Идиллия безмятежная, мандаринная...

— Мама, у меня хорошо получается? — Очень. Деду Морозу обязательно понравится. В этот вечер в семействе Ионовых царила предпраздничная идиллия. Квартира была убрана и украшена в соответствии с новогодними традициями яркой мишурой, замысловатыми гирляндами, подвесными фонариками и объёмными наклейками. Совершенно грандиозная по своим масштабам наряженная ёлка в мигающих огоньках голой верхушкой дерзко упиралась в потолок, грозя его проткнуть. Все подарки куплены, старательно упакованы в непрозрачную шуршащую бумагу и надёжно спрятаны до завтрашнего вечера. А на кухне, в самом центре круглого стола стоял, остывая, свежеиспечённый лимонный пирог, «младший брат» будущего торта, который Женя собиралась печь завтра прямо с утра. Здесь же мама с сыном «раскрывали свой творческий потенциал», а именно — воодушевлённо вырезали из бумажных салфеток белоснежные узорчатые снежинки. Мура, наблюдая за Серёжей, изредка отвлекалась от увлекательного занятия, чтобы улыбнуться. Он, нахмурившись, сосредоточенно работал детскими безопасными ножницами над своим будущим неповторимым шедевром. Но так как терпение, а точнее, нетерпение, он получил в генное наследство от невыдержанных родителей, то очень часто с его губ слетало любимое словечко мамы: «Зараза!». «Хорошо, что хоть не Васина фраза: «Вашу Машу…» — весело подумала Женя, но вслух, повысив голос, назидательно сказала совсем другое: — Серёжа, опять? Ты же мне минуту назад обещал, что больше так говорить не будешь. — У меня некрасиво получилось, — мальчик бережно развернул свою бумажную поделку, горько скривил губы, и завистливо посмотрел на безупречную мамину восьмиконечную ажурную снежинку. — Красиво, — Мура ободряюще погладила сына по светловолосой голове, взяла в руки новую салфетку, сложила её в несколько раз и подала сыну. — Давай будем вырезать следующую, только сейчас этот уголок обрежь, и этот. В дверь отрывисто позвонили и Серёжа, бросив на стол ножницы и снежинку, радостно встрепенулся. — Это папа, да? – и, сорвавшись со стула, резво бросился к входной двери. — Коту же ещё семь часов до дома добираться, — Женя тоже поспешно поднялась, по пути в прихожую бросив недоумённый взгляд на кухонные часы. — Или он в этот раз придумал на МиГе лететь? С него станется… Но пришедшим оказался Физик и, как выяснилось, не с пустыми руками. Он тяжело опустил на пол увесистый пакет с крупными оранжевыми мандаринами, деловито пожал протянутую ладошку маленького Ионова, а Муре подставил щёку для поцелуя. — Фуух, — он принялся разматывать шарф и расстёгивать пальто. — У вас снова лифт не работает, взмок весь, пока дотащил. Слушай, Жень, может ваш лифтёр — террорист? — Не, он дядя Гоша, — возразил Серёжа. — Одно другому не мешает, — убеждённо кивнул Мыцик и вытер лоб. — Благопристойный, ответственный лифтёр никогда не будет заниматься подобным вредительством. Где это видано, чтобы перед праздниками, когда все затариваются продуктами, оставить людей без исправного средства перемещения? — Серёга, ты такой смешной! Что тебя удивляет? Наверняка дядя Гоша уже с утра наступающий Новый год принялся отмечать. Когда ему сломанным лифтом заниматься? — Женя взяла с полки тапочки Сергея и подбросила их ему под ноги. — Ты радуйся, что у нас всего-навсего девятый этаж, а не восемнадцатый или тридцатый. — Мура, сегодня я радуюсь этому, как никогда, — сердечно заметил переобувшийся Мыцик и, рассеянно мурлыча себе под нос что-то невероятно позитивное, отправился хорошо знакомым маршрутом прямиком на кухню. — Кстати, мандарины вам. — Мама, а дядя Гоша как Новый год отмечает? Он хоровод вокруг ёлочки водит и песни поёт, да? — принялся дотошно выспрашивать Женю сын, глядя на неё снизу вверх. — Да, сыночек, — Мура нагнулась, чтобы поднять пакет с фруктами, но её опередил сын. Он сурово отодвинул мамины руки и, пыхтя от усердия, волоком потащил пакет по полу со словами, явно копируя папу: — Я сам донесу. У тебя, как-никак, мужики в доме есть. — Жень, а сейчас пирог можно есть, или сладкое только после ужина? — крикнул ей из кухни Физик. — Мужики… — Мура сокрушённо пожала плечами и пошла на голоса сына и друга. — Серёга, ты мандарины где покупал? На рынке или в магазине? Подожди, чаю тебе налью. Чего всухомятку? Женя попыталась встать, но Сергей её остановил. — Не надо, чай я дома попью. Он положил себе на тарелку дымящийся кусок испечённого по всем правилам пирога (очень мало теста и очень-очень много начинки), взял вилку и подмигнул Муре. — А мандаринами меня угостили. — Да ладно, — Женя окинула недоверчивым взглядом сначала жующего со здоровым аппетитом друга, а потом пятикилограммовый «гостинец». — И кто же выступил в роли цитрусового спонсора? Снегурочка? Физик отрицательно помотал головой. — Нет. Старичок один. Маленький Серёжа перестал самозабвенно выковыривать начинку из своего куска и крайне заинтересованно уставился на Мыцика, который будто этого не заметив, увлечённо продолжил: — Иду я, значит, по проспекту, и тут меня обгоняет дедушка. В красной шубе, шапке, рукавицах, валенках, с посохом, длинной белой бородой и с мешком огромным за спиной. А мешок-то дырявый, вот из дыры мандарины и сыпались. Я пока дедушку догнал, целый пакет насобирал. Услышав подобное, Серёжа изумлённо приоткрыл рот. — Физик, а тебе мама не говорила, что брать чужое нельзя? — очень строго спросила Мура. — Ты ведь не дослушала! Впрочем, как обычно, — Сергей досадливо махнул вилкой, к счастью, в противоположную от Жени и Серёжи сторону и расстроено спросил: — Так продолжать или вам неинтересно? Серёжа укоризненно стрельнул небесно-голубыми глазами на маму и громко ответил: — Интересно! — Поравнялся я, значит, со старичком и говорю ему: «Дедушка, вы тут потеряли», а он мне… — Сергей на манер сказителя русских былин нараспев запричитал: — «Ой, далеко идти, тяжело нести, а свою тройку лошадок я в лесу припарковал. Отнеси-ка ты сам, мил человек, эти мандарины Серёже Ионову». Ну, вот я и принёс! Только… — Сергей сделал печальное лицо, — не спросил я, кто это был. Серёжа даже не нашёлся, что сказать, возмущенно онемев от взрослой недогадливости. И мама говорит, что дядя Физик очень умный?! Да как?! Как можно было не узнать… — Дядя Физик!!! — раздосадовано завопил мальчик. — Это же Дед Мороз был!!! — Не может быть, — Сергей расстроено ахнул, и округлил глаза в притворном изумлении. — А ты уверен? Но у Серёжи не было времени на долгое, подробное разъяснение очевидного. Он соскользнул со стула и стремглав кинулся в прихожую с криком: — Мама, дядя Физик, бежим быстрей! Дедушка Мороз старенький, мы его быстро догоним и ещё мандаринов возьмём! Мыцик, живописно представив, как они будут ловить Деда Мороза, и экспроприировать у него фрукты, трубно расхохотался. Женя тоже охотно рассмеялась. — Серёга, в который раз убеждаюсь: тебе не в спецназ надо было идти, а в артисты! Слушай, в какой-то момент даже я поверила в бескорыстного, щедрого дедушку! Только как ты сейчас будешь выпутываться? — Да всё так же, — посмеиваясь, благодушно отмахнулся Мыцик, поднялся из-за стола и нравоучительно внёс небольшое, но важное исправление. — И не выпутываться, а придумывать очередную «легенду». — Уже есть идеи? — Разумеется, — Физик недолго поразмышлял и с апломбом заверил Женю:  Мы, разведчики и кандидаты наук, парни такие! Чтение человеческих душ? Здесь в своей я стихии. Они успели перехватить Серёжу, когда он, звеня ключами, пытался открыть входную дверь. — Серёжка, послушай, — уже добрых десять минут терпеливо втолковывал Физик, сидя перед мальчиком на корточках. — Дед Мороз жадных детей не любит. Узнает, что ты ещё хочешь мандаринов, придёт, и эти заберёт. Как тебе? Нравится такой расклад? Маленький Ионов недовольно нахохлился, уныло надулся, и помотал головой, правда, не без внутреннего сопротивления. Наверно, Женя никогда не перестанет восхищаться другом. А ведь из него вышел бы непревзойдённый учитель. Не преподаватель, именно учитель, от слова «учить». Он упорно вдалбливал информацию до тех пор, пока не удостоверялся, что правильно разложил «ученику» знания на необъятных просторах его мозга. Всё это Мура уяснила на собственных примерах, а их было немало. Вот, например, из «крайнего». Она, не подумав, чем ей подобное грозит, обмолвилась, что до сих пор не может запомнить, чем отличаются гласные буквы от согласных. И услышала нестрашное: «Всего пара тренировок, и ты в фонетике будешь разбираться лучше, чем доктор наук». Серёга успокоил, а она, доверчивая кошка, поверила! Ага, «пара«… Нет, теперь Мура действительно знала разницу между гласными и согласными, и заодно — между звонкими и глухими звуками, только ведь она была уверена, что «пара тренировок» — это штук, а не десятков… — Я Деду Морозу «спасибо» скажу, — Серёжа упрямо сделал шаг к дверям. — Завтра скажешь, — Мура без особых церемоний развернула сына в сторону их с Котом комнаты. – Иди, возьми в шкафу книжку, ту, толстую, ещё один стишок выучим для Дедушки Мороза. А мы с дядей Сергеем тебя на кухне подождём. Женя щёлкнула кнопкой чайника и, ласково взлохматив Сергею макушку, села напротив него. — Физик, когда ты себе кого-нибудь найдёшь, чтобы я со спокойной душой могла тебя из рук в руки передать? — Думаю, не раньше, чем вы с Котом до второго ребёнка созреете, — почти ультимативно ошарашил её друг. Было бы чем, Мура обязательно бы поперхнулась. — Ни за что! Для меня Пригов, после того, как я из декрета вышла, чтобы с вами на задания не отпускать, персональную должность придумал, — и Женя её ядовито озвучила. — «Самая главная из наиглавнейших помощниц начальника КТЦ», в обязанности которой входит составление отчётов для Генерального Штаба. Почерк у меня, видите ли… — она яростно зашвырнула кондитерскую лопатку в мойку, — каллиграфический! У нас компьютеров больше, чем сотрудников, а я, как дура, доклады от руки ваяю! Меня, Муру… — вслед за лопаткой шумно последовали чайные ложки, — в КТЦ запереть! Электрический чайник, закипая, сочувственно побулькал и понимающе отключился. — А родим второго, Пригов, чтобы я ручкой не поранилась, поручит мне рубашки гладить, как и мечтал Кот? Хотя нет, — Женя язвительно всплеснула руками. — Я ведь утюгом могу себе руки обжечь! — Ну, тогда, Женька, тебе остаётся лишь одно, — уверенно заявил Физик. Мура подозрительно поинтересовалась: — И что же? — Пригову для его пейзажей на палитре будешь краски смешивать. Справишься? — Типун тебе на язык! — На этот? — Мыцик, дразня её, высунул язык. От дальнейшего возмездия «дядю Физика» спас Серёжа, нетерпеливо прокричав из комнаты: — Мама, я книжку не могу достать, даже на стуле не достаю. Я стихи достал, а там ещё есть большая книжка. Это сказки? Мура позеленела. — Это же «Камасутра», подарочное издание, в кожаном переплёте! Друзья Кота по училищу нам на свадьбу подарили! Всё руки не доходили перепрятать! Но она высоко… — Да помогите же мне!!! — раздался просящий возглас Серёжи. Женя бросилась в гостиную. — Какое, оказывается, у меня было безопасное детство. Чиполлино, Буратино, Тотошка… — философски рассуждал Сергей, прислушиваясь, как Мура пламенно убеждала сына, что, дескать, эта книга совсем неинтересная, и поэтому она уберёт её так высоко на антресоли, куда даже дядя Физик не дотянется. — Это что же выходит? — Физик мрачно призадумался. — Я женюсь, родится у меня ребёнок, и года через четыре мне придётся свои суперсекретные разработки для Министерства Обороны «Саморегенерация взрывчатых веществ с использованием принципа действия скатерти-самобранки» на антресоль запихнуть? Кстати… — прошептал Сергей, предварительно удостоверившись, что в кухне находится один, — зря все думают, что живая вода — несуществующий сказочный атрибут. Вот у Кота, например, на этот счёт имеется совершенно диаметрально противоположное мнение, подтверждённое личным опытом…