Цена свободы

Говорят, что когда животные чувствуют приближение смерти, они уходят из дома, тем самым, облегчая страдания хозяевам. А что делают те животные, которые не могут покинуть помещение? Я не считал себя чьим-то питомцем, более того, узнав, что кхил переводится как «игрушка», я еще больше обозлился на столь потребительское отношение к живым людям. Вот только я понимал, что ничего сделать уже не смогу. Нет, это ощущение пришло не из-за того, что я смирился с ролью пленника, что зависел от другого даже тогда, когда не хотел этого, оно пришло тогда, когда я понял, что мне не выжить. С начала года Дени все же начал работать в той фирме, куда определил его отец. Хотя он часто и повторял мне, что делает это только потому, чтобы я ему нотации не читал, но мне прекрасно было видно, что это его место. Хорошее настроение хантера передавалось и мне, а пока его не было, я мог помогать по дому Аманде и Молли. Сразу же после праздников я ничего не замечал. Было весело, много вкусной еды. Я в первый раз побывал в кинотеатре, который дал мне столько впечатлений, что я не мог еще два дня успокоиться. Никогда бы не подумал, что можно смотреть на чью-то жизнь со стороны. Мне долго объясняли, что это все не по-настоящему. - Но там же люди! – никак не мог понять я. Дениэл только смеялся и начинал с самого начала рассказывать, что такое кино и с чем его едят. В итоге я вроде немного понял, но если это все было не по-настоящему, то зачем это придумывать? В жизни каждого человека случаются все эти странности. Да, нет драконов и магии, с нами не разговаривают животные, но в том мире нет того, что есть у нас. Взять хотя бы эту дурацкую систему рабов. - Не начинай, - буркнул Дени, когда я все же задел эту тему. – Кино создано для того, чтобы мы отвлеклись от проблем, окружающих нас. - Убегать от проблем в другие миры на несколько часов, разве это не слабость? Парень удивленно уставился на меня. - Завязывай сидеть в библиотеке, - сердито сдвинул он брови. – Ты первый кхил, кто выдает такие фразы и прекрасно понимает, о чем идет речь. - Страшно? – прищурился я. – Если бы в Южных деревнях было бы получше, то там тоже многие учились бы грамоте и высказывали свое мнение именно так. А там и до восстания не далеко. Дениэл хмуро смотрел на меня пару минут, потом тяжело вздохнул. - Против кого восставать? Против таких же заложников системы? Не все жители Верхнего города радуются своему положению. Не все себе заводят кхилов, некоторые сами становятся кхилами, я тебе уже про это говорил. И, поверь, если все же появится небольшая группа людей, способных устроить беспорядок и пойти против Верхнего города, то они будут быстро подавлены. За тем, что происходит, стоят куда более сильные личности, именно они, несколько десятков лет назад, после войны, установили эти порядки, разделив весь мир на две половины и назвав эти половины по разному в разных частях света. Моя мать пыталась сражаться с системой, а она была свободным человеком, а чем все это закончилось. - Значит нужно действовать как все, молча терпеть? - Мы возвращаемся к тому, с чего начали, - закатил глаза хантер. – Чего ты терпеть собрался? Я что плохого тебе делаю? - Ты держишь меня в заложниках? - Не понял? - Ну, ты не отпускаешь меня домой, на свободу. - А если посмотреть так, что твой дом здесь? – прищурился Дениэл. Теперь настало мое время удивляться. Нет, я уже понял, что хантеры – такие же люди, как и мы все. Так же и среди жителей деревень находились ублюдки, которые крали, убивали и делали прочие нехорошие дела. По сути дела, такие как Дени и его отец не нарушали закон, другое дело, что закон был ужасен. В итоге мы так ни к чему и не пришли во время того разговора о кино. Но я не стал обострять ситуацию, потому что понимал, что в чем-то Дени прав. Даже не в чем-то, а в очень многом. Я не знаю, что случилось с жителями Айдоко, я не знаю, помог ли мне кто-нибудь, если бы я оказался в той ситуации что Мина и ее отец, но я знал одно, что тут обо мне заботятся. Раз в неделю Дениэл возил меня к врачу. Тот брал анализы, менял дозировку препарата, а в один прекрасный день заменил уколы таблетками. - Здесь смесь антитоксина и витаминов, - пояснил хантеру врач. – Организм все же ослаблен, поэтому следует помогать ему. На одних фруктах и овощах не выйдем. Хотя никаких приступов у меня больше не было, мне самому было неспокойно. Часто по ночам я не мог пошевелить ногами. Правда это длилось всего пару минут, затем меня отпускало. Я ничего не хотел говорить Дениэлу, считая, что это не связанно с моей болезнью. Но внутри было ощущение приближающегося конца. Я мог часами наблюдать за падающим снегом и стал замечать, насколько он прекрасен. Морозный запах, запах выпечки, табака, цветов, бензина, паркета… Я замечал каждый из них, я будто пытался вдохнуть и запомнить каждый по отдельности. Не знаю зачем, но мне казалось, что потом я не успею. Куда я так торопился, я и сам не знаю, но у меня не было чувства страха. Аманда сказала, что моя мать прожила здесь чуть больше полугода. Она попала зимой, я помню ту ночь... а в конце весны ее не стало. По таким меркам, я должен был умереть в конце зимы, но ничего не менялось. Наступила весна. Дениэл вывез меня в парк, не тот, который был в центре шумного города, а тот, что находился недалеко от дома. Хотя он и называл это парком, но, как по мне, так это был просто участок дикого леса, огороженный забором. Там начинали набухать почки на деревьях, под остатками снега появлялась зеленая трава. - Здесь хороший воздух, - обняв меня сзади, глубоко вдохнул Дениэл. Он перестал ссориться с отцом, они даже стали что-то обсуждать по работе. Приходя каждый день с работы в деловом костюме, он казался мне на много старше, чем когда мы столкнулись в первый раз. Может даже он стал выше и шире в плечах. Его ладони тоже стали больше, и я сказал ему об этом. - Глупый, - уткнувшись мне в шею, он замолчал, и я понял почему. Это не он увеличился, это я уменьшился. Не смотря на то, что болезнь не проявлялась, я все же сильно похудел. Появились синяки под глазами, стала острее линия скул и подбородка. Хантер разрешил мне оставить волосы длиной до плеч, которые я собирал часто в небольшой пучок на макушке. Казалось, что все, что я ел, проходило мимо меня, хотя аппетит оставался хорошим. Я понимал, чем это закончится для меня, да и Дени понимал, но, в отличие от меня, он не хотел мириться с этой мыслью. В доме тоже все делали вид, что ничего ужасного не происходит и только Ари, смотря на меня, всегда качала головой и молча уходила. Нет, я не считаю себя слабаком, который сдался и решил плыть по течению. Мне казалось, что если я посмотрю смерти прямо в глаза, то будет лучше. По сути дела, я перестал бороться. Меня пичкали таблетками, делали очередные анализы всего чего только можно, но, чем больше появлялось листков с записями в папке у Мистера Лоренса, тем больше я понимал, что выхода нет.