Побег омеги

      Стайлз боялся. Он родился в семье охотника-беты, и рос без матери. Стайлз родился омегой. Их в селении было мало, и большинство - девочки. Жеманные и гордые собой, они не обращали внимание на бет, и странного Стайлза - омегу. Они гонялись за альфами - в большинстве своем озабоченными и глупыми самцами, с мозгом промеж ног по весне. Впрочем, это не мешало юному омеге мечтать о настоящей паре, как на страницах хрупких пожелтевших страниц книги.       Сам Стайлз был другим. Он любил лес, и любил животных, купаться обнаженным под струями ледяного водопада, и выслеживать оленей, подкармливая детенышей и маленьких волчат дикой голубикой. И он, Стайлз, боялся первой своей течки - он не принимал эту свою часть, - жаждущую и животную, - и намеревался уйти как можно дальше от селения, как только почует первые симптомы. И слово-то какое - течка... он не животное, чтоб называть этот период - "течкой".       Были еще причины проклинать свою сущность - на него уже косились и пошло подмигивали местные альфы, и тогда отец выходил из хижины с ружьем - незадачливых кавалеров как ветром сдувало. Но чаще юный еще Стайлз старательно их избегал, прячась в лесу.       ...Но был еще кто-то, кого омега чувствовал буквально на подсознательном уровне - этот кто-то следил за ним, выслеживал, словно он, Стайлз, добыча. И оберегал. Омега еще не знал тогда, про истинные пары, но совсем скоро - до следующей новой луны - он узнает. Узнает, и поймет, что значит "принадлежать" своей паре."

***

      Стайлз бежал, не останавливаясь. Он чувствовал, что чем дольше он бежит, тем больше ему открывается. Густой лес, сначала казавшийся тихим и мертвым, теперь наполнялся жизнью. Теперь омега различал тонкие нити серебряной паутины в ветках, глаза пропускали лунный свет, освещая невидимые человеческому глазу тропы. И запах, невыносимо пряный, интенсивный и сладкий. Он тонким шлейфом вился за ним, туманил разум, уговаривая остановится, позволить догнать себя. Стайлз кожей чувствовал дыхание преследователя, а слух улавливал хриплое дыхание зверя. "Остановись." "Прекрати это." "Я все равно догоню." Но омега только ускорялся. Он выбежал из пролеска, и кроны деревьев когтистыми лапами нависали над ним. Ветви больно хлестали по лицу, и он зажмурился - это стало его ошибкой. Стайлз не заметил склона, босые ступни поскользнулись на влажной от росы траве, и он кубарем покатился вниз. Упав лицом вверх, он наконец отдышался, загнанно прислушиваясь. Лодыжку прострелило болью, и мысль прострелила сознание - далеко ему не уйти. Усталость накатила на него мягким покрывалом, и последнее, что уловило уплывающее сознание - горящие алым огнем глаза зверя. Зверя, который, приближаясь, принял очертания человека. Омега ощутил хриплое, влажное дыхание на своей шее, и горячий скользкий язык на своей щеке. Стайлз зажмурился, и теплые пальцы осторожно, словно боясь напугать еще больше, огладили острую скулу. "Мой." "Теперь ты принадлежишь мне." Стайлза накрыла тьма.

***

      Сильное смуглое тело прижимало хрупкого омегу к влажной траве. Горячие руки напористо огладили его бока, а сухие полные губы впивались в шею, скользили по ключицам, в какой-то момент омега увидел блеснувшие в свете луны клыки, и сразу после почувствовал, как они скользят по его шее, игриво прикусывая мочку покрасневшего ушка. Стайлз не помнил, в какой момент перестал отталкивать незнакомца, что заставило его вдруг перестать беспокоиться и подаваться навстречу прикосновениям.       В какой момент он, доселе прикусывавший губы, чтобы не издавать звуков, теперь стонал и шептал просьбы, впиваясь зубами в подставленное упругое плечо. Хриплый мужской голос вторил его стонам. В какой момент омежья сущность завладела его сознанием, и теперь длинные ноги оплетали тонкую талию мужчины, прижимая того ближе к себе, хотя казалось, ближе уже некуда. В какой момент его руки освободили, позволяя тонким пальцам оттягивать густую копну волос назад, кусая клычками открывшуюся шею, и зализывая дернувшийся кадык. Алые глаза с узкой щелкой зрачка смотрели с жадностью и восхищением, а пряный, мускусный запах хвои и жимолости забивал обострившееся обоняние. Стайлз стремительно терял контроль над своим сознанием.