Гуманист

So please, I know you, baby I know you, baby - Учиха-семпай… Итачи поправил очки и с абсолютным вниманием посмотрел на красневшую перед ним девушку. Он заметил ее еще вчера, когда она так и не смогла подойти к нему. - Я… - девушка, зажмурившись, протянула ему конвертик и склонила голову. Итачи с доброй полуулыбкой посмотрел на ее руки, уже думая, как бы максимально вежливо отказать, проявляя при этом все свои психологические навыки. - Э, - хриплый низкий голос вывел его из меланхоличной задумчивости. В пяти шагах от них стояла хулиганка, самая главная задира и вообще бой-баба всей школы. Канаме была полноватой, низкой, но такой сильной, что ее боялись все, иногда даже сами учителя. Красивой она была или нет, было неясно, ибо красилась она всегда как в последний раз. А одевалась так, будто собиралась за пять минут до выхода. Что она нашла в Итачи и почему липла к нему постоянно, оберегая «свою территорию», оставалось загадкой для всех, включая самого Учиху. - Слышь, я не поняла, ты чё тут забыла, швабра плоскогрудая? – Канаме шла неспешно, засунув руки в карманы, давая время девушке сообразить, что к чему, и свалить с места преступления. Итачи и сам насторожился, от души пожелав, чтобы его поклонница уже спасалась бегством. Однако девчушка была другого мнения. Выпрямившись, сдвинув брови к переносице и загородив парня худеньким телом, она смело сказала: - Да как ты смеешь подходить к Учихе-семпаю, - ее карие глаза полыхали огнем справедливости. – Ты же не достойна даже мизинца его! Б…бегемотиха! Канаме замерла, не изменившись, однако, в лице. У тех, кто стал невольным свидетелем этой сцены, просто отвисла челюсть. Зная характер Канаме, все понимали, что бандитка не оставит от этой девочки и мокрого места. Итачи, предчувствуя беду, тронул девушку за плечо, намекая, мол, погеройствовала и хватит. Но та оказалась на редкость упрямой. - Я не отдам тебе Учиху-семпая! – ее решимости сейчас бы хватило даже на то, чтобы дать бандитке сдачи, как думалось самой поклоннице Итачи. Канаме исказила рот в усмешке и неспешно продолжила идти. По коридору стало настолько тихо, что каждый слышал собственный стук сердца. Все боялись реакции этой чокнутой и непредсказуемой школьницы, но всем было интересно, что будет дальше. Девушка приблизилась вплотную к новоявленной поклоннице Итачи и, возвышаясь над ней на полголовы, толкнула ее грудью. - Еще раз подойдешь к нему, пеняй на себя, - по-доброму сказала Канаме. – А увижу твое рыло вообще, утоплю в туалете. Мужском. - Ну и оставайтесь вдвоем! – решимость ее растворилась, и поклонница убежала. - А ты, дивизию твою, рот разинул, тебя тут увести хотели, а ты даже сопротивляться не пытался, - полным презрения голосом сказала Учихе Кана. – А вы хера тут столпились? – волком глянула на толпу, которая под ее взглядом мгновенно рассосалась. - Ты не должна себя так вести, Тидори-сан, - серьезно сказал Итачи, поправив очки. - С каких щей-то? – фыркнула та. – Смотреть на то, как тебя уводят из-под носа и радоваться, штоль? У меня одно сердце, и мужик будет один. Ты. Так что смирись. - Тогда Тидори-сан рискует остаться старой девой на всю жизнь, - с вежливой улыбкой заметил ей Итачи. - Ты чё, самый умный тут, штоль? – от адреналина, внезапно подскочившего в крови, у нее на мгновение потемнело в глазах. – Я тебе ноги сломаю и на своем горбу утащу из твоего дома. Чё ты там весишь – килограмм пятьдесят. Пф, да у меня мешок с картошкой больше весит, чем ты. Так что не ерепенься, Учиха, ты мой и точка. Сообщи, когда домой пойдешь – я твою сумку потащу. Могу еще до кучи тебя сверху кинуть, мой сладенький, - и, пошло подмигнув ему, ушла восвояси, засунув руки в карманы. Итачи лояльно относился к любому человеку, понимая абсолютно каждого и желая всем искреннего счастья, именно поэтому он и отклонял любые поползновения в его сторону. Но с настойчивыми «ухаживаниями» этой девушки он ничего поделать не мог. Это еще хорошо, что она его в постель не хотела затащить, а просто пока что огораживала «свою территорию» от остальных. Что будет, когда она его завалит в какой-нибудь глухой аудитории, Учихе думать не хотелось. То, что он будет кричать, он уже подозревал. Итачи вздохнул от нелепости ситуации и, поправив очки, пошел в свой кабинет. Все же какая-то нелепая пара у них получалась. Определенно тут что-то должно быть совсем не так. *** Задержавшись в библиотеке, Итачи совсем забыл, что должен был предупредить об этом Канаме, как она и просила. Но ведь, в конце концов, они же не пара, чтобы он ставил ее в известность, куда и зачем идет. Глаза устали и от очков, и от неяркой лампочки, которая делала желтыми белые листы книг. Учиха, устало потерев переносицу, вышел из школы и направился домой по привычному маршруту. Очки он не снял, потому что со зрением в минус пять он рисковал пересчитать лбом все столбы на улице. И из-за усталости он как-то упустил тот момент, когда толпа со скамьи, мимо которой он проходил, тихо встала и, помахивая дубинками, пошла за ним. Ограбить такого пай-мальчика казалось делом времени, Итачи, к тому же, не выглядел устрашающе или грозно. - Эй, слышь, парень, - сказал один из них, заставив его обернуться. Половина тем временем по традиции окружила Итачи, зайдя сзади. - Вы это мне? – Учиха без страха глянул на них, уверенный, что любой конфликт можно решить дипломатическим способом. - Закурить есть? – уже растягивая полные губы в широкой ухмылке, предвкушая хороший куш, хмыкнул главарь. - Нет, я… Итачи не успел договорить, как удар дубинкой сотряс его тело. Удар, впрочем, был не сильный, ибо выглядевший тщедушным парень грозился помереть, едва на него не так дунешь. Очки упали, и сделавший шаг вперед, чтобы удержать равновесие, Итачи наступил на них и раздавил. А дальше толпа накинулась на него… Бы. - Какого лысого черта?! – полный ярости крик раздался позади парней, и троих из них смело на асфальт от удара монтировкой. Канаме, будучи ниже их всех, ловко уклонялась от ударов и била в самые болезненные точки, будто уже не первый год участвует в таких драках, что, впрочем, было неудивительно. Ей даже досталось, но как-то вскользь, отчего она еще больше взбесилась. А увидев разбитые очки и нос Итачи, озверела окончательно. Учиха только молчал и, зажимая нос, щурился, видя в неверном свете фонаря один бешеный силуэт, раздающий удары направо и налево. Грустно вздохнул, понурив голову. Вскоре парни, побросав все, что у них было в карманах, свалили с плачем и ранеными товарищами восвояси. Тидори, отбросив монтировку, присела рядом с Итачи, обеспокоенно заглядывая ему в глаза. - Ты как? – хмурясь, спросила она. – Нос сильно болит? Очки, поди, придется новые покупать… Ниче, пойдем купим – нам пожертвование на фонд жертв от хулиганов оставили, хе-хе, - с каким-то злобным весельем сказала девушка. - Я и сам могу за себя постоять, - нашарив по памяти влажные салфетки в своей сумке, вежливо заметил Итачи. - Так и стой, - фыркнула Кана, пожав плечами. – А я пока набью им рыла. Ах да, уже набила. Встать сможешь? - Да, - поняв, что от ее безграничной заботы никуда не деться, юноша поднялся, ощущая боль в спине. Нет, он определенно был ей благодарен за спасение, но ее методы были совсем не гуманными. Канаме собрала все кошельки с часами и, устроив их в своих глубоких карманах, подхватила сумку Итачи. - Отлично. Держись за меня, - сказала она ему. – Я тут близко живу, квартиру снимаю. Семье позвони, скажи, что переночуешь у девушки. Пусть порадуются. Вообще она права, и Микото, которая до сих пор подозревала сына в левых связях синего цвета, обрадовалась его сообщению, как будто он уже родил ей внука. В квартире Каны было излишнее нагромождение мебели, как посчитал сам Итачи, наткнувшись сослепу на диван. - Ты садись, садись, - сама толкнула она его туда, ставя его сумку рядом и уходя на кухню. – Я сейчас ужин разогрею. - Ты одна живешь? - Ага, предков нет, бабка старая в деревне осталась, так что я тут сама о себе забочусь, - откликнулась из кухни девушка. Учиха, скромно сидя на краю дивана, щурился, держа в руках разбитые очки и чувствуя, как болят спина и нос. А еще ему в голову почему-то пришла мысль, что теперь он выглядит не так красиво, и любить его не за что. Очки придавали ему какой-то шарм, а теперь он близорукий урод. Огорчился. - Ты чё такой кислый? – пришла Тидори с подносом еды. - Не понимаю, почему ты возишься со мной, - поделился он с ней своими искренними мыслями. – Я… - Ой, успокойся, - фыркнула девушка. – Ты моя личная прихоть, так что не утруждай себя мыслями о том, какого лысого ежа ты мне нравишься. Потому что. Ответ устраивает? - Нет, - качнул он головой, расстраиваясь еще сильнее. - А меня да. Ешь давай. Потом в ванную пойдем, - уходя в спальню, возвестила она его. - Вместе? – поднял брови Итачи, вглядываясь в ту сторону, куда ушла Кана. - Конечно. Я потру тебе спинку и сделаю массаж с эфирным маслом, чтобы спина прошла. Думаешь, я не заметила, как ты морщишься от боли? Вот с... - хотела она ругнуться, но, видя и без того расстроенное лицо Итачи, договорила: - Нехорошие люди, - и зло добавила: – Они у меня еще станцуют лебединое озеро за то, что пристали к тебе. - Думаю, я сам виноват, - пытался оценить ситуацию объективно Учиха. - Чем виноват-то? Что поздно домой шел? Я каждый день до трех утра гуляю, потому что город красивый только ночью. И чё? А ничё. Виноваты только те падлы, которые к тебе пристали, - Тидори вернулась в гостиную, переодевшись в домашний халат, который был ей строго по талии, так что оказалось, что она гораздо стройнее, чем хочет быть. Но Итачи было этого не видно. - Я прошу тебя больше не связываться с ними. Канаме молча посмотрела на него. Мрачно фыркнула. - Эх, не понять мне твоей любви к людям. Но так и быть. Пусть радуются, что спасены. После ужина девушка повела гостя в ванную. На его протесты о том, что он не хочет раздеваться перед ней, отвернулась, давая ему время. Итачи помолчал, разделся и залез в ванну. Горячая вода расслабляла, но не настолько, чтобы забыть, где он находится. - Всё? Закрыл всё, шо тебя смущает? – закатывая рукава халата и беря с полки гель для душа и мочалку, фыркнула девушка. Затем, подумав, отложила это в сторону и, капнув на руки эфирного масла мяты, подошла к Учихе. – Вот ты спрашиваешь, за что я тебя так люблю, - неспешно проговорила она, касаясь его кожи ладонью. – А мне нравятся такие нежные пай-мальчики, стройные как тростиночки. Потому что моими короткими руками я смогу обнять только такого мужика. Понимаешь? - Не совсем, - чувствуя, что запах эфира начинает действовать успокаивающе, ответил Итачи. - Вообще-то это больше в мужском характере, но я по папе мужик, так шо мне можно, ха-ха, - "пошутила" она, сама посмеявшись. Итачи чуть улыбнулся и почувствовал, как хочется спать. Он зевнул и прикрыл глаза, решив, что здесь ему нечего бояться. Канаме, увлекшись, помыла его, оставив личное пространство нетронутым, если вы поняли, о чем я, и, заметив, что он задремал, присела и, оперевшись о край ванны, тихо сказала: - Добрее тебя в этом мире я не встречала людей. Помолчала, боясь коснуться его белокожего плеча, словно это мираж и исчезнет, если его потревожить. - Я бы жизнь положила, чтобы защитить тебя от любого зла, которое есть в этом мире. Судорожно выдохнула и поднялась на ноги, уйдя в спальню за халатом. Итачи открыл глаза и вперил взгляд в голубую плитку. В его голове было слишком много мыслей для такого момента. Затем закрыл глаза и уже точно уснул. *** Юноша проснулся в мягкой постели с цветастыми простынями, пододеяльником и наволочкой. Было тепло, уютно, и совсем не хотелось вставать, к тому же все равно была суббота. Итачи лениво протянул руку к прикроватной тумбочке, где у него всегда лежали очки и надел их. Удивился. Огляделся. Так, стоп. Вчера на него напали хулиганы, разбили очки, его спасла Кана, и эта комната явно не его, следовательно, он все еще у нее дома. А значит, она как и обещала, купила ему очки. Кстати, спина прошла. И нос лишь едва болит. С подносом еды вошла Тидори. Макияж она смыла, так что стало видно, что она вполне себе миловидная и скромная на вид девушка с добрыми глазами. Учиха даже немного удивился таким переменам. - А, проснулся, здравствуй, - она была в халате и сонная, словно сама только что встала. Но ведь спать вместе с Итачи, по утверждению его младшего брата, было совершенно невозможно, ибо он забирал все одеяло себе. – Чего так смотришь, - фыркнула Канаме. – Я спала в гостиной на диване. Ко мне пришел мой любимый мужчина, как же я не предоставлю ему все лучшие условия для отдыха? - Сколько я тебе должен за очки? – решил сразу перейти к делу Учиха, ибо чуть смутился от ее слов, да еще и припомнив ее вчерашнее признание. - Это твои. Их привез твой брат. В ответ на ее слова в комнату вошел Саске. Итачи же, увидев любимого брата, и обрадовался, и расстроился. Мелкий был немного напуган, но, увидев, что с его дражайшим братом все хорошо, выдохнул. И тут же рассердился. - Брат, ты совсем уже без головы, - начал выговаривать он ему. – Как можно было вот так пойти ночью, а? А если бы никто не помог? Так ты меня любишь, да? - Саске… - хотел сказать было Итачи, но мелкий тут же забрался с ногами на постель, кинувшись ему на шею. - Не делай так больше, - тихо сказал он. Тидори молча разлила чай по кружкам и поставила на кровать столик как в больницах. - А мама знает, что со мной случилось? – вспомнил Итачи. - Нет. Кана позвонила, все рассказала и попросила никому не говорить, чтобы взрослые не волновались. - Тогда мы сейчас же уйдем, чтобы нас обоих не хватились дома, - с улыбкой сказал Итачи. – Иди собирайся. Саске убежал, а старший, пригубив чай из пиалы, поставил ее обратно на поднос и откинул одеяло, ставя ноги на пол. - У тебя нет пароля на телефоне, так что я им воспользовалась, чтобы позвонить ему. - Ничего страшного. - Хороший пацан, - сказала свое мнение Тидори. – При должном воспитании из него получится второй ты. - А если при не должном? – посмотрел он на нее. - Наркоман, убийца и предатель, - пожала плечами та. – Он ведь у тебя неопределенный по характеру. Что ему скажешь, то и будет делать. Куда направишь, туда и пойдет. Не угадаешь с направлением, и все, считай, потерял брата, - взяла поднос и ушла. Итачи, задумавшись над ее словами, поднялся с кровати и, подойдя к креслу, где лежала его одежда, принялся одеваться. Саске уже ждал его у дверей, рассматривая полностью собранный паззл, поставленный в рамочку и повешенный на стену. Он был полностью серебристого цвета. И все. И это приковало взгляд младшего Учихи так, словно там была изображена Джоконда. - Аккуратнее будьте, сегодня обещали дождь с грозой, - флегматично сказала им на дорожку Тидори, сложив руки под грудью. - Увидимся в школе? – глянул на нее Итачи, выйдя на площадку. - Разумеется, - пожала та плечами и закрыла дверь. Братья молча шли по улице домой. Действительно, сгущались тучи. - Итачи, - тихо позвал его Саске. - М? – вынырнув из омута своих мыслей, посмотрел на него старший. - А ты ее любишь? – застенчиво улыбнулся он. - Не знаю, - искренне признался тот. - Вот вы взрослые странные, - надулся Саске. – Ты ведь с ней спишь в одной кровати, как мама с папой, тогда и живи с ней. И еще говоришь, что не любишь. - Я этого не говорил, - быстрее, чем сообразил, возразил Итачи. - Приду – все маме расскажу. - Как хочешь, - эхом откликнулся Учиха-старший и оглянулся, но они уже давно шли по другой улице. *** Снова школа, и снова Канаме в своем боевом раскрасе, который скрывал все ее добрые черты лица. Итачи, думавший над ней и над ее чувствами все выходные, встретил этот макияж с грустью в душе и как обычно непроницаемым выражением лица. И, конечно, первое, что он услышал, это поток таких ругательств, что оставалось только морщиться и грустить. - А, Итачи-сан, - обернулась она к нему, держа за грудки одного из парней, с которыми только что ругалась. – Узнаешь этих молодцов? Учиха присмотрелся: и, правда, это были те самые пятничные отморозки, которые решили его ограбить темным вечером. Он посмотрел в глаза Канаме и ровно сказал: - Нет, я их не знаю. Тидори расплылась в улыбке, скалясь. - Итачи-сан пощадил вас, поэтому я изобью вас не до полусмерти. - Стерва! – на нее справа кинулся кто-то из вставших с пола. Отбросив главаря, она ногой отпихнула нападавшего. Тут же на нее со спины хотели напасть, но каким-то образом Итачи сумел среагировать быстрее, чем подумал. Сграбастав девушку к себе, заставив ее успокоиться, он оглядел шайку с полным презрением в темных глазах и сказал: - Брысь отсюда. И чтобы я вас близко около нее не видел. Неведомая Сила, мужественность и чумовая брутальность, которые до этого спали в нем, проснулись именно сейчас. Поэтому, побоявшись дальше влезать в конфликт с этими двумя, парни растворились в глубине школы. Стайки ребят, стоявших у окна, молча обалдевали, не зная, к чему это все сейчас было. - Что ж, Итачи-сан, - Тидори, повернулась к нему лицом, стоя близко, насколько это было возможно. Школьники замерли. – Это было очень даже неплохо с вашей стороны. - Ты зовешь меня на "вы" после того, что между нами было? – с лукавым блеском в глазах произнес Учиха. - У меня такая короткая память, прям на два килобайта, напомните, а, - с вызовом посмотрела на него, закусив губу, сама того не замечая. В ответ Итачи склонился и поцеловал ее. Все, кто это видел, едва не лишились чувств: самый добрейший парень школы и бандитка, наконец, объединились в тандеме. Поклонницы Учихи, стайкой вертевшиеся где-то позади, выронили все конвертики и от шока не могли произнести и слова, как, впрочем, и все остальные. - Вспомнила? – оторвавшись от нее, спросил Итачи. - Кажется, - пожала та плечом, играясь с ним. – А приходите сегодня ко мне домой, Итачи-сан. Мы повторим то, что уже было. Парень склонился к ее уху и тихо сказал, так, чтобы слышала только она: - Но для начала я смою с тебя эту краску. - Я обещаю сопротивляться, - ответила она чуть громче, что услышали все. Скромняшки едва не попадали в обморок. Остальные закрыли руками рты, чтоб не запищать. Тидори отошла от Итачи и, изменившись в лице, волком посмотрела на школьников, заставив их встать по стеночке, затем удалилась восвояси, довольная собой. Кстати, они весь вечер играли в шахматы. И да, Итачи смыл с нее макияж. Правда, для этого ему пришлось приложить мно-ого усилий...