Уроки выживания в дикой природе.

В самом начале своей жизни ребёнок окружён заботой и вниманием взрослых, его любят, холят, лелеют.       Родители переживают за каждую царапинку, внимательно следят за здоровьем малыша, и стоит только тебе заболеть, все носятся с лекарствами, суетятся, ведь самое главное, чтобы он не плакал, был здоров и счастлив. И как только ты начинаешь улыбаться, все окружающие улыбаются вместе с тобой. И тогда, в душе этого, пока что совсем маленького безгрешного существа, начинает образовываться крохотный лучик света и тепла. Ребёнок начинает осознавать, что значит быть счастливым и, что на самом деле дарить счастье другим это совсем несложно. Главное, заботиться об окружающих тебя людях, не делать им больно. Но проходят годы, ребёнок взрослеет и с каждым годом все больше и больше замыкается на себе. Становиться эгоистичнее. Забота родителей кажется тебе совсем лишней, это начинает раздражать, а мнение сверстников гораздо важнее и значимее, чем мнение родителей.       «Они совсем ничего не понимают. Сейчас другие времена, нравы, они просто совсем отстали от жизни» — думаешь ты. Времена на самом деле всегда одни и те же, но в силу возраста ты этого не осознаешь. Во все времена, самыми главными людьми в твоей жизни считались, считаются родители. Это те самые люди, которые подарили тебе возможность жить. А что может быть важнее жизни? Что такое жизни и зачем она нужна?       Есть такие эгоистичные люди, решающие свои проблемы самоубийством. Никогда не уважала их. Они не хотят бороться с трудностями, преодолевать их. Они сдаются. Сразу. Даже без боя. Один выживший самоубийца признался, что «когда ты уже сорвался и летишь вниз с крыши, понимаешь, что все проблемы решаемы, кроме одной — ты уже летишь с крыши». Я всегда пыталась решать свои проблемы самостоятельно, без чьей-либо помощи. Жизнь всегда полна препятствий, но они нужны нам. Без них человек не сможет воспитать в себе полноценную личность.       Так все-таки, что же такое жизнь? А смерть? Я сталкивалась со смертью всего один раз, когда умерла моя бабушка. Да, мне было грустно и больно осознавать, что её больше нет. Тогда моя мама сказала мне:       «Она всегда будет с тобой. В твоём сердце». Тогда я начала воспринимать смерть как обычный биологический процесс, без которого никак не обойтись. Ошибка была в том, что я стала также относится и к жизни. Не сказать, что безответственно, скорее равнодушно.       Но это было до того, как я столкнулась со смертью лицом к лицу. Когда я услышала звуки выстрелов и звон стекла, меня охватила паника. Я попыталась взять себя в руки и успокоиться, как нам говорили на уроках ОБЖ.       Но знаете, чертовски трудно успокоиться, когда одно неверное движение — и ты труп. Я попробовала сосчитать до десяти.       Раз. Я быстро вскакиваю с маленького коричневого кресла, купленного моими родителями относительно недавно.       Два. Быстро сажусь на корточки и прикрываю голову руками.       Три. Пытаюсь найти глазами относительно безопасное место.       Четыре. План бегства не удался, на лестничной площадке слышны чьи-то крики, ругательства и топот множества крепких ног.       Пять. Ничего не соображая, ухожу за Захаром, ведущему меня на балкон — самое небезопасное место в доме.       Шесть. Кажется, я поняла, чего хочет Захар. Старая, Богом забытая пожарная лестница — наш единственный путь на свободу.       Семь. Преступники, а я не сомневаюсь, что это они, заметили нас. Рядом с собой я слышу звонкий звук железа.       Восемь. Свист пуль у меня над ухом, уже никак не придаёт мне уверенности. Крепко держу за руку Захара, кажется, он знает, что делает. Страх завладел мной.       Девять. Из-за слабого здоровья на физкультуре в школе мне нельзя сдавать бег на большие дистанции. Теперь я об этом безумно сожалею.       Десять. Заворачиваю за очередной старый гараж. Поворот. Ещё один. Пробежав метров десять, мы наконец-то забежали в очередной гараж, и парень запер большую железную дверь. Я, тяжело дыша, осматриваю старое помещение. Повсюду инструменты, материалы, даже парочка станков, видимо это мастерская. Стол, стоящий у дальней стены, завален старыми бумагами и покрыт толстым слоем пыли. Не выдержав, я громко чихаю. Захар резко и грубо закрыл мне рот левой рукой.       Значит, мы ещё не оторвались. Свет в мастерской исходит только от маленькой щёлки между дверями, но этого достаточно, чтобы осмотреться. Я заметила шкаф, стоящий у противоположной стены. Я не знаю, что там находиться, а моя привычка лезть, куда не надо, почему-то молчит.       Наконец-то рука, зажимавшая мне рот, расслабилась, и парень облегчённо выдохнул. -Что происходит? Кто эти люди и почему они так хотят нас убить? Вышло как-то жалко. Если бы мы не были в опасности, я бы была в ярости и орала на парня. Мне страшно. Моё сердце бьётся как сумасшедшее. Я прижала руку к своей груди. Тук-тук. Тук-тук. Стучит. Значит, ещё жива.       Я медленно села на пол. Ещё в далёком детстве я считала, что девушка не должна плакать прилюдно, потому что это выглядит жалко. Хотя бы не при мальчиках. Хуже нет, когда тебя жалеет парень.       Но сейчас, как бы я не сдерживала себя, все мои внутренние эмоции и переживания дали о себе знать. Мои горячие слезы стекали по щекам, шее, пропадая где-то за футболкой. Мне было все равно, лишь бы выплеснуть эту боль.       Когда я успокоилась, то почувствовала внутреннее опустошение. Спустя какое-то время меня сморил сон. Последнее, что я почувствовала, были чьи-то тёплые руки на моих плечах и лёгкий приятный аромат мужского одеколона.