Похождения незадачливой попаданки Настеньки

Оину я готова сказать огромное человеческое (хотя гномьему он будет рад больше) спасибо за то, что занялся моей царапиной. Конечно, я достаточно много времени провела в таком состоянии, но тут уже ничего не попишешь. Ну, хотя бы обеззаразили её и перевязали куском ткани. Однако, теперь ощущалась жуткая слабость. Вопреки своему самоубеждению, идти самостоятельно я ещё не могла, и Бофур всё ещё помогал мне передвигаться. И после этого я буду заявлять, что гномы грубы, невежественны и чёрствые? Хах, нет. Ну, или Торин – исключение, хотя с такой разношёрстной группой действительно тяжело держать себя в руках. Ну, сейчас он казался уже менее грозным, просто уставшим. «Все устали, все нервничают. Те две ночки были очень жуткими». «Ну, хотя бы в этой мысли мы обе едины!» «А теперь возникает вопрос: дальше-то что? Гоблины были, орки были, орлы были, дальше какой-то Беорн…» «Оборотень, медведь огромный будет. Затем, если не ошибаюсь, Лихолесье с эльфами. Интересно, а они тоже такие же высокомерные, как те, из Имладриса?» «Не хочу думать об эльфах, устала. Интересно, сколько нам ещё идти до дома этого оборотня?» «Не знаю». Я изредка посматривала, что же делал Миша, который шёл позади остальных. Его сильно потрепало за тот временной отрезок, когда мы ушли от эльфов. Рубашка порвана на руках, спине, появилась дырка на коленке (но штаны-то из кожи!). Лицо у него грязное, руки – тоже. В волосах застряли хвойные иголки. - Теперь-то мы куда идём? – буркнул Миша, так тихо, чтобы услышала только я. - Беорн, оборотень, - коротко ответила я. Он действительно отпустил мои руки, я сама это хорошо видела, помню! Теперь мне даже не жалко его. Пускай жена, пускай ребёнок – мне плевать на них. Пусть делает, что хочет, но больше я ему помогать не буду. Я выгораживала его задницу перед гномами, что он не шпион, не враг. Что же получилось? А ничего! Мы целый день потратили на то, чтобы дойти до конца лесистой местности и выйти в поле. Сил почти не осталось ни у кого, и даже Гэндальф, самый бодрый старичок в нашей группе, уже был готов завалиться на траву, лишь бы отдохнуть. Я тоже устала. Вскоре мы увидали домик с высоким забором. До него уже оставалось недалеко. Уже темнело, хотелось поскорее завалиться спать, ну хоть куда-нибудь! - Хозяина пока нет, потому постарайтесь ничего не натворить, иначе заработаем проблем на сто лет вперёд, - сказал Гэндальф, отворив дверь в огромный дом. – Этой ночью мы в безопасности. Все ложитесь спать. Ну, это был дом-сарай, потому что между сарайчиком и основной постройкой не было стены. В хлеву лежали тюки сена, немного колючие, но те так и манили меня, будто упрашивая откинуться на них и заснуть глубоким сном. Думаю, даже голод будет пересилен желанием отоспаться после приключений с орками и гоблинами. А ещё каменные великаны были, волчары, великаны и эльфы… - Это была долгая дорога, - тихо сказал Бофур, плюхнувшись на кучу сена рядом со мной. – Как рана? Болит? - Чуть-чуть, - призналась я. Только сейчас я поняла, что все мои вещи остались у гоблинов. Деньги, ножик, фигурки – всё пропало, а ведь я не говорила про мою любимую лютню! Осталось лишь одно – зелёный камушек в оправе, что висел на шее. Я пальцами нащупала его через рубашку, сжала. Ну, хотя бы он на месте, иначе бы совсем расстроилась. И в голове вспыхнула одна мысль. – Мы так далеко зашли, Шир уже так далёк… - Жалеешь? - Не знаю пока. Я должна была пойти в поход, но теперь не уверена, что это было хорошей идеей. Я так ничем и не помогла, а лишь хлопоты приношу. – Вот это я могла признать. Да, тяжело, да, печально, но это же правда, а она всегда неприятна. Сколько же я пролежала молча? Все уже спали, громко храпя. Интересно, кто-нибудь толкнёт уже этого Бомбура, а то устала слушать его дикий храп! Вот кто точно не храпел, так это Бильбо. Он лежал недалеко, и я не слышала с его стороны ни единого звука, лишь тихо сопел. А ведь ему перепало больше остальных! Я заметила, как сильно изменился Бильбо с нашей первой встречи. Тогда он ещё жутко переживал за кружевные салфетки, а недавно убил варга своими руками, простите, мечом. А ещё он стал сильнее нервничать, часто совал руку в кармашек жилетки. «Кажется, он всё-таки добрался до Кольца», - промелькнула мысль, когда я уже действительно засыпала. - Пап, а как ты познакомился с мамой? – спросила маленькая девочка, сидя на крылечке деревянного домика, немного окосевшего со временем. Мужчина с тёплой улыбкой, короткими каштановыми волосами и добрыми глазами сидел рядом со своей дочуркой. В руках он держал ножик и небольшой брусочек, пытался сделать из этой деревяшки что-то. - Мы в школе вместе учились, в одном классе. Я нравился многим, - не без гордости сказал Павел Сергеевич, улыбнувшись. – Твоей маме особенно. Помню, как она со мной возилась, когда я с кем-то дрался… Настя слушает отца, но взгляд её был направлен не на него или отцовские руки. Небо, по которому плыли белые, будто пушистые, облачка. Свежий воздух вдыхался с лёгкостью, никакого запаха городского смога. О таком мечтают многие городские! «Почему люди не летают как птицы? Взять бы, и полететь!» - думала про себя девочка, слушая голос папы. - Ты совсем на неё не похожа, - заметил Павел Сергеевич. – Жаль, что твоя мать на тебя не похожа. - Но ты же её любишь? – спросила Настя каким-то слишком удивлённым голоском. - Конечно, как же ещё? Ближе неё и тебя в моей жизни никого больше нет! – Снова тёплая улыбка Павла. – Ну вот, готово! Держи! Мужчина убрал складной ножик в карман штанов, а получившуюся фигурку дал дочке в руки. Это была кособокая сова, с кривым клювом, странно вырезанными глазками. Сразу видно, что не мастера работа, но Насте было всё равно – это подарок любимого отца! - Папочка, спасибо! – Настя улыбалась от радости. Фигурка совы ей очень понравилась. - Эх, моя девочка. Пожалуйста, никогда не переставай быть такой весёлой и светлой, - сказал Павел Сергеевич, обняв свою дочку. - Гана, просыпайся! – Бильбо легонько толкнул меня, и я с непонятным даже мне ворчанием села на сено. Несколько раз зажмурившись и широко распахнув глаза, я постаралась сфокусировать взгляд на хоббите, затем решила окинуть взглядом обстановку вокруг меня. Уже наступило утро, и солнечные лучи, попадавшие в сарай через оконца, будто золотили пол и сруб дома. Где-то слышались гномьи разговоры, почти безостановочная речь Гэндальфа и краткие фразы кого-то ещё. Похоже, это был голос хозяина, Беорна. - Пошли, все сейчас едят, и если не поторопимся – останемся голодными, - по-доброму проворчал хоббит. Я пошла за ним, и мы пришли в просторную комнату. За огромным столом сидели мои гномы, Миша, Гэндальф и ну очень высокий мужчина. Черты лица грубоваты, чрезмерная растительность на голове. Это и был Беорн, тот самый оборотень. - Наконец-то проснулась! Мы уже думали, что ты умерла на сеновале, - хихикнул Кили. - Не дождёшься, дружище, - парировала с улыбкой я и села между Фили и Кили. Быстро представилась хозяину дома. Мой взгляд сразу зацепился за еду на деревянных тарелках и мисках: это были яблоки, груши, свежеиспечённый хлеб, крынки с молоком, золотисто-прозрачный тягучий мёд… Я никогда так не набрасывалась на еду, как в этот момент. Хотелось взять всего и побольше, чтобы на лет эдак сто вперёд хватило. Хлеб был мягкий, молоко – тёплое, а яблоки сочны и сладки. Казалось, что нет ничего вкуснее фруктов! «Всё потихоньку налаживается, верно?» «Да! Наконец-то ты сможешь передохнуть от этой беготни! Я уже устала выслушивать твоё нытьё…» «Погодите-ка. А где мой камень на цепочке? Куда он пропал?»