Прощальный ужин

Спустя два месяца Жизнь Шерлока постепенно входила в привычное русло. В конце концов, можно смириться с чем угодно. На следующее утро после того ужина, детектив проснулся с ужасной головной болью. Все тело ломило, по позвоночнику словно бы проехался поезд. Майкрофт предусмотрительно оставил таблетки на тумбочке, а миссис Хадсон крепко заваренный чай с молоком. С трудом поднявшись с постели, Шерлок попытался привести мысли в порядок. Трезвый ум и вернувшееся хладнокровие подсказывали одно единственно решение: забыть все и жить дальше. После того, что он вытворил, Джон Ватсон едва ли захочет слышать о нем. Он дал чувствам захлестнуть себя, совершил непоправимую ошибку. Правда, в глубине души Шерлок совсем не жалел о поцелуе. Но именно он был той гранью, за которую переходить не стоило. Но жизнь продолжалась. Даже если без Джона это были серые, похожие друг на друга дни. Шерлок старался как можно реже быть дома, заваливая себя работой. Детектив раскрыл большинство «висяков» Скотленд-Ярда, и Грег все чаще виновато пожимал плечами, когда Шерлок наведывался к нему в поисках нового дела. Тогда Холмс пошел дальше. Темной стороне Лондона тоже была необходима помощь детектива-консультанта: Шерлок без труда внедрялся то в одну, то другу криминальную группировку города, распутывая сложные сети интриг по щелчку пальца. Майкрофт, конечно, был в ярости. Но что он мог сделать? Шерлок хотя бы не пропадал в героиновых притонах, как бывало раньше. По сути, он теперь подсел на новый наркотик — адреналин. Только ночные погони, свист пули, обжигающий щеку, хождению по краю пропасти могли хоть ненадолго отвлечь Шерлока. Но в тот редкий вечер, когда он оказывался один на Бейкер-Стрит, и никто из друзей не мог составить ему компанию, Холмс невольно погружался в пучину воспоминаний. Их первое дело, Этюд в багровых тонах. Побег от полиции. Прыжок с крыши. Джон Ватсон прочно поселился в его голове. Шерлок старался быть разумным, хладнокровным, рациональным, пытался убить в себе сантименты. Но не выходило. Он все равно видел в толпе лицо Джона, ему мерещился его голос, буквальная каждая вещь напоминала о нем. Казалось, так будет продолжаться вечно. Однако, в один день на его день пришло смс, которое могла отправить только та женщина: «Хочешь поужинать? Я думаю, ты изголодался. Я сыта. Составлю тебе компанию». И теперь Шерлок сидел в тихом ресторанчике в центре Лондона, в надежде на то, что может, хотя бы эта невероятная дама сможет вытащить его из пучины ада. Клин клином вышибают? -Здравствуй. — внезапно над ухом Шерлок раздался женский голос, вырвавший его из раздумий. Когда Холмс поднял глаза, с его губ медленно сползла улыбка. Это была не та женщина. Не женщина-его-мечты, а женщина-его-кошмар. Мэри Ватсон. Стояла здесь, во плоти, рядом с ним, улыбалась своей типичной, чуть насмешливой улыбкой, такая же, как и раньше, но пожалуй через чур бледная и осунувшаяся. Мэри быстро села на столик и положила свою руку на ладонь Шерлока. -Нам нужно поговорить. Прости за этот невинный обман, но я должна была быть уверена, что ты придешь. Холмс оценил остановку. Хватка Мэри была цепкой, и выдернуть руку бесшумно было бы трудно. Кроме того, она выбрала столик в конце зала, в углу, его резкий уход не останется незамеченным, а меньше всего Шерлок хотел привлекать внимание. -И о чем же ты хочешь поговорить? -усмехнулся Шерлок, подзывая официанта и заказывая выпить. — Не обязательно так смотреть на меня, — мягко произнесла Мэри, наклонив голову на бок. -Как так? -Будто бы я сломала твою жизнь. Так и есть. Шерлок молча отпил вина, не комментируя последнюю реплику, пристальна наблюдая за собеседницей сквозь стекло. — Что ж, не буду тянуть. Постарайся не перебивать меня. Я больна, Шерлок. Рак, — Холмс от неожиданности поперхнулся, и резко поставив бокал на стол, уставился на Мэри, — Узнала совсем недавно, поэтому приняла решение отказаться от химеотерапии, чтобы сохранить ребенка. Да и поздно уже. Знаешь, все недомогания списывала на беременность, а тут такое, — женщина тяжело вздохнула, поглаживая свой внушительных размеров живот, — Джон не знает. И не должен узнать. По прогнозам врачей я едва протяну месяц после родов. Если не погибну во время них. Он останется совсем один, понимаешь, Шерлок? А ты знаешь, как тяжело он переносит потери… Ты должен будешь быть рядом с ним, когда меня не станет. Шерлок молчал. Он ожидал чего угодно, но только не этого. В темных уголках его души жила мечта, о том, чтобы Мэри умерла, исчезла, испарилась, оставила Джона одного в целом мире, и тогда, тогда Шерлок бы смог его утешить, подобрать ключик к его душе. Но теперь, когда он видел перед собой эту бледную, измученную женщину на краю гибели, которой, тем не менее, хватало сил улыбаться ни о чем не подозревающему мужу каждое утро, он испытал лишь стыд и горечь. Она знала о его чувствах и не пыталась ревниво выцарапать ему глаза, а лишь спокойной улыбалась, принимая сложившуюся ситуацию как данность. Боже, Мэри Ватсон, из какого металла ты выкована? Какое наследство ты хочешь мне оставить? -Шутишь сейчас, да? — Шерлок с трудом выдавливал из себя слова. -Разве о таком шутят? — женщина печально усмехнулась. -Но это невозможно. Джон же ненавидит меня… Он просто не захочет не то что принять моей помощи, а даже видеть меня. -Ты серьезно так считаешь? Вы оба просто феноменальные олухи, — Мэри внезапно рассмеялась, откинувшись на спинку стула, — Он винит в произошедшем только себя. Джон безумно нервничал, тянул с разговором о переезде до последнего. Он боялся, что ты решишь, что на этом ваша дружба, — в последнем слове явно слышалась ирония, — кончится. Потом мы нашли остатки героина в ванной и Джон просто волосы на себе рвал. И конечно, все твои действия списал на наркотики. Тебе не о чем волноваться, Шерлок. Джон хотел приехать, извиниться, но ему отчего-то духу не хватило. Он думал, ты ненавидишь его. Словом, вы оба феноменальные олухи, повторюсь. -Так значит, вот как все обстоит, — Шерлок старался не смотреть на Мэри, его разум быстро просчитывал варианты дальнейших событий. Сказать Джону? Сохранить ее тайну? Убедить Мэри начать лечение? Смерть жены причинит невероятную боль Джону, и Холмс был готов сделать все что угодно, лишь бы избежать этого, — Занятно… -Шерлок. -Что? -Я уже все решила. Ты ничего не исправишь. Никто ничего не исправит. Я прожила не такую уж и короткую жизнь. Побывала во многих передрягах, успела посмотреть мир. Встретила мужчину, который полюбил меня всем сердцем, и сумел принять меня такой, какая я есть. Но не из всех битв можно выйти победителем, Шерлок. Надо уметь проигрывать. Мое время на исходе, и я должна позаботься о своих близких. Обещай мне заботиться о Джоне. Я знаю, что ты любишь его, но одной лишь любви недостаточно. Обещай мне, что бы не оставишь его одного. Не сбежишь на три года снова неизвестно куда. Обещай мне заботиться о нем, Шерлок, — Мэри внимательно посмотрела в глаза детектива, ожидая ответа. -Обещаю, — Холмс сцепил пальцы в замок, подавляя горький ком, который встал поперек горла. -Я отдаю тебе Джона, Шерлок. Он твой. Я больше не буду стоять между вами. Но ты должен пообещать мне еще одну вещь: так же сильно как ты любишь Джона Ватсона, ты будешь любить его дочь. Шерлок замер, медленно осознавая слова миссис Ватсон. Он и забыл об этом. Дочь. Маленький человечек, который вот-вот появиться на свет. Кровь и плоть Джона. Кровь и плоть Мэри. Новая фигурка на доске. Холмс с недоверием перевел взгляд на живот женщины. Ребенок. Кричащее, беспомощное существо, говорящее на чужом языке. Сможет ли он? -Обещаю, — не смотря на внутренние сомнения, голос Холмса звучал твердо. -Вот и славно, — Мэри встав со стула, подошла к детективу и положив ладони на его виски, мягко поцеловала в лоб. В ее глазах блестели тщательно скрываемые слезы, — Вот и славно. Прощай, Шерлок Холмс. Я была счастлива иметь такого друга, как ты. Попрощавшись, Мэри торопливо направилась к выходу, оставив Холмса в состоянии полного раздрая. Вот это действительно был прощальный ужин. Расплатившись с официантом, Шерлок вышел на улицу и побрел в сторону дома. Такси брать не хотелось. Он дал два обещания, две клятвы. Сможет ли он их выполнить? Шерлок не знал. Глухая боль давила на грудь. Он никогда не любил Мэри, но всегда уважал, как уважают противника, одержавшего победу. Но совсем скоро ее не будет, и отчего-то от этой мысли Шерлоку становилось тяжело. Им явно будет не хватать ее мудрости и проницательности. Проходя мимо витрины книжного магазина, Шерлок в нерешительности остановился, и поколебавшись с минуту, зашел внутрь. Быстро вычислив нужный ему стеллаж, Холмс провел кончиком пальца по корешкам книг: «Первый шаг вашего ребенка»; «Все, что нужно знать родителям»; «Здоровье младенца». Шерлок испытывал то чувство, которое не закрадывалось в его душу давно: растерянность. К этому можно было добавить страх: детектив всегда знал, как действовать, но дети для него были полностью неизведанной территорий. Если не лукавить, Холмс считал их раздражающими, по крайней мере, пока они хотя бы чуть-чуть не подрастут. Но одно Шерлок знал точно: он любил Джона Ватсона. Значит, он должен полюбить и его ребенка. Найти в своем холодном сердце место для еще одного человека, который станет его слабостью. *** Мэри умерла спустя две недели после родов. Эту новость принесла мисс Хадсон, но Шерлок знал сам: следил за записями в регистратуре того района, куда Ватсоны переехали. В его шкафу давно висел подготовленный классический костюм с черной рубашкой. И вот теперь, спустя девять дней* Холмс стоял перед входом в церковь, держа в руках белые лилии. Оставалось сделать лишь несколько шагов. Шерлок тихо прошел к гробу, и положив на него цветы, огляделся. Не так уж много народу. Джон стоял у окна, разговаривая с незнакомой детективу женщиной. Сердце Шерлоку екнуло. Его дорогой доктор выглядел ужасно, что не удивительно: серый цвет лица, гигантские мешки под глазами. Но все равно при взгляде на него Холмс буквально умирал от нежности. Подождав, пока он освободиться, Шерлок подошел к нему и тихо произнес: -Я…я очень сожалею, Джон. Ватсон от неожиданности вздрогнул. Его осунувшееся лицо исказилось искренним удивлением. Но в следующую секунду Джон улыбнулся слабой, едва заметной, но искренней улыбкой. -Я думал, что больше никогда тебя не увижу. -Ты ошибался, — Шерлок обнял Джона, крепко прижимая к себе, — Разве я могу тебя оставить? В ответ раздались лишь сдавленный, тихий плач. Слезы, которые Джон сдерживал, которые он мог показать только Шерлоку. Холмс тихо гладил друга по плечу, утешая. Впереди у него много трудностей. Может быть, в один день, Джон поймет его чувства… Но Шерлок запрещал себе мечтать об этом. Даже одной его улыбки было достаточно, чтобы сделать детектива счастливым. А пока… Он обязательно сделает все, чтобы выполнить обещание, данное Мэри.