Осознал

С самого детства в их мыслях было только одно желание: выжить; выжить любой ценой в этом жестоком и несправедливом мире. Только одно слово присутствовало в их жизни: война; война за эту жалкую жизнь в клетке, которую так трусливо боишься потерять. Люди постоянно живут в страхе. После потери стены Марии многие отчаялись, не верили, что доживут до старости. О счастье и спокойной жизни уже даже и не думали, только за Шиной люди продолжали радоваться, но и то порой с натянутыми улыбками. Каждый пострадал в этой войне, что ещё даже и не закончилась. Но надежда... Надежда существовала в сердцах многих храбрых солдат, что с честью жертвовали своими жизнями ради спасения человечества. После обращения Эрена в титана разведотряд бросил свои силы на изучение и применение его способностей. Ханжи достигла не малых успехов в этой сфере, а Эрен уже полностью контролировал свою силу. Но до полного исследования сущности и происхождения титанов ещё очень далеко. Разгадка так и не приближалась, и добраться до заветного подвала не представлялось никакой возможности. Эрен безумно устал. Постоянные трансформации лишали сил; головные боли давили на мозг, заставляя шипеть от нестерпимой боли; кости ломило; было больно даже вдохнуть холодного вечернего воздуха. Но парень не жаловался. Он давным-давно поклялся отдать всего себя на спасение человечества. Порой Эрен задавался вопросом: а кто на самом деле враг? После предательства Райнера и Бертольда этот вопрос мучил юношу каждую бессонную ночь. Прошёл уже год, а попытки найти их с каждым разом проваливались. Энни продолжала находиться в своём собственном заточении, и план по отвоеванию стены так и не разработался. Попытки создать броню проваливались и проваливались. Эрен винил во всём свою беспомощность, хотя товарищи каждый раз отговаривали его, натянуто улыбаясь. Они тоже уже теряют надежду, но продолжают сражаться, чтобы найти ответы. За этот год они многих потеряли, но ребятам из 104 кадетского корпуса безумно везло. Они стали частью новой команды Леви и гордились этим. Армина назначили личным помощником Ирвина, с которым они целыми днями разрабатывали новые стратегии, повышая выживаемость солдат за стенами. Прошёл всего год, а Эрену казалось, что он постарел лет на 10. Устало опустив голову, касаясь подбородком груди, парень судорожно всхлипнул, вцепившись в волосы. Сколько? Сколько товарищей он ещё должен потерять? Последняя вылазка, что должна была найти новый путь к Шиганшине, провалилась. Прорва титанов напала на отряд, как будто Энни снова напала на них. Тогда Эрен был занят вместе с командой Леви бумажной работой, которую капрал скинул на них. Они первый раз не отправились за стены. Все, кроме Микасы. Так как Леви не отправился за стены, то командир послал её. После того, как Микаса пыталась поцеловать Эрена перед тем, как пожертвовать собой, юноша не мог спокойно находиться рядом с сводной сестрой. Она тогда так сильно пострадала, и всё из-за него: его слабости и никчёмности. Девушка, не успев толком выздороветь, сразу бросилась с головой в тренировки, чтобы вернуть форму. А Эрен... Эрен, осознав её чувства к своей персоне, просто растерялся. Его голова была забита только мыслью об уничтожении титанов, и никакая любовь не могла присутствовать в его сердце. Микасе стоило прекратить заниматься такой глупостью, как любить его. Сейчас не время, да и Эрен думал, что ничего такого к ней не испытывает. Армин пытался поговорить об этом с другом, но тот лишь отмахивался, коря себя за то, что не может выполнить поставленную задачу. Конечно, все поступки Микасы тут же встали на свои места: её чрезмерная опека, постоянное присутствие, этот взгляд, который говорил о многом. Через месяц Микаса следила за экспериментом, и ей пришлось вытаскивать Эрена из останков титана. Тогда парень был зол, что не смог снова ничего сделать, так ещё и потерял контроль слишком быстро, и Микаса попалась ему под руку. Резко оттолкнув руку девушки, Эрен недовольно и холодно посмотрел на неё. - Мне не нужна твоя опека. Чего ты снова околачиваешься рядом со мной? Я никогда не приму твои чувства! Убирайся. Вечно опекаешь меня, словно моя мамочка. Ты никогда ею не будешь, поняла? Микаса просто промолчала. Приобняв Эрена за талию, она помогла ему дойти до госпиталя, где их уже поджидала Ханжи. Аккерман тогда не заплакала. Лишь поджала губу и ничего не сказала. Но выполнила просьбу Эрена. Она уважала его мнение, но боялась потерять. Он остынет, точно остынет, и снова всё будет, как прежде. Микаса корила себя за ту слабость, когда она показала ему свои чувства. Он забудет. Точно, забудет, и снова всё станет как прежде. Прошёл ещё месяц, но всё как прежде не стало. Микаса продолжала защищать Эрена, но больше не принимала никакого участия в экспериментах и не прикасалась к парню. Хотя так хотелось обнять его, прижаться к его груди и услышать ровный, уверенный удар его сердца. Она всё-таки девушка. Девушка, которая уже столько лет безответно любила. Любила так, что готова отдать всё, лишь бы видеть его улыбку, слышать его радостный смех и ощущать его руку на своей ладони. Она хотела любви, быть любимой человеком, от которого была без ума. Она не заплакала и полностью погрузилась в свои обязанности. Леви, заметив подавленное состояние подчинённой, и то, что она часто отвлекалась, только покачал головой. В миллионный раз он убедился, что у Эрена нет мозгов, а все чувства заняты местью титанов. Когда уже Микаса стала отвлекаться за стенами, и чуть не попалась титану, у Леви сдали нервы. Вызвав девушку в свой кабинет, тот сначала мягко, а потом уже на повышенных тонах объяснял, что либо та прекращает свою идиотскую хандру по Эрену, либо она может валить из разведотряда, если готова из-за любви отдать просто так свою жизнь титанам. И тогда она тоже не заплакала. Только отдала честь и ответила, что всё поняла, покинув кабинет капрала. Больше она не ошибалась. Став прежней Микасой, она стала даже свободное время проводить с ребятами. Жан был рад такой перемене и не оставлял попыток сблизиться с ней. Тогда Эрен понял, что ему не хватает Микасы. Сначала это была ревность на почве того, что Микаса обратила внимание на другого парня, совсем не смотря в его сторону. Затем это стало раздражать ещё больше, а драки за ужином с Жаном только увеличивались. Поговорить с Микасой не было времени. А Эрен так хотел извиниться, упасть на колени, лишь бы она его простила. Осознал, что любит. Любит и хочет вернуть. Армин сразу же обо всём догадался и просил друга подождать, пока основные вылазки за стены закончатся, и у них будет больше свободного времени. Но так прошло несколько месяцев. Эрен уже во сне видел Микасу. Мечтал обнять её и рассказать о своих чувствах. После её возвращения Эрен был полон решимости всё ей сказать, признаться и вымолить прощение. Ведь она простит же? Да, простит. Микаса всегда его прощала и не бросит. Она его единственный дорог человек: семья, любимая девушка, только бы она вернулась. И Микаса вернулась, но то, в каком состоянии, заставило Эрена выть от боли и злости, что его не было рядом. На этот раз, угодив в лапы титана, спасая своего товарища, у неё были поломаны не только рёбра. Девушка выглядела неживой: кожа совсем побледнела, и к ней никто не мог прикоснуться, чтобы переложить на кровать и начать осмотр. Она буквально тряслась от боли, кусая до крови губы, сдерживая стоны боли. Кое-как Микасу смогли доставить в госпиталь и осмотреть. Врачи поражалась, как она вообще выжила. Но девушка только слабо улыбалась, шепча, что ей нельзя умирать. Все её мысли были об Эрене. Они не общались столько времени, он оттолкнул её, но Аккерман продолжала любить его и незаметно защищать. Она всегда рядом с ним, только сам Эрен не видел этого. Новость о ранении одной из сильнейших воинов быстро разнеслась по всему разведотряду. Её друзья стремились с громкими криками попасть к ней, но их грубо выгоняли, говоря, что к ней никому, кроме врачей, нельзя. Жан возмущался больше всех, но его грубо вышвырнули из больницы, злобно ворча, что здесь нельзя шуметь. Остальные тоже были возмущены. Особенно всех возмутило, что Леви пропустили без всяких вопросов, а друзей даже на порог самого госпиталя не пускают. Тогда капралу пришлось самому разобраться с непослушными ребятами. Немного в грубой форме раскидав их, он ясно дал понять, что к солдату Аккерман можно только начальству. Никто не говорил, что с ней. Она жива - это вся информация, которая была доступна. Эрен узнал о случившемся самый последний. Побледнев, он тут же ринулся туда, встретив только разочарованных друзей и объяснения, что никого не пускают. Естественно, вышвырнули и его, при этом пригрозив вызвать Леви. Тогда парнем двигало только желание самому увидеть Микасу, убедиться, что она в порядке и просто обнять: обнять и горько расплакаться от того, что он чуть её не потерял. Леви же быстро разобрался и с Эреном. - Слушай сюда, дурья башка. Аккерман угодила прямо в лапы титана. Многие её кости сломаны, а на руках прошлось даже ломать заново, так как они неправильно срастались. Она терпит неимоверную физическую боль. Не заставляй её ещё при виде тебя испытывать и душевную. Ты сначала разберись со своими чувствами, а потом с громкими криками и матами вырывайся в больницу к любимой девушке. А сейчас марш к Ханжи! Перечить Леви Эрен не смог. Понимая, что капрал сказал правду, он побрёл обратно, где Ханжи снова набросилась на него с горящими глазами. Прошла уже неделя после той вылазки, и Эрен сидел на этой поляне, всхлипывая и проливая слёзы. К Микасе всё ещё никого не пускали. Но раненные товарищи, которых выписывали, говорили, что видели её. Бледная, исхудавшая, но живая. Эти слова приободрили ребят. - Эрен, ты ужин пропустил. Юноша никак не отреагировал на слова Армина, что каждый вечер уже находил его здесь. Видя подавленное состояние Эрена, он не мог оставаться в стороне. Эрен страдал не только от постоянной трансформации, но и из-за Микасы. Армин хотел помочь своим друзьям. Хотел, чтобы они перестали страдать и уже наконец-то были вместе. Даже в этом мире есть место любви и счастью, и они оба заслужили кусочек собственного счастья. - Армин, про Микасу говорили что-нибудь? Я так виноват. Мы столько не разговаривали. Она всегда была рядом, защищала, а я только огрызался и не ценил. Да я убить её пытался, чёрт возьми! Не замечал её чувства, а потом избегал из-за этого! Она могла же снова погибнуть. Погибнуть, и я бы никогда не сказал, как сильно она мне нужна. Армин, Армин! Эрен уже буквально рыдал, а Армин только обнял друга, позволяя тому поплакать у себя на плече. Эрен никогда не умел держать все чувства в себе: импульсивный, прямолинейный, но добрый и открытый. Армин только шептал, что скоро они поговорят, поддерживая своего лучшего друга, держа в руках ключ от госпиталя, что ему невзначай передала Ханжи, при этом хихикнув. - Эрен, у тебя будет час, пока я отвлеку охрану. Иди к ней. Ты ей нужен. Вы семья, и люди, которые любят друг друга. Юноша удивлённо посмотрел на Армина, что протягивал тому с серьёзным выражениям лица ключ. - Армин? - Пошли, у нас мало времени. Вытерев рукавом слёзы, Эрен поспешил за Армином, крепко сжимая этот самый ключ. Его сердце бешено колотилось, больно ударяясь об рёбра. Голова всё ещё продолжала болеть, но юноша так хотел увидеть Микасу, что любая физическая боль могла и подождать. Армин быстро справился со своей задачей, теперь настала очередь Эрена. Главное: не оплошать и не привлечь к себе внимания. Голова буквально разрывалась на части, но Эрен пытался попасть ключом в скважину. Расправившись и с этим, юноша тихо проник внутрь, прислушиваясь. После ужина врачи уходили по домам, запирая госпиталь и оставляя всё на охранников. В случае чего, один доктор всегда жил рядом и мог в любой момент попасть к пациенту. В коридорах уже раздавался храп, и Эрен только усмехнулся. Хоть здесь солдаты могут немного отдохнуть от войны и смертей. Упорно вспоминая, в какой палате находится Микаса, Эрен на носочках шёл по коридору. Его сапоги предательски скрипели, и Эрен постоянно морщился, боясь попасться. Наконец-то вспомнив нужную ему цифру, Эрен остановился напротив двери. Рука не могла открыть дверь. А что он ей скажет? После столько месяцев: привет, как дела? Нет, этого точно не сможет. Она же посмотрит на него, как на ненормального, и точно слушать не будет. Тогда сразу же извиниться? А если она уже спит? Ведь врачи постоянно должны колоть ей обезболивающие. По словам Леви, она даже шевелиться пока не может, хотя за неделю ей стало лучше и уже не так больно. Решив отключить все свои мысли, Эрен вдохнул побольше воздуха, поморщившись от боли в груди, и распахнул дверь. Микаса не ожидала никого увидеть в такое время, поэтому сработали её инстинкты, и она напряглась, а здоровая рука, свободная от гипса, потянулась к вазе. Кинув её в незваного гостя, Микаса только тогда повернула голову. Перед ней стоял Эрен. Парень не успел увернуться от внезапной атаки и потирал плечо, поражённо смотря на осколки вазы под ногами. Микаса приглушённо застонала от страха, что Эрен сейчас разозлится. Закусив губу, девушка продолжала смотреть на него, как будто парень за неделю мог измениться. Она только заметила, что его рука неосознанно тянулась к голове, а взгляд не спешил останавливаться на Микасе, блуждая по палате. Нет, Эрен не разозлился. Сам бы, наверное, так поступил, только ещё накричал. А Микаса только молча смотрела на него, не в силах отвести взгляда. - Привет, - прошептал Эрен, набравшись смелости и опускаясь на стул, что стоял рядом с кроватью. - Я, это, ну... Хотел я... Чёрт... Микаса редко видела его таким растерянным, что невольно улыбнулась. Она так давно с ним не говорила, что сейчас была счастлива только от того, что увидела его. Девушка знала, что нужна ему, просто Эрен никогда не умел принимать заботу, постоянно отмахиваясь от всех, кто пытался это сделать. - Я не злюсь, Эрен, и простила тебя. Я хотела с тобой поговорить, но мы постоянно были заняты, а теперь ещё и эта глупая травма. Если хочешь, мы можем просто помолчать. Я рада увидеть тебя, правда. Эрен не знал, что ответить. Он пытался подобрать слова, извиниться, а Микаса сделала это сама, даже не дав ему до конца сформулировать мысли. - Эрен, - прошептала девушка, положив ладонь на его. - Эрен... Произносить его имя было так мучительно и одновременно радостно. Она боялась погибнуть только потому, что не хотела оставлять его. Человека, что дал ей силу и надежду на жизнь, человека, что любила. Микаса не требовала от Эрена ничего взамен, просто, что он был жив и не корил себя за каждую провальную попытку. - Эрен, тебе больно? - Снова ты думаешь обо мне, а не о себе. Не я угодил в лапы титану и лежу весь в гипсе. Прости меня всё равно за тот случай. Я так виноват. Не замечал твои чувства ко мне, и не отнекивайся, что их нет. Я думал, что уже ничего не могу исправить. Так хотел тебя увидеть, но моя тупая гордость не давала мне этого сделать. Микаса, послушай, я... - Микаса!!! - Эрена скинуло со стулом нечто с горящими глазами и растрёпанными каштановыми волосами, что тут же заняло место парня. - Я так рада, что ты жива! - Саша? - опешила немного девушка, ведь Блаус уже сжимала ладонь подруги. - Что, как? Микаса только была готовить выслушать то, что так жаждал все эти месяцы сказать Эрен, но их грубо прервали их друзья. Парень потирал ушибленный копчик, злобно смотря на Сашу, что посмела испортить его признание. В палату тут же завалились и остальные их друзья, а Армин только развёл руками, мол, он пытался их остановить. По взгляду Микасы Эрен понял, что они поговорят потом, когда всё уладится, и смогут побыть вдвоём. А пока оба слушали рассказы Конни и Саши, что вместе смотрелись очень даже неплохо. Но ладонь Микасы всё равно была в плену только тёплой и такой надёжной руки Эрена.