Невольница

Сулейман сильно изменился с того самого момента, как человек Бали бея привез злосчастное письмо, возвещающее о пропаже его драгоценной жены. Мужчина попросту не мог думать ни о чем другом, кроме как о тех ужасах, которых подверглась эта удивительная женщина, покорившая его сердце много лет назад. Падишаху, не понаслышке, было известно о всех "прелестях", которые поджидали несчастных женщин, похищенных с целью дальнейшей продажи- и от этого султану становилось только хуже. Повелитель мира- именно таким высоким титулом именовали его не только подданые, но и жители других, подчас даже недружественных, государств. Однако находясь на вершине своего могущества, ему даже не удалось должным образом обеспечить безопасность своей законной супруги- и это обстоятельство, несомненно, дискредитировало десятого султана Османской империи, давая врагам лишнюю возможность использовать его неудачу в своих коварных интересах. Сулейман обессиленно опустился на тахту. В этот самый момент двери в покои распахнулись и внутрь, размашисто шаркая сапогами, вошел Ибрагим паша. Султан, удостоив лучшего друга, ни раз спасавшего его от неминуемой гибели, строгим, но в то же время, безразличным взглядом, вновь принялся перебирать четки, подаренные несколько лет назад еще Айше Хафсой. Грек, как и любой рассудительный и дальновидный человек, без труда уловил ту печальную грусть, повисшую в комнате. Великий визирь никогда не испытывал пламенной любви к рыжеволосой славянке, имевшей неосторожность отодвинуть его, Ибрагима, на второй план, но всё-таки он уважал эту женщину, ловко сочетавшую в себе очаровательную обольстительницу и хитроумного политика, способного своими интригами уничтожить любого противника. Кроме того, греку было больно наблюдать за переживаниями Сулеймана, которые усиливались с каждым новым днем. Постояв в абсолютной тишине несколько минут, зять династии решил прервать это гнетущее молчание, тем самым вырвав повелителя из губительной пучины, полной страданий и отчаяния: -Государь, я понимаю ваше нынешнее состояние... Я сам, на своей собственной шкуре, почувствовал подобные ощущения, когда меня продали в рабство, безжалостно забрав из любящих рук... Но, если вы замкнетесь в себе и перестанете дарить подданным сияние своего благословенного лика, то вы не решите эту проблему- она только усугубится, сжигая ваше сердце без остатка... Будьте спокойны, вся империя разыскивает нашу госпожу, поэтому я нисколько не сомневаюсь, что очень скоро Ваша великолепная жизнь наладится рядом с любимой супругой. Сулейман безмолвно отложил в сторону четки, а затем, повернувшись к Ибрагиму лицом, грустно воскликнул: -В том, что произошло с Хюррем есть и моя вина, Паргалы! Если бы я не придумал эту проклятую поездку в охотничий домик с Фирузе, то ничего этого бы не случилось. А теперь... теперь законная жена османского султана, мать четверых шехзаде похищена какими-то грязными проходимцами. Мне даже страшно представить то, как они с ней обращаются. Как ты думаешь, какая участь приготовлена для моей Хюррем? Визирь закусил губу, едва расслышав неудобный вопрос. Знать наверняка, конечно же, грек не мог, но количество возможных вариантов было не очень большим. -Я не имею возможности залезть в разум тех животных, которые похитили Хюррем султан, но могу предположить два пути. Вполне возможно, что пираты были лишь обыкновенными исполнителями, получающими приказы от каких-то влиятельных людей. Не удивлюсь, если за гнусным похищением стоит кто-то из ваших заклятых врагов, случайно узнавших об отбытии султанши в Бурсу. В таком случае, совсем скоро мы можем получить требования шантажистов. С другой стороны, вся эта мерзкая история может иметь совсем иной подтекст, что всё же, не облегчает ваши мучения. Пираты, вроде этих, частенько занимаются продажей живого товара на невольничьих рынках Средиземноморья. Это одна из немаловажных составляющих их доходов. Если следовать этой логике, то... Ибрагим невольно остановился. У него не хватило духу произнести вслух подобную догадку, однако султан, с удивлением заметив в словах друга резкую паузу, характерным движением руки, приказал тому договаривать фразу до конца. Паргалы, к своему полному неудовольствию, вынужден был подчиниться воле господина: -Если следовать этой логике, то скорее всего госпожа будет продана другому мужчине. Простите меня, Повелитель, что я говорю такие страшные вещи, но вы сами изъявили желание, чтобы я рассказал вам о возможных вариантах развития событий. Мне очень жаль... Осман ничего не сказал в ответ. Поднявшись на ноги, он молча вышел на террасу, закрыв за собой тяжелые двери, которые, почти всегда, оставались открытыми. День уже близился к полудню, когда Хюррем, изнуренная тяжелой дорогой сквозь пустыню, проснулась в одной из комнат в гареме персидского шаха. Женщина искренне надеялась, что, по крайней мере сегодня, ее покой не потревожат, но этим надеждам было не суждено сбыться. Не прошло и часа, как в комнату вошли две незнакомых женщины, в сопровождении того самого темнокожего евнуха, который и привел сюда султанскую жену. Поговорив между собой на фарси, женщины в спешке удалились, оставив Хюррем наедине с оскопленным мужчиной. Так как в памяти славянки отчетливо отложился тот факт, что этот слуга знает турецкий язык, султанша решила выяснить у этого человека хотя бы какую-нибудь информацию о своем дальнейшем будущем: -Эй ты, подойди поближе ко мне... Скажи пожалуйста, кто эти женщины и почему они так странно на меня глазели? Евнух усмехнулся. Эта новая рабыня, купленная достопочтенным Мирзой за огромные деньги, забавляла его своей наглостью. Но на вопрос он всё-таки ответил: -Во-первых, меня зовут Дамир. Я служу главным евнухом в гареме величайшего из правителей- шаха Тахмаспа Хазретлери. То, что за тебя заплатили баснословную сумму, еще не означает, что ты можешь говорить со мной в подобном, неуважительном, тоне. Во-вторых, эти женщины скоро придут тебя осматривать, как раз после того, как ты хорошенько вымоешься и поешь. Хюррем прикусила губу. Этот темнокожий паренек оказывается не так уж и прост. В голове славянки начали блуждать самые неприятные предположения. Одно из них, она поспешила высказать вслух: -Извини меня, Дамир ага. Просто я здесь новенькая и еще пока не очень ориентируюсь в вашей иерархии. Скажи мне, прошу тебя, зачем этим женщинам осматривать меня? Дамир с удивлением посмотрел ей в глаза. -Ты должна понимать, что таков установленный порядок. Лекарши обязаны, тщательнейшим образом, проверить тебя с ног до головы, прежде чем ты возляжешь с нашим повелителем. Если все будет в порядке, то уже сегодня вечером ты встретишься с достопочтенным господином. Хюррем в ужасе перед возможными перспективами побывать в постели смертельного врага своего любимого мужа, закрыла глаза и обхватила голову руками. Славянка невольно чувствовала, как тело начало вздрагивать от, полученного только что, нервного потрясения.