Цена свободы

Часы показывали четыре часа утра. За окном стояла кромешная темень, и завывал холодный декабрьский ветер. Дениэл пару минут лежал на спине и пялился в потолок. На его вытянутой правой руке спокойно пристроил свою голову Кай. После посещения врача кхил долго злился на Дени, не подпускал к себе, но к ночи сдался. Брюнета же даже секс не успокоил. В голове были разные мысли, которые не давали уснуть. Проворочавшись так до четырех утра, он понял, что сон ему сегодня не светит. Тихонько вытащив свою руку из-под головы Кая, Дениэл облокотился на локоть и посмотрел на мирно спящего парня. Отпечаток болезни все же был виден на лице, не смотря на то, что в последнее время состояние вроде улучшилось. Но эти впалые щеки, темные круги под глазами. Казалось, что Кай просто высыхает и скоро превратиться в скелет, обтянутый кожей. Тем не менее, даже в своей худобе кхил не потерял те черты, которые присущи северянам. Проведя рукой по волосам парня, Дениэл наклонился и легонько коснулся губами виска Кая. Тот продолжал мирно спать, ничего не почувствовав. Брюнет же, выбравшись из кровати, отыскал в полной темноте свои трусы, натянул штаны и вышел из комнаты. На ночь в коридорах дома всегда оставались включенными ночники. Это делалось для того, чтобы в случае чего, прислуга могла добраться до комнаты хозяина, не свернув себе шею на лестнице и не врезавшись во что-нибудь. Спустившись, Дени свернул на кухню. Он знал, что Аманда просыпается очень рано, так как делает какие-то вкусные заготовки, чтобы утром успеть подать завтрак. Так было и сейчас. Из кухни шел яркий свет, слышался шум воды, звон посуды и тихое пение Аманды. - О, боже мой! - подпрыгнула женщина, когда Дениэл, как призрак, появился из полутемного коридора. – Ты чего меня пугать надумал, балда? - Я не хотел, - виновато улыбнулся брюнет и, пройдя дальше, присел за стол. Он провел ладонью по столешнице, ведь именно здесь теперь всегда ел Кай. - Чего не спится в такую рань? - повернувшись к парню спиной, продолжила заниматься своими делами Аманда. - Сон не идет, - откликнулся Дени, облокачиваясь локтями на стол и поворачиваясь к темному квадрату окна. - Когда ты был маленьким и не мог заснуть, я всегда давала тебе стакан теплого молока. - Боюсь, что молоко здесь не поможет, - вздохнул парень. Аманда кинула на него серьезный взгляд через плечо, но промолчала. Она снова занялась своим делом, ничего не говоря. Несколько минут на кухне был слышен только стук ножа по разделочной доске, да вой ветра за окном. - Аманда, ты тоже думаешь, что та женщина была матерью Кая? – внезапно раздался голос брюнета. Женщина замерла. Было видно, как напряглись ее плечи. Затем она снова заработала ножом, ничего не говоря. - Как она умерла? – смотря в упор в спину Аманды, снова заговорил Дениэл. – Я не могу понять, если отец так ее любил, так переживал ее смерть, почему он так поступает с Каем? Наверняка он тоже видит, что он ее сын. - Дени, человеческие чувства – это самая сложная и нелогичная вещь на свете, - не поворачиваясь и не отвлекаясь от дел, ответила женщина. – Даже животные инстинкты можно объяснить, но никак не чувства людей. - Но должно же быть что-то, что толкнуло его на это? То, что он хотел меня отгородить от боли – это отмазка, я понимаю прекрасно. Если он меня любит, то совершив такое, он просто настроил меня против себя. Если он понимал, что рано или поздно, я привяжусь к Каю, то он должен знать, что такой его поступок и поведение отдалят меня, - чем больше Дени говорил, тем больше он запутывался в своих вопросах и в поведении отца. Он не сомневался, что отец его любит, но вот такое отношение к кхилу, ломало всё. Ни разу Дениэл не видел, чтобы Бирейн-старший так жестоко и холодно относился к кхилам или слугам. Да, его отец славился тем, что умел держать ситуацию под контролем, был хорошим руководителем и стратегом, но в этом случае он просчитался. Чего он добивался, издеваясь над Каем – было непонятно брюнету. - Я не хочу оправдывать Джона, но и злодея я в нем не вижу, - Аманда сложила нарезанные овощи в большой таз, насыпала туда соли, накрыла крышкой и отправила все это в холодильник. Затем она вымыла руки и, вытирая их о передник, села за стол напротив парня. - Никто не мог предположить такое, никто не мог знать, что однажды ты приведешь ее сына. Джон тоже не мог об этом знать и, увидев Кая, он, наверняка, растерялся. - О да, прям растерянный вид у него был, - фыркнул брюнет. - Твой отец не из тех, кто покажет свои слабые стороны. Он всегда скрывает их за жестокостью и хладнокровием. - Почему он не рассказал мне правды? - Этого я не могу тебе сказать, но мне кажется, что любое напоминание о ней вызывает у него дикую душевную боль, которая делает его слабее. А Джон Бирейн не может сломаться, - Аманда тяжело вздохнула и тоже посмотрела в окно. – После ее смерти он был сам не свой. Несколько дней он не выходил из дома, пил, рыдал и не расставался с ее вещами. Затем что-то щелкнуло внутри него, и он нашел в себе силы вернуться к нормальной жизни. Он выкинул все вещи, которые были связаны с ней, половину слуг раздал друзьям, оставив только меня, Саго и маленькую тогда еще Ари. Он начал с самого начала восстанавливать свое душевное равновесие, запретил говорить о ней при нем, даже говорить о других людях, если у них такое же имя. - Саманта? - внимательно глянул на женщину Дениэл. - Кто тебе это сказала? – удивленно подняла она брови. - У меня есть свои связи, - отмахнулся парень. - Ой, посмотрите на него, какой взрослый стал, - щелкнула его по носу Аманда. Брюнет нахмурился и фыркнул. - Все равно не понимаю, - проговорил он. – Получается, что он больше любил ее, чем мою маму. - Ты дурак, Дениэл, - облокотившись на стол, женщина немного поддалась вперед. – Он и твою мать любил и Саманту, но разной любовью. Эти женщины, каждая давали ему что-то, что ему нужно было. Твоя мать подарила ему тебя, подарила годы семейной жизни. Она же, мать Кая, заставила вспыхнуть его страстью, почувствовать себя не просто мужчиной, но настоящим завоевателем. Она учила его милосердию, с ней он стал добрее. - Почему моя мать не могла этого сделать? - Я не берусь судить твою маму, но могу сказать, что она была сильной личностью. Два сильных волевых человека, которые не могут уступить друг другу, не могут быть долго вместе. Джон уважал ее как партнера по бизнесу, как мать своего ребенка, но каждому мужчине нужен человек, рядом с которым он будет чувствовать себя нужным, сильным. - Но, как я слышал, Саманта пыталась бежать и была такая же дикая, как Кай по началу, - удивленно уставился на собеседницу брюнет. - Это да, он с ней натерпелся, - рассмеялась Аманда. – Но, все же, она была настоящей женщиной, которая пробудила в нем все мужское, а после ее страшной смерти он чуть не сломался. - Страшной? – Дениэл напрягся. Его кхил болел тем же, чем и эта женщина. Если она умирала в мучениях, значит, Кая ждет то же самое? - Дело в том, - Аманда сложила ладони в замок и опустила глаза. – Что это произошло все очень быстро. Она практически сгорела за неделю. До определенного момента сильно болезнь не проявлялась, если не считать того, что Саманта странно похудела. А в один день она потеряла сознание, но пришла в себя через несколько часов. Правда потом выяснилось, что она не может ходить, ей было больно. Вызванный врач сказал, что яд проник в суставы. Джон не отходил от нее, он отлучался только для того, чтобы привезти нового врача, ища у него помощи. Но все разводили руками, предлагали сразу усыпить, чтобы никто не мучился. Твой отец отказывался. Через несколько дней она начала кашлять кровью, еще через день поднялась температура, которую не могли никак сбить. Только Мистер Лоренс соглашался еще чем-то помогать, остальные врачи отказались, говоря, что тут уже ничем не помочь. Мистер Лоренс переехал сюда и тоже не отходил от ее кровати. В течение трех дней держался ужасный жар, а потом она начала бредить, метаться по кровати, выть от боли. Мистер Лоренс предложил немедленно отвезти ее в его клинику. Это случилось рано утром, а после обеда она уже умерла. Аманда замолчала, и на кухне повисла тишина. Дениэл даже не слышал ветра за окном, после всего он будто оглох. Получалось, что Кая ждет та же участь, что и его мать. Нет, этого не должно произойти, он этого не допустит. - Зря я тебе это все рассказала, - вытирая выступившие слезы, прошептала женщина. – Теперь ты точно не заснешь. - Нет, не зря, - охрипшим голосом, отозвался парень. – Теперь я знаю, что медлить нельзя. Спасибо тебе, - он встал, наклонился вперед надо столом и поцеловал женщину в макушку. Затем молча вышел из кухни и направился обратно в комнату. Там по-прежнему было темно и тихо. Присев на кровать, Дениэл прислушался к дыханию Кая. Глаза защипало и захотелось плакать от того, что он может потерять его. Собравшись с силами, парень лег рядом и притянул кхила к себе. Тот что-то пробурчал во сне и уткнулся ему в грудь носом. Несколько минут Дени лежал, прижав к себе Кая и слушая его биение сердца, затем он перевернул его на спину и сам лег сверху, целуя в губы. - Ты что? – проснулся кхил и прошептал сонным голосом. - Я хочу тебя, - раздался шепот в ответ. - Ты с ума сошел, - вяло попытался скинуть с себя брюнета парень, но, естественно, ничего не получилось. Рука Дениэла скользнула вниз, и он обхватил ладонью член Кая. Тот тяжело выдохнул в его губы и вцепился в плечи парня. Лаская Кая, Дениэл оставлял поцелуи на шее, на плечах, на щеках. Затем он скинул одеяло и, подхватив кхила под коленями, поднял его ноги вверх. Наклонившись, брюнет провел языком по анусу Кая, тот издал тихий стон и вцепился в подушку. Снова проведя языком, Дениэл немного надавил на проход, чувствуя, как сжимаются мышцы кхила. Брюнет хотел сделать так, чтобы сейчас Каю было настолько хорошо, чтобы он не смог себя сдержать. Он хотел заглушить его стонами ту боль, которая после рассказа Аманды засела рядом с сердцем и не давала покоя. - Я спасу тебя, - выпрямляясь, проговорил Дени. Сняв с себя одежду, он снова поднял ноги кхила и начал медленно входить в него. В ответ раздались сдавленные стоны, в которых потонуло его имя.