"House on Fire"

Застывшая на границе летного поля, в стороне от главного входа фигура, привлекла её внимание сразу, мгновенно приковав взгляд и заставив задержать дыхание. Исчез и гомон предчувствующей возвращение домой команды, и движение уже приземлившегося самолета. Осталось лишь предчувствие, сдавившее грудь, вонзившееся куда-то под ребра и не желающее ждать те минуты, когда пилот объявит о возможности покинуть борт самолета. Все её существо было там, с фигурой высокой женщины с густыми каштановыми волосами, одетой в черную кожаную куртку. Разглядеть выражение её лица было проблематично, но Прентисс точно знала, что она не морщится от ветра, не прикрывает глаза рукой, пытаясь сражаться со стихией или просто не замечая её атаки. И это пугало. Пугало даже больше того, что само появление Кетрин Беккет здесь, сегодня, сейчас было иррационально и неправильно. Казалось, застывшая словно изваяние фигура почувствовала её взгляд, чуть вздернула голову, плотнее сжала тонкие, бледные губы, но не тронулась с места. Она терпеливо ждала, когда самолет замрет, словно огромное изваяние, когда подкатят трап, когда по нему сойдет, стараясь казаться спокойной и уравновешенной Прентисс. Она не кинулась навстречу старой подруге, но попыталась выдавить из себя улыбку, стараясь смягчить будущий удар. Впрочем, Прентисс была слишком хорошим профайлером или просто слишком хорошо знала Беккет, поэтому натянутая улыбка не смогла даже частично успокоить уже начавшую разгораться внутри неё панику. А это противное, опостылевшее, ненавистное Эмили чувство разгоралось с каждой минутой. Но она заставила себя казаться нормальной, словно робот, выполняя заранее заложенные программы. Плавно подхватить вещи, спуститься с трапа и махнуть команде так, словно ничего не случилось, улыбнуться, отрицательно помахать головой на пытливый взгляд Моргана и осторожный, но более встревоженный, вскрывающий душу взгляд Хотча, и все это в попытке утихомирить гулкие, отдающие набатом в висках удары сердца. - Кто? - сумка с вещами неуклюже приземлилась на асфальт, но Беккет промолчала, следя за тем, как встревоженно мечется по её лицу в поисках подсказок взгляд темных, как бездна, глаз. У Кристины такие же глаза, слишком теплые, понимающие, сочувствующие и повредившей крыло птице, и снова раненой в перестрелке крестной. От мысли о крестниках защемило в груди, и Беккет встряхнула головой, закусила на мгновение губу и отрывисто произнесла: - Адам и Кристина. Они пропали.