будем смотреть на звёзды. Честно говоря, это совсем не то, что ожидал услышать Коуши. Шатен был такой живой в эти минуты, и что-то простое, подобное наблюдению за звёздами, казалось тому чем-то нереальным. Но рука на запястье блондина медленно двинулась в сторону ладони, нежно прослеживая кончиками пальцев линии. Энергия, исходящая от Ойкавы, заполнила маленький мирок, возникший вокруг них двоих. Тоору стал каким-то мягким, неопределённым, как край нечто необъятного или словно помехи в телевизоре. Взгляд Коуши направился к тёмному небу, усыпанному тысячами созвездий, словно бриллиантами. Ещё никогда Суга не видел шатена таким умиротворённым. Какое-то время оба молчали, и когда Ойкава прервал тишину, его голос звучал по-детски удивлённым. Указывая рукой на созвездие за созвездием, он рассказывал истории о каждом из них. Поразившись его знаниям, Суга вскоре обнаружил, что он был в восторге. В конце концов, между ними вновь установилась тишина. Блондин чувствовал некую наполненность: от океана, хлестающего волнами берег; от неба, распростёршего перед ним свои объятия; от Ойкавы, не давшего ему и шанса двигаться, думать, дышать, проникающего в каждую клеточку тела. Его почти поглотило это чувство, и ему показалось, что он ощутил слабость, головокружение, как в бреду. Продолжая лежать на пляже, Коуши не обращал никакого внимания на шатена, который, казалось, совсем не изъявлял желания сдвинуться с места. Глубоко вдохнув, наполнив лёгкие до боли морским воздухом, он выдохнул, едва почувствовал, как Тоору взглянул на него. Суга похоже не замечал, насколько шальными со стороны выглядели его глаза, но ему было всё равно. — Я скучал по этому, — прошептал шатен. Коуши не был уверен, послышалось ли ему, но его мысли прервались дальнейшим монологом Ойкавы. — Скучал по простому ощущению — чувствовать вещи и быть нормальным. Иметь нормальную жизнь, — на лице появилась кроткая глупая улыбка, которую Суга прежде никогда не видел. — С тобой так невероятно легко. Коуши знал, что не должен был слушать, что это не для его ушей, но не мог остановить себя. Он глядел на Ойкаву, в ответ расфокусированно смотрящего на него. — Думаю, я люблю тебя. Блондин почувствовал, как задыхается, и резко сел на песке. Воздух огнём обжигал лёгкие. Сердце трепетало, словно дикая пташка в клетке, аллюром. Руки мелко дрожали, отчего он зарылся ладонями в песок, чтобы хоть как-то успокоить себя. — Что ты только что сказал? — севшим голосом спросил Суга, подвергая сомнению то, что услышал. Тоору дёрнулся всем телом, как ошпаренный. Щёки побагровели, и парень выглядел уязвлённым и сжавшимся от страха. — Н-ничего! — запинаясь, произнёс он, нервно улыбнувшись и махая руками как тогда, когда они в первый раз встретились, ещё ничего толком не зная друг о друге. — Просто мысли вслух! Морской воздух опьяняет. Я даже не уверен, что говорю, половину времени. — Ойкава, — хрипло пробормотал Коуши, поднявшись на ноги, но не совсем доверяя им, — ты серьёзно? На лице шатена на секунду появилась гримаса отчаяния, и он сглотнул комок, вставший в горле. — В смысле, — взволнованно начал он, — возможно? Сделав несколько шагов к Тоору, блондин взял его ладони в свои руки, прежде чем посмотрел в глаза шатену. — Ты серьёзно, или это всё… Это всё из-за Иваизуми? — Я... — у Ойкавы участилось дыхание так же, как и у Суги. — Мне нужно, чтобы ты был предельно честен со мной, — перебил его Коуши. Первое, что он сказал без запинки. Теперь Тоору был единственным, кто дрожал, избегая смотреть на Сугавару и ловя ртом воздух. — Да, серьёзно, — после нескольких минут молчания вымолвил шатен. Коуши ещё раз посмотрел в медовые глаза, прежде чем притянул парня ближе. Прижавшись губами к устам Тоору, блондин чувствовал, как тысячи взрывов пронзили его тело, не из-за самого поцелуя, производящего эффектное зрелище (шокированный Ойкава, не сдвинувшийся ни на йоту), а из-за того, что Суга наконец-то коснулся его, дышал им, пробовал на вкус, показывая ему свои чувства. Прошло, по крайней мере, секунд пятнадцать, прежде чем до Тоору наконец дошло, и он обнял блондина за талию, оторвав от земли и закружив его. Парни улыбались друг другу, тихо смеясь. Сугавара понял, что Ойкава подразумевал под свободой, когда он оказался в его объятиях. Они целовались бесчисленное количество времени, жадно, сталкиваясь зубами, беспорядочно. Ничто не предвещало хорошего в их поспешности, но это было намного невероятнее. Ему казалось, что он парил в небесах, думал, что, возможно, ему всё это снится, но ему было всё равно. Коуши понятия не имел, сколько прошло времени, пока они не отстранились друг от друга, стоя вместе на пляже, улыбаясь друг другу и зарываясь пальцами ног в песок. Блондин мог бы спеть или станцевать (хотя не был хорош ни в том, ни в другом), он чувствовал себя готовым свернуть горы, но первое, что вырвалось из его рта, было полностью противоположным по настроению. — Так, — сквозь тяжёлое дыхание проговорил он, — что теперь?