Нелюбовь?...

- Где ты была? – воскликнули Старкова и Виноградова, как только Кузнецова переступила порог комнаты. – Не пришла на ужин, мы уже волноваться начали. - Гуляла, - Вика открыла дверцу шкафа и начала переодеваться. – В лесу. - В такой час? Одна? - А что? - Вик, это небезопасно, - начала, было, Даша. - Я знаю, они теперь патрулируют лес с собаками, - перебила Кузнецова подругу. – Чуть не столкнулась с ними. - И ты так спокойно об этом говоришь?! – снова воскликнули в один голос девчонки. - А что я должна делать? – в свою очередь удивилась Вика, обувая балетки. – Причитать, как всё плохо в этом мире? Рыдать весь вечер, уткнувшись лицом в подушку? Мы каждый день играем со смертью, вы серьёзно думаете, что я буду расстраиваться из-за такой мелочи? Не сегодня – так завтра, не завтра – так послезавтра. Мы идём в подземелье, или всё отменяется? - Все ждут только тебя, - растерянно ответила Даша, обменявшись взглядом с Лизой.       Она заметила, что с того момента, как их подруга стала ходить к Уварову за антидотом, с ней что-то происходит. Она стала отстранённой и молчаливой. На уроках о чём-то думает, уставившись в одну точку. Мало принимает участие в общих разговорах. А сегодня вообще отправилась в лес вечером, одна, не предупредив никого. Странно это всё.       Когда они шли по полутёмным коридорам, осторожно ступая и боясь столкнуться с кем-нибудь из них, у Вики мелькнула мысль – а если сейчас из-за угла выйдет Вадим Юрьевич? Она едва не расхохоталась, представив выражение его лица, да и своё тоже.       Ночью, после того, как они вернулись, она не сразу смогла уснуть. И причиной тому был вовсе не сегодняшний поход в это чёртово подземелье. Лёжа в своей кровати, девушка вспоминала свой поцелуй с учителем в лесу. Что побудило её это сделать? Поцеловать того, кого должна ненавидеть. Должна – кому? Себе? Своей памяти об Олеге? Сейчас она могла ответить на этот вопрос. Там, в лесу, когда Уваров спас её от охранников с собаками, она на секунду поверила, что он сделал это искренне. И девушке захотелось его отблагодарить. Почему именно так? Ей было стыдно об этом думать, но, когда он обнимал её там, в лесу, она немного потерялась, что ли. Немного кружилась голова от запаха его толстовки – всё тот же взрослый парфюм, смешанный с запахом пота после пробежки. Кузнецову поразил его властный тон – то, как физрук разговаривал с охранниками. Это наводило на мысль, что он занимает в иерархии «INGRID» не последнее место. В тот момент ей было так спокойно и тепло рядом с ним. Девушка уже давно не испытывала такого в стенах «Логоса», где на каждом шагу их преследовали боль, кровь и смерть.       Теперь-то она понимала, что Уваров поступил так вовсе не потому, что для него имело значение то, что произошло между ними сегодня и вчера. Если бы в «INGRID» узнали о том, что он прогуливается по ночам с ученицей , которая – на минуточку! заражена вирусом и суёт нос не в своё дело – у него могли быть неприятности. «Слабый должен умереть». Это их девиз, и вряд ли один из них способен думать иначе. Просто их время ещё не пришло. Им не нужны проблемы, потому он и дал ей уйти сегодня из его комнаты, боясь огласки. Только и всего. Придя к такому неутешительному выводу, Кузнецова заснула.       На третий день у Вики возникла было мысль отказаться от роли доставщика антидота и предложить ребятам снова бросить жребий. Но тогда пришлось бы придумать причину, которая бы не вызвала у них подозрений. Ничего правдоподобного в голову не приходило, а рассказывать, как всё было на самом деле, она не собиралась. К тому же, Вадим Юрьевич может посчитать её слабой. Здесь Кузнецова усмехнулась – ого! ей уже важно его мнение о себе.       Ровно после обеда она постучала в дверь комнаты Уварова. Услышав приглашение, вошла. По пути к нему в её голове возникла идея, как не чувствовать себя жертвой каждый раз, когда встречается с ним на его территории. Физрук стоял возле стола, разговаривая с кем-то по телефону. Увидев её, быстро закончил разговор и протянул ей подставку с ампулами.       Вика шагнула к нему. Вытащив одну ампулу, отломила горлышко и быстро выпила антидот. Не обращая внимания на его руку, в которой он держал подставку, привстала на носочки и сама поцеловала его, держась руками за его плечи. На этот раз он быстро сориентировался. Примерно через полминуты – столько, по её мнению, заняли шесть поцелуев – девушка отстранилась и забрала подставку. Уваров усмехнулся. - Это всё, на что хватило твоей смелости? - Я вообще-то трусишка, - неожиданно для себя призналась Кузнецова. - Ну, не скажи. Приходить сюда после всего, что было – честно говоря, не думал, что увижу тебя снова. - Рада, что не оправдала ваши ожидания, - огрызнулась она, отступая назад.       Вадим присел на край стола и скрестил на груди руки. Вика смотрела в его глаза, видела насмешливую улыбку, и ей снова захотелось испытать то чувство, которое накрыло её вчера в лесу. Оглянувшись по сторонам, она положила ампулы с антидотом на кровать и вернулась к нему. - Вы только ни о чём меня не спрашивайте, ладно? – прошептала девушка, разводя его руки в разные стороны и прижимаясь лбом к груди.       Чувствуя, как бьётся его сердце и учащается дыхание, как губы блуждают по её волосам, а руки крепко обнимают за плечи, Вика снова потерялась. Только теперь ей не было стыдно за свою слабость. Какая, в конце концов, разница, сейчас она принесёт друзьям этот проклятый антидот, или чуть позже?       Неделя подходила к концу, в следующий понедельник должен был вернуться Морозов-старший. От этой мысли у Виктории Кузнецовой сразу начинало портиться настроение. Как всё быстро меняется в этой жизни. Ещё три дня назад она буквально молилась о его возвращении. А теперь желала ему оставаться там, где он находился, как можно дольше. Или вообще не возвращаться в «Логос». Ведь когда Петр Алексеевич переступит порог школы, у неё больше не будет повода приходить в комнату учителя физкультуры.       Во время их краткосрочных встреч Вика забывала обо всём – о том, что она сама и её друзья заражены и, возможно, скоро умрут. О том, что он учитель и работает на «INGRID». Не думала о том, что происходит в подземелье под школой, об опытах над людьми и убийствах. И, самое ужасное, смерть Олега, как и сам его образ, начали потихоньку стираться из её памяти. - Ненормальная, - улыбался Вадим, высвобождаясь из её рук и запирая дверь на ключ. – Набрасываешься на меня, как дикая кошка. А если кто увидит?       Возвращался к ней и увлекал в сторону кресла. От его прикосновений и ответных поцелуев, уже не только в губы, девушка таяла. Ей хотелось одного – чтобы это не прекращалось, как можно дольше. Но, увы, у них было не так много времени. - Тебе пора идти, - Уваров первый останавливался. – Ни к чему вызывать лишние подозрения у окружающих. - Ещё пять минут…. - Мне не нужны проблемы, - каждый раз, когда он произносил эти слова, Кузнецовой казалось, что на неё опрокинули ушат с холодной водой. – Тебе - тоже.       В её зелёных глазах плескалось непонимание – разве не он только что целовал её, перебирая густые волосы и прижимая к себе? А сейчас во взгляде и голосе такая отстранённость…. Она чувствовала себя мышкой, с которой играет кошка. Проглатывая обиду, Вика молча вставала, рассовывала ампулы по карманам и направлялась к двери. Оборачивалась – Уваров смотрел на неё спокойным взглядом, скрестив руки на груди. Будто ничего и не было. Они не говорили друг другу банальных фраз, типа «до завтра» или ещё каких-нибудь ненужных слов. Кузнецова отпирала дверь и выходила в коридор. Шла к себе в комнату, где её уже ждали ребята. Отдавала им антидот. Машинально принимала участие в общих разговорах, иногда улыбалась и шутила, стараясь вести себя естественно.       Вика не чувствовала себя предательницей по отношению к друзьям. Он никогда не спрашивал её об их ночных вылазках и расследовании. Она не пыталась что-то выведать у него. Кузнецову влекло к нему физически, как к мужчине, который старше её на десять лет и внешне достаточно хорош собой. Высокий, спортивного телосложения – Вика знала, что когда-то он был профессиональным спортсменом. Больше всего притягивали его карие глаза. Когда они темнели, то не было видно зрачков. Казалось, на тебя смотрят два чёрных омута. Которые медленно засасывали, словно болотная трясина. А как он целовался! Ей казалось, что всё, что было до него, её отношения с ровесниками – детский сад, не более того.       В воскресенье она с самого утра нервничала и злилась на весь окружающий мир. Понедельник. Уже завтра….