Цена свободы

В предновогодние праздники в больнице царила суматоха. Каждый врач старался либо чудным образом вылечить своих пациентов, либо упечь их в стационар, свалив все на плечи медсестер, а самому свалить из города. В этом плане клиники кхилов и их хозяев ничем не отличались. Но в самые последние дни, когда уже фирмы справляли корпоративы, когда половина людей уже выходила на работу только на полдня, и то, чтобы обсудить предстоящий отпуск, все равно оставались те, у кого кроме работы ничего не было запланировано. В окнах кабинета Мистера Лоренса до поздней ночи горел свет. Молодые помощницы доктора были отправлены домой, а сам он склонился над микроскопом, периодически отрываясь от него и делая записи в рядом лежащий лист бумаги. Он так проводил уже третью ночь подряд, в полой тишине и спокойствии. Мистер Лоренс настолько увлекся своим занятием, что не сразу понял, что дверь в его кабинет открылась. - Тебе не кажется, что кроме микроскопа и этого помещения существует мир вне больницы? – послышался мужской голос. Доктор вздрогнул и поднял голову. По правую руку от него стоял Бирейн-старший. На вороте кожаной дубленки еще лежал снег, а его небольшие остатки на голове гость стряхнул одним движением руки. - Я всегда был влюблен в свою работу, ты же знаешь, - усмехнулся Мистер Лоренс, снова возвращая все свое внимание к микроскопу. – А вот каким ветром тебя сюда занесло? - Что, я уже не могу навестить своего старого приятеля? – в голосе Джона слышалось неприкрытое раздражение. - Можешь, но не в этом здании, - доктор поправил стеклышко и снова повернулся к нежданному гостю. – Я же знаю, что просто так ты бы сюда не пришел, так что сразу говори, что тебе нужно. Брови Бирейна сдвинулись к переносице, но дальше этого движения возмущений не последовало. Мужчина облокотился бедром о тумбу и взял стоявший небольшой пузырек со стерильной водой. - Мне не понятны твои цели, Фрэнк, - разглядывая воду, будто она представляла для него большой интерес, спокойно начал Бирейн-старший. – Ты прекрасно знаешь конец этой истории, так зачем хочешь заставить моего сына страдать сильнее? - В отличие от тебя, я хочу помочь Дениэлу, - невозмутимо ответил доктор. - Чем же? – усмехнулся Джон, ставя пузырек на место. – Тем, что установишь генетическое родство Саманты и Кая? Мистер Лоренс нахмурился и аккуратно отодвинул от себя листок с записями. - И весь этот цирк, который вы устроили с моим сыном, типа мне не говорить, - с губ мужчины не сходила едкая улыбка. – Я его отец и я хочу, чтобы он был счастлив, даже не смотря на то, что он так себя ведет. - Джон, - Мистер Лоренс откинулся на спинку стула и, сложив ладони в замок, внимательно посмотрел на своего знакомого. – Ты слишком сильно проецируешь свою ситуацию на Дениэла. Так делать нельзя, потому что ты не можешь точно знать, что он почувствует. - Все я знаю. Я вижу, как он смотрит на этого мальчишку. Он проводит с ним много времени, он забоится о нем, покупает разные дорогие вещи, еду, возит куда-то развлекаться. Я рад, что он счастлив, но я бы хотел, чтобы это счастье потом не разбивало его. - Если ты этого хочешь, то не мешай Дени искать лекарства. - Его нет и не будет? - Ты во мне сомневаешься? – Фрэнк нахмурился. - Не в этом дело, - опустил глаза Бирейн. – Лекарство не создается за один день, даже за один год оно не может появиться. Для того чтобы точно понять, действует оно или нет, нужно проводить опыты, и не на крысах и кроликах, потому что у них совершенно не такой организм как у северных кхилов. - Я все это прекрасно знаю. - И ты собрался пичкать Кая своими экспериментальными препаратами? - Дени дал на это добро. - А тебе самому не страшно? – пристально посмотрел доктору в глаза Джон. – Ведь если ты сделаешь что-то не так, мальчишка умрет. - Ты сам говорил, что исход ясен, так что у него пока что только один выход. Если я постараюсь, то я смогу его спасти. - Ты простой человек, Фрэнк, - в голосе мужчины появились стальные нотки. – Ты можешь ошибиться, ты можешь причинить боль моему сыну. - Я не причиню ему боль, а тем более большую боль, чем та, которую ты причиняешь ему? Взгляды мужчин пересеклись. Оба собирались отстаивать свою правоту, потому что каждый был в себе уверен. - Что ты хочешь этим сказать? - По-моему, ты и так все понял, - Мистер Лоренс сохранял спокойствие. – Ты изнасиловал мальчишку в первый же день, зная, что он сын Саманты, зная, что Дени может к нему привязаться, а, следовательно, ты так испортишь отношения с собственным сыном. - Я не этого добивался. - Но ты же простой человек, Джон, - скользнула легкая усмешка на лице Фрэнка. – Ты тоже можешь ошибаться. - Ничего ты так и не понял, - сжав зубы, процедил мужчина. – Я думал, что после смерти Саманты, после всего того, что пришлось пережить во время ее мучений, ты поймешь, что не надо доводить до такого. - Вот я-то, как раз, и понял все, - в противовес своему собеседнику Мистер Лоренс старался говорить мягко. – Чтобы такого не случилось, нужно найти лекарство. - Его не существует! Как ты этого не поймешь! Его никто не может придумать, потому что в этом гребанном мире не может быть все идеально! Вся эта чертова система строится на страданиях одних, чтобы другие были на высоте! Добиться чего-то можно лишь путем жертв и потерь!- голос Бирейна-старшего отскакивал от кафельных стен кабинета и разбивался о плиты на полу. На лице мужчины читалась злость и отчаянье. Он, после потери дорого человека, уже не верил, что в этом мире можно чего-то добиться, не потеряв при этом что-то важное. Когда-то он отказался от спокойной жизни, ради того, чтобы империя отца процветала. Он не полностью перенял привычки отца, он не был таким жестоким с кхилами, он не заставлял своего сына жестоко обращаться с пойманными людьми, но в себе он уже давно убил сострадание, видя, как отец безжалостно избивал ни в чем не повинных женщин и мужчин. Вот тогда он потерял отца, для него это был совершенно чужой человек, которого нужно потерпеть. Затем пришлось потерять друзей. Зависть и дружба не могут быть вместе. Те, кто раньше кричал о том, что всегда будет рядом, отвернулись и предали, потому что не могли спокойно смотреть на успех. И никого не волновало, каким путем был этот успех достигнут, сколько пришлось потратить пота и крови, а в глазах уже бывших друзей ты так и оставался счастливым нахлебником. Затем была жена, были чувства, но их дороги снова разошлись. Он пытался сохранить то, что они создали, пытался уберечь сына, но жена и слушать не хотела. Она пыталась идти протии всех, совершенно не заботятся о своей безопасности и безопасности близких людей. Такой эгоизм Джон не мог ей простить, а после ее смерти он еще раз убедился, что этот мир нельзя изменить. Если не получится изменить мир, окружающий тебя, то нужно построить свой, более тебе подходящий, пусть и совсем маленький. И тут появилась она, которая вызывала в нем бурю эмоций. Она так же пыталась идти против системы, оказавшись ее заложницей, но она преследовала те же цели, что и он: сохранить свой маленький мир. На первый взгляд они были совершенно разные, но оказалось, что они очень похожи. Они могли бы быть вместе, могли бы создать общий мир, раз предыдущие их попытки оказались безуспешны, но и тут им не суждено было осуществить мечты. Обстоятельства, которые человек не в силах исправить, могут убить морально. Ее смерть – это последняя капля, думал Джон. Он больше не хотел ничего создавать, нужно было хотя бы удержать то, что есть. Он хотел сохранить мир своего сына более радужным. Появление этого мальчишки перечеркнуло все надежды и планы. Как гром среди ясного неба, он не мог даже в кошмарном сне такое предположить. Он видел ее глаза, ее губы. Она вернулась, только для того, чтобы уничтожить Дэниела. Зачем, почему? Джон не знал ответа, но чувствовал, что последние нити надежды, на сохранение того, что есть, ускользают, растворяются в этом мальчишке. - Если ты хочешь помочь Дени, то просто будь рядом и протяни руку помощи, когда он просит, - голос доктора, после крика Джона, звучал странно. – Разве не это должен делать настоящий отец? Разве не должен он помогать своему ребенку воплощать свои мечты. - Я пытаюсь его защитить, - сжал кулаки Бирейн. - Защитить от чего? – серьезный, но спокойный взгляд Мистера Лоренса заставил мужчину отвернуться. – Он все равно узнает, каково это, терять любимых. Ты не вечен, ты тоже умрешь, и он так же будет убит горем. Если ты знаешь, что это случится, знаешь, что ему придется падать и сильно ударяться, то поймай его, чтобы было не так больно, как тебе. У тебя тогда не было отца, не было того, кто смог бы поддержать в такой ситуации. У Дени же есть ты, но ты ведешь себя ужасно. На некоторое время в кабинете повисла тишина. Стрелки часов над входом уже перевалили за полночь, начиная отсчитывать минуты нового дня. - Зачем тебе устанавливать генетическое родство? – уже более спокойно спросил Джон. - Если окажется, что у них одинаковые отклонения, то я буду отталкиваться от того, что было с Самантой. Возможно, как сыну, мы сможем найти лекарство, но я не говорю обо всех кхилах. - А если у них заражение будет идти по-разному? - Тогда дело затянется. Придется наблюдать в динамике и по шажочкам начинать новые разработки. Снова тишина. - Ты же знаешь, что если спасешь его, то станешь знаменит. - Мне этого не надо, - усмехнулся Мистер Лоренс. – Я просто хочу помогать людям, к тому же, как я уже говорил, возможно, у меня получится сделать индивидуальное лекарство. Оно не принесет популярности, другие же северяне все равно будут под угрозой. - Но, все же, это будет своего рода прорыв. - Я не спорю. Тишина. - В следующий раз, не делай ничего за моей спиной, - глянул на приятеля Бирейн. - А ты обещай не вставлять палки в колеса. - По рукам, - усмехнулся мужчина и направился к выходу. - Джон, - окликнул его Фрэнк. Тот обернулся. - Даже если у тебя сейчас кардинально поменялось мнение, ты сразу не выливай это все на Дени. Он сочтет это подозрительными и начнет шугаться еще больше. - Я как-нибудь разберусь со своим сыном, - хмыкнул мужчина и покинул кабинет. - Ну да, конечно, разберется, - усмехнулся доктор. – С собой разберись в начале. Ответить