Kiddo

      Трой мог с чистой совестью сказать, что он недолюбливал жильцов из соседнего дома.       Когда все они вшестером смеялись, у Троя в комнате содрогались окна. Их противные коты постоянно обижали Джаггу. Они надевали самые уродливые свитера на Рождество, какие только можно представить. Они даже ходили на пробежки. Вместе. Всей семьей. То есть, они ходили на семейные пробежки. Кто вообще так делал?       Ну ладно, может, самый младший из них, Брайан или как там его, был ничего. Они сидели вместе на биологии, и один раз он спас Троя от поджигания препарированной лягушки.       Стил уверял, что и остальные дети тоже были хорошими, но он был немножко влюблен в девочку Франт, так что Трой не доверял его суждению.       Например, не было ни малейшего шанса, что этот тупой парень в кепке, который сто процентов своего свободного времени плескался в бассейне, как чокнутый Аквамен, был хорошим.       Так думал тринадцатилетний Трой, пока однажды не увидел этого тупого парня в кепке не как обычно в бассейне, а на заднем дворе Меллетов в два часа ночи.       Парень во всем своем быдло-великолепии выглядел довольно пьяным, да и его друг рядом с ним тоже не был олицетворением трезвости, но Троя смутило не это.       Троя смутил Стил, который был настолько пьян, что держался на ногах только благодаря тому, что повис на плечах обоих парней.       – Что случилось? – спросил Трой, широко распахнув глаза, и один из парней разразился хриплым лающим смехом. Другой тут же шикнул на него.       – Ш-ш, Сойер, ты сейчас всех соседей нахуй перебудишь, – яростно прошипел Франта, явно не замечая, что его пьяное бормотание было раз в пять громче смеха его друга. Показав на Стила, который пока не подавал признаков жизни, Коннор спросил Троя: – Это твой брат?       Когда Трой молча кивнул, парень продолжил с ослепительной улыбкой:       – Ты Тайд, верно?       – Трой. Тайд самый младший, – надменно ответил Трой.       – Упс, – зачем-то отозвался Франта, отчего его друг – по всей видимости, Сойер – снова фыркнул.       – Что со Стилом? – повторил Трой. – Он в состоянии алкогольного опьянения?       – Какие умные слова для такого маленького мальчика, – поддразнил его Франта. – Стил пьяный в жопу, малой.       – Ужратый, – добавил Сойер, – бухой. Коррачо*.       Франта скорчил гримасу на это.       – Коррачо? Ты тупой? – однако он быстро оставил эту тему, заметив раздражение Троя. – Ладно, давай загрузим эту тушку домой и пойдем.       Он немного приподнял Стила, и Сойер повторил его действия.       – Давайте через задний проход, – предложил Трой.       Сойер не сумел сдержать ухмылки, услышав слова Троя.       – О, Коннор просто обожает, когда симпатичные мальчики предлагают ему через задний проход, – довольно произнес он с лукавой улыбкой.       Франта – как теперь узнал Трой, его звали Коннор – перегнулся через Стила и шлепнул Сойера по голове незанятой рукой. Это было так громко, что звук эхом раздался по всей гостиной дома Меллетов.       – Вытащи мозг из жопы, мудак. Он же всего лишь ребенок.       Когда Трой повел их вверх по лестнице, он не переставал думать о том, что Коннор – его имя непривычно ощущалось на губах – только что сказал.       Всего лишь ребенок.

***

      Трой все еще недолюбливал Коннора. Его смех был слишком громким, он подробно и подолгу разговаривал со своими котами, и какого-то хуя он упорно продолжал носить свитера, даже когда на улице было практически восемьдесят градусов по Фаренгейту – это было за гранью понимания Троя.       Впрочем, больше всего Троя раздражал Адам.       Или Райан. Или каким там типичным богатейским именем звали парня Коннора.       Адам (может, Брэдли), ездил на дорогой машине, его золотистые волосы сияли на солнце, а еще он играл в футбол. В общем, он выглядел, как типичный популярный мудак в старшей школе, но он таковым не являлся.       Он был мягким, немного застенчивым, и каждый раз, когда он смотрел на Коннора, уголки его губы вздрагивали, словно он удерживал улыбку.       Адам (Итан?) заезжал за Коннором на машине, всегда здоровался с его мамой перед тем, как увезти его, и всегда привозил его домой в точности перед комендантским часом.       Сидя, скрытый в тени, на крыльце, Трой день за днем наблюдал, как целомудренные поцелуи, которыми обменивались Коннор и Адам, медленно становились все более откровенными, страстными и продолжительными.       Иногда по пути домой Коннор замечал Троя, в одиночестве сидящего в темноте, подходил к нему со своим обычным приветствием «Эй, малой», и болтал с ним пару минут. Они не обсуждали ничего важного, просто трещали о погоде или школе. И в основном говорил Коннор, рассеянно теребя свои волосы. Его голос был низким и слегка хрипловатым, и его глаза сияли – и он смотрел только на Троя.       – Спокойной ночи, малой, – всегда говорил ему Коннор перед тем, как пойти домой.       Трой не знал, что он ненавидел больше – это прозвище или машину Адама (Трой окончательно бросил попытки запомнить его настоящее имя).       К сожалению для Троя, ни то, ни другое не думало исчезать из его жизни. Коннор по-прежнему считал его ребенком и по-прежнему встречался с Адамом.       На деле, их отношения становились все более невыносимыми. После того, как Трой стал свидетелем их утех на капоте машины, он решил перестать приходить на крыльцо по вечерам и вместо этого стал закрываться в своей комнате. И это сработало.       Пока однажды Коннор и Адам в своей омерзительности не превзошли самих себя.       В доме Коннора было темно и тихо, однако Коннор явно был здесь, да еще и, ни много ни мало, со своим бойфрендом, так как теперь в бассейне плескалось два чокнутых Аквамена. Что было совершенно естественно в апреле в половину двенадцатого ночи, разумеется.       Троя тут же отвлекло сообщение от Кайлы, но, когда он вернулся взглядом к окну, он увидел, что оба парня переместились к краю бассейна. Коннор был зажат между бортиком и телом Адама, запрокинув голову назад и впившись пальцами в его спину.       Не впечатленный их странными объятиями, Трой уже хотел отвести от них взгляд, как заметил то, как вокруг них по какой-то причине колыхалась вода, несмотря на то, что они, казалось бы, стояли на месте.       И тогда Трой увидел, как рука Адама, слегка согнутая в локте, ритмично двигалась вверх и вниз, не останавливаясь ни на секунду.       Он постепенно ускорил ритм, движения становились рваными и беспорядочными – и вскоре Коннор беззастенчиво уронил голову Адаму на плечо.       Когда вода вокруг них успокоилась, Коннор притянул Адама в медленный, ленивый поцелуй.       Поднявшись со своего места наблюдений на подоконнике, Трой почувствовал напряжение в штанах. Это не было ему в новинку: он знал, что если он будет игнорировать это достаточно долго, то все пройдет само, однако впервые ему не хотелось, чтобы это прошло.       Он подумал о них.       О том, как Коннор тяжело дышал сквозь слегка приоткрытые губы. О том, как Адам покрывал ключицы Коннора влажными поцелуями. О том, как напряженное тело Коннора обмякло в руках Адама.       Трой попытался повторить только что увиденные действия.       Вверх и вниз. Это было странно.       Вверх и вниз. Все еще странно, но не неприятно.       Вверх и вниз. Вверх и вниз. Вверх и вниз.       Трой подумал, каково это – если бы с ним это проделал кто-то другой.       Вверх и вниз.       Что, если бы он сам сделал это кому-нибудь другому.       Вверх и вниз. Вверх и вниз.       Если бы он сделал это Коннору.       Трой прикусил костяшки на левой руке, сдерживая стон. Его пробило дрожью раз, два, три – и он остановился. Напряжение внизу живота сменилось приятным теплом.       Перед тем, как лечь спать, Трой закинул свои испачканные штаны под кровать.

***

      Трой шел домой из магазина, держа в руке кофе со льдом, однако его внимание привлек красивый парень в смокинге, стоящий на тротуаре.       – Эй, малой, – улыбнулся ему Коннор, переминаясь с ноги на ногу.       – Даров, – неловко промямлил Трой, осторожно оглядывая парадную рубашку Коннора.       Проследив его взгляд, Коннор поправил запонки – движение выглядело не отточенным – и объяснил просто:       – Сегодня выпускной, помнишь?       Трой молча кивнул, по-прежнему не отрывая взгляда от его рубашки. Она была белоснежного цвета, и на ней было множество крошечных серебристых пуговиц. Чтобы снять такую рубашку, потребовалась бы вечность, почему-то подумалось Трою.       Неожиданно раздался автомобильный гудок, и Трой частично ожидал, что это был Адам, однако перед домом Франт остановились две машины.       Из обеих машин выбралась толпа парней, одетых в похожем стиле, что и Коннор (хотя ни у кого из них не было рубашки с таким количеством пуговиц, заметил Трой), и несколько девушек в платьях.       – Ты че так долго, тупица? – крикнул Коннор высокому парню, но тот лишь показал ему средний палец в ответ.       Другой парень начал жаловаться:       – Я случайно запутал хвост Джен вокруг рычага.       На это светловолосая девушка громко возмутилась:       – Это называется шлейф, идиот!       Все словно с цепи сорвались, когда из дома вышли остальные Франты, держа в руках не одну, а аж две камеры. Они хотели сделать фотографии: Коннора одного, Коннора с друзьями, просто друзей, затем отдельно всех парней и всех девушек, затем по парам…       Троя едва не затянуло в этот водоворот, так что он, никем не замеченный, вырвался из толпы и направился домой.       – Счастливо, малой! – крикнул громкий голос ему вслед.       Трой не обернулся, но улыбнулся.       В эту ночь ему приснились крошечные серебристые пуговицы.       После выпускного он особо не видел Коннора. Просто в какой-то момент появились коробки, чемоданы, а Черил и Никола много плакали (Трой таки запомнил имена всех членов семьи Коннора). И однажды, сидя на крыльце, Трой увидел, как Коннор прощается со своей семьей и запрыгивает вместе с папой в машину.       Когда они начали отъезжать, Коннор неожиданно обернулся и заметил Троя. И хотя Коннор и не замечал его в том плане, в каком Трою хотелось, он все равно улыбнулся – и этого было достаточно.

***

      Смех в доме Франт теперь был тише, никто больше не плескался в бассейне, и Трой перестал сидеть на крыльце. Впрочем, Сэм и При по-прежнему мучили Джаггу – хотя бы это не изменилось.       А вообще изменилось многое. Одиннадцатый класс стал для Троя совершенно новым опытом.       Он стал выше ростом, его голос стал гораздо ниже, и естественный беспорядок на его голове теперь был доведен до совершенства с помощью солевого спрея. Он красил ногти разными цветами каждую неделю, и иногда он замечал, как милые парни то и дело приветливо и одобрительно улыбались ему.       Как выяснилось, у него был актерский талант, и, хотя он не горел желанием делать из этого карьеру, он все равно не стал отбрасывать эту возможность. Модельное дело стало завершающим штрихом ко всей картине.       У него были фотосессии во время дня благодарения и Рождества, и он был невероятно благодарен тому, что он был евреем и австралийцем, а следовательно, не отмечал эти праздники.       Вращаясь в бесконечном водовороте множества дел, Трой забыл о Конноре. Он помнил, кто он такой, конечно, но сейчас Коннор был для него не больше, чем детское увлечение горячим соседом постарше. Что-то, оставшееся далеко позади и почти не напоминавшее о себе.       Коннор, однако, нарушил планы Троя, вернувшись домой на лето. Трой не замечал его, пока однажды он не постучал в дверь Меллетов, держа Джаггу на руках.       – Эй… – начал Коннор, когда Трой открыл дверь, но не закончил предложение в привычной манере, – Трой? – неуверенно спросил он, на секунду опустив взгляд на обнаженный торс Троя.       – Ты выглядишь… – он снова замолк, и Трою стало интересно, что он собирался сказать. В конечном итоге Коннор сказал: – Ты выглядишь по-другому.       Он издал неловкий смешок, и Джагга жалобно заскулила в ответ. Она легко вырвала свою толстую тушку из хватки Коннора и важно прошла мимо Троя в дом.       – Она играла с нашими котами на заднем дворе, – пояснил Коннор.       – Ладно, – просто ответил Трой, по-прежнему держась за дверную ручку. Он не знал, что еще сказать этому красивому парню, который, как оказалось, до сих пор оказывал на него этот магнетический эффект, хотя они не разговаривали почти год.       Так что Трой приподнял бровь, как бы спрашивая у Коннора, мол, это все, чего ты хотел, потому что у него, Троя, явно были дела поважнее. Коннор выглядел растерянно и немного обиженно, но это выражение быстро заменила мягкая вежливость.       – Да, было здорово повидаться, – но Трой уже захлопнул дверь, услышав последние слова Коннора: – Ты изменился.       Трой прислонился к закрытой двери и вздохнул.       Он чувствовал себя по-другому, но в то же время по-прежнему.

***

      В следующем году Трой увлекся одним парнем. Он был умным, забавным и симпатичным. Он тоже занимался модельным делом и понимал, каким оно могло быть жестоким. Что самое важное, он понимал Троя.       Мэттью был его первой влюбленностью, первым бойфрендом, первым поцелуем. Трой хотел, чтобы он стал его первым во всем.       Поэтому в один прекрасный день Трой обнаружил себя в ближайшей круглосуточной аптеке, неловко разглядывающего стенд с презервативами.       – Трой? – позвал знакомый голос.       Трою хотелось провалиться под землю и умереть прям там, потому что этот вариант развития событий был наихудшим.       – Привет, Коннор, – поморщился он.       Зажав в руке забытый сироп от кашля, Коннор широко улыбнулся ему, потому что Трой снова с ним разговаривал, однако вскоре он заметил его покрасневшее лицо и то, перед каким стендом он стоял. Коннор перевел взгляд на полку, а затем обратно на Троя. Он явно с трудом пытался удержать нейтральное выражение лица, и он все еще не произнес ни слова. Это было невыносимо.       – Нахуй это все, – выматерился Трой себе под нос и развернулся к выходу, но на его плечо легла крепкая ладонь.       – Стой, прости, блядь, боже, я веду себя странно, – затараторил Коннор, – но тебе лучше купить то, за чем пришел, – он нервно поправил челку и послал ему кривую улыбку. – Риск подростковой беременности и все такое, мой отец врач, ну, ты знаешь.       – Не думаю, что для нас это проблема, – как только Трой ответил это, он пожалел, что не родился немым, потому что Коннор подозрительно уставился на него, словно пытаясь решить, был Трой неотесанным или же просто тупым.       – Парни не беременеют, – добавил он, сделав неровный вдох и чувствуя, как у него горит лицо.       Коннор понимающе приподнял брови и, сделав шаг вперед, крепко обнял его. Это был их первый физический контакт, и это случилось рядом со стендом с презервативами – и да, именно так Трой сделал каминг-аут перед Коннором.       – Ты первый, кто узнал, за исключением моей семьи и Мэттью, – еле слышно проговорил Трой, не уверенный, услышал его Коннор или нет, но он испытал облегчение и радость. Его сердце бешено колотилось, и он чувствовал холодную щеку Коннора на своей щеке.       – Я очень горжусь тобой, – произнес Коннор, отстранившись, после чего предложил Трою подождать его снаружи.       Когда Трой уже серьезно замерз, Коннор вышел из аптеки и передал в его ледяные руки коричневый пакет.       – Держи заодно мой номер, – осознав двусмысленность ситуации, Коннор нахмурился. – Это звучит ну очень жутко, учитывая, что я тебе только что купил. Но я имел в виду, что ты можешь просто позвонить мне, если захочешь, – он серьезно посмотрел на Троя, – правда. Если тебе понадобится поговорить о чем-нибудь. Я… я понимаю, как это может быть тяжело.       Он протянул ему бумажку, по-прежнему глядя ему в глаза.       Зачарованный, Трой протянул руку ему навстречу, и на мгновение их пальцы соприкоснулись, пока Коннор не сделал шаг назад.       – Я немного чувствую себя, как Гумберт Гумберт, – сказал он с вымученным смешком.       – Кто? – спросил Трой.       Грустно усмехнувшись, Коннор приподнял воротник своего пальто.       – Узнаешь, когда вырастешь. Береги себя, малой.       Трой уставился ему вслед. Подожди меня, хотелось сказать ему, просто подожди меня, Коннор.

***

      Трой был потерян.       Он был одним из последних, кто окунулся в эту суматоху с поступлением в колледж, однако он до сих пор не знал, куда ему хочется поступить. У всех в его жизни, казалось, были разные мнения на этот счет, но сам Трой не имел ни малейшего представления.       Его родители, понятное дело, хотели, чтобы у него в будущем был стабильный заработок, но еще больше им хотелось, чтобы он любил свое дело. Мэттью хотел, чтобы они вместе ушли в модельный бизнес, Сейдж хотела, чтобы он стал известным актером, Тайд же хотел, чтобы он остался дома и нигде не учился вовсе.       Они все желали ему наилучшего, но они тянули его в разные стороны, и Трой чувствовал, будто он задыхается.       – Хорошо, но чего хочешь ты, Трой? – однажды спросил его Коннор по телефону, и Трой замер.       Где-то в глубине души он знал ответ – он знал его, наверное, с десяти лет или даже раньше, но он считал, что он не был хорош.       – Так стань лучше, – только и сказал Коннор, и на следующий день Трой заявил своей семье, что хочет поступить в Джуллиард. Они были удивлены, но не очень – они знали его всю его жизнь. Не было ничего удивительного, что Трой, который научился петь раньше, чем говорить, захочет поступить в лучший музыкальный вуз во всей стране.       Его голос был шероховатым, и ему не доставало техники, но у него был чистый талант, мотивация и невероятное стремление.       Когда он прошел живые прослушивания, его мама плакала от счастья, а его отец делал вид, что он шмыгает носом из-за включенного на всю мощь кондиционера, а не из-за того, что он был чертовски горд своим сыном. Письмо о зачислении было в какой-то степени ожидаемо, но оно все равно вызвало такую радость в доме Меллетов, что в доме Франт наверняка содрогались окна.       Мэттью был счастлив за него, конечно же – он был замечательным человеком и еще более замечательным бойфрендом, но они стали отдаляться друг от друга. Трой постоянно был на репетициях, а Мэттью вечно был где-то далеко, на фотосессии или каком-либо мероприятии, и прошло уже много недель с тех пор, когда они в последний раз полноценно разговаривали.       Когда Трой впервые в жизни покинул дом своей семьи, чтобы отправиться в Нью-Йорк, его теперь уже бывший парень просто обнял его и пожелал ему всего наилучшего – и Трой знал, что он был искренен, и что это был конец.       Во время перелета Трой думал о некоем парне, который учился на фотографа и тоже жил в Нью-Йорке.

***

      Коннор снимал самую крошечную квартирку во всем Нью-Йорке, подумал Трой. Две спальни и гостиная могли уместиться в одну кухню старого дома Троя, но Трой ничего не сказал, потому что здесь было тепло, уютно и пахло кофе.       Когда Коннор впервые привел его сюда, на диване перед телевизором валялся парень с фиолетовыми волосами, закинув ноги на кофейный столик, и смотрел что-то, подозрительно напоминающее «Игру престолов».       Даже не удосужившись отвести взгляд от экрана, парень заявил, отхлебнув от своего пива:       – Клянусь, еще одна секс-сцена с Оберином Мартеллом – и близко будет не только зима, но и мой оргазм.       Коннора это явно позабавило, но нисколько не удивило. Он посмотрел на Троя и сказал:       – А это мой сосед и гомо-извращенец Тайлер, просто игнорируй все, что он говорит.       – Ах ты сучка, кто бы говорил о гомо-извращенцах, – легко парировал Тайлер, после чего наконец посмотрел на Троя.       – Привет, я Тайлер, – на его лице расплылась самодовольная ухмылка. – А ты гораздо милее, чем последний парень, которого Кон приводил сюда.       Трой густо покраснел. Коннору явно было жутко неудобно, и он угрожающе произнес:       – Тайлер!       Парню на диване, впрочем, было по барабану: его явно не впечатлила угроза Коннора.       – А что, не так, что ли? – он взметнул руки в воздух.       – Тайлер, мы говорили об этом, – Коннор, казалось, был серьезно раздражен, а еще он казался слегка уставшим, так что Трой успокаивающе положил ладонь ему на плечо.       – Мы говорили о том, чтобы я не нес всякой хуйни перед Брэндоном, – возразил Тайлер.       Коннор поджал губы.       – Это практически то же самое, – сказал он чуть громче, чем нужно. – Это Трой, мы жили в соседних домах почти всю жизнь, он мне как младший брат. Так что веди себя нормально.       Трой растерянно моргнул, вспомнив, как пять лет назад Коннор сказал, что он был «всего лишь ребенок», и задался вопросом, изменится ли это когда-нибудь или нет. Тайлер посмотрел на них обоих, скептически приподняв брови, но в итоге решил оставить тему и похлопал по месту на диване рядом с собой.       – Ну ладно, Трой Ланнистер, садись сюда и расскажи мне все позорные истории про Коннора в детстве.       Коннор нахмурился:       – Трой что?       Трой поспешил сменить тему:       – Просто отсылка к «Игре престолов», забей. Можно мне чашку кофе, пожалуйста?       Когда Коннор с энтузиазмом повел его на крошечную кухню, Трой услышал, как Тайлер фыркнул, и поблагодарил удачу за то, что Коннор не любил фэнтези.

***

      Трою нравился Тайлер.       Не в том плане, в каком ему нравился (очень мягко говоря) Коннор, но все же.       Тайлер замечал гораздо больше, чем давал понять, и он упорно продолжал называть его «Трой Ланнистер», но помимо этого он и правда был отличным другом – он предлагал Трою пиво, когда Коннор переживал из-за того, что ему по закону было пока запрещено пить алкоголь; он успокаивал Коннора, когда тот слишком накручивал себя из-за чего-то, и запросто при необходимости ставил Троя на место, тогда как Коннор был слишком добрым, чтобы что-нибудь сказать.       А еще Тайлер хорошо целовался.       Трой узнал об этом в один вечер после слишком большого количества пива. Коннора не было дома, потому что некий парень по имени Каспар запер себя в своей квартире, а его сосед в данный момент находился на другом континенте, и он не знал, кому еще позвонить. Парень в трубке звучал так расстроенно, что Трой просто не мог винить Коннора за то, что он бросил его в собственной квартире наедине с блоком дешевого пива, плоским телевизором и Тайлером.       Троя внезапно понесло на тему того, что он был совершеннолетним, ему было восемнадцать, он мог водить, голосовать и даже вступить в ебаную армию, но не мог пойти в бар и купить себе алкоголь.       – Я не ребенок, – несколько раз повторил Трой, словно мантру, и Тайлер усмехнулся.       – Я уже не ребенок, – повторил он, склонившись к Тайлеру и накрыв его губы своими.       Но Тайлер положил руку ему на грудь, слегка отстраняя его от себя.       – Тебе не нужно доказывать это мне, – сказал он, и Трою немного захотелось заплакать, потому что Тайлер все понял.       И именно в этот момент Коннор решил вернуться домой – когда Трой по-прежнему нависал на Тайлером, придавливая его к дивану, рука Тайлера лежала на груди Троя, и их лица были в сантиметрах друг от друга.       И Тайлер все понял, потому он поморщился и, спихнув с себя Троя, потер свои виски, будто чувствуя приближающуюся головную боль.       – Коннор, – просто сказал он.       Коннор с громким звоном швырнул ключи на стол и ушел в свою комнату, тихо захлопнув за собой дверь. Сразу же после этого из его комнаты громко начала играть какая-то песня.       – Ебаный… – Тайлер не закончил предложение, вместо этого вздохнув. – Трой, тебе лучше идти. Я с этим разберусь.       Трой не знал, что Тайлер сказал Коннору, но два дня спустя Коннор позвонил ему, как обычно, будто он вовсе не застукал, как он едва ли не засовывал свой язык в горло его соседа. В итоге они запланировали встретиться на выходных.       Трою надо было кое в чем убедиться, так что после стандартного похода в кино он настоял на том, чтобы пойти к Коннору. Они обнаружили там Тайлера, бегающего от ванной к спальне и обратно с феном и гелем для волос в руках.       – Нет времени на вас, твинки, – он помахал им двоим. – У меня свидание.       Коннор ничего не ответил, лишь коротко покосился на Троя, ожидая его реакции.       – Он горячий? – спросил Трой с игривой улыбкой на лице.       – Ну, знаешь… – вместо ответа Тайлер преувеличенно начал обмахиваться рукой.       Трой откинулся на спинку дивана обратно.       – Ну тогда развлекайся, – и тут Трой осознал, что он был искренен на сто процентов, когда сказал это.       Тайлер замер на секунду, а затем разразился хохотом.       – Ты тоже, большой мальчик, – он кинул гель для волос в Коннора и ушел.       – Прости за случившееся на днях, – сказал Трой, как только за Тайлером закрылась дверь.       – Почему? Ты не должен извиняться передо мной, – Коннор выглядел тревожно.       – И пожалуйста, не вини Тайлера, я вроде как сам к нему полез, и он был не восторге, правда. Да и я тоже, если честно, просто… так вышло, – продолжил Трой, проигнорировав ответ Коннора.       – Я не виню… – Коннор с трудом подбирал слова. – В смысле, Тайлер замечательный. Я делаю вид, что ненавижу его, но он правда мой друг, и он замечательный. И если он – то, чего ты хочешь, то и это тоже замечательно.       Трой закрыл глаза и улыбнулся.       – Думаю, я уже ясно дал понять – мне нужен не Тайлер, Коннор.       Коннор не отвечал, а Трой не открывал глаз. Они сидели в тишине пару минут.       – Знаешь, я прочел ту книгу, – беззаботно заявил Трой.       – Какую книгу?       – «Лолиту», – Трой почувствовал, как Коннор подвинулся на диване, и, открыв глаза, мягко положил ладонь ему на грудь. – Ты же понимаешь, что мы не такие, как они, верно?       Он водил пальцами по футболке Коннора, рисуя замысловатые узоры и чувствуя подушечками его бешеное сердцебиение.       – Ты не извращенец, а я не ребенок. То, что есть между нами, Коннор – совсем другое, настоящее. Я знаю, что ты тоже это чувствуешь.       Коннор приблизился к нему, слегка приоткрыв губы и обняв Троя одной рукой за талию, но затем Трой с улыбкой отстранился, взлохматив пальцами свою кудрявую челку.       – Уже поздно, я пойду, – он легко спрыгнул с дивана.       На выходе он напоследок обернулся на смущенного парня, оставшегося сидеть в гостиной:       – Скоро увидимся, малой.       Было здорово видеть, что в этот раз, для разнообразия, возбужден был Коннор, подумал Трой.

***

      После этого между ними воцарилась неловкость, и Трой прямо-таки упивался ею.       Коннор теперь превратился в постоянно краснеющее и запинающееся нечто, и Троя наконец озарило, что тот магнетический эффект, который на него оказывал Коннор, действовал и в обратную сторону тоже.       Флиртовать с Коннором было одновременно и странно, и естественно. Естественно, потому что Трой делал это уже многие годы, сам того не осознавая, и странно, потому что Коннор иногда был слишком бесхитростным – до такой степени, что, если бы это был кто-то другой, Трой бы подумал, что он просто набивает себе цену.       – Нравится, что видишь? – однажды спросил Трой, игриво выгнув бровь, когда поймал на себе мечтательный взгляд Коннора.       Улыбка, которую он получил в ответ, была настолько ослепительно искренней, что Трой не смог придумать умный ответ и расхохотался, запрокинув голову назад.       Он заметил, что он теперь стал гораздо чаще смеяться.       – Сделай фото, сохранится дольше, – сказал Трой, без верха открывая Коннору дверь. Он тут же пожалел об этом, потому что это был Коннор, и он на самом деле сделал фото. Пару сотен, если точнее.       Шли дни, и Трой исчерпал весь свой запас банальных пикап-фразочек, обезоруженный честностью Коннора. Между ними все еще не было никаких ярлыков, ничего официального, и, хотя Тайлер вместе с Каспаром (который оказался отличным парнем) обращались с ними так, будто они были женаты, они все еще топтались где-то в промежуточном положении, там, где и начинали. Потому что Коннор – Трой осознал – слишком боялся сделать первый шаг, слишком боялся «совратить невинность», слишком боялся стать пресловутым Гумбертом Гумбертом.       Чего Коннор не понимал, но что, однако, прекрасно понимал Трой – так это то, что невозможно совратить кого-то, кто хочет, чтобы ты его совратил.       – Ты знаешь, – начал Трой, когда наступил подходящий момент: Коннор был зажат в углу дивана, а в квартире было пусто, – еще тогда, дома, я один раз наблюдал за тобой и твоим парнем в бассейне.       Коннор рассеянно промычал что-то в ответ, явно больше поглощенный тем, что происходило на экране телевизора, нежели словами Троя.       – Я трогал себя, представляя тебя.       Это мгновенно привлекло внимание Коннора, и он выпалил:       – Что?       – Ты меня слышал, Коннор, – Трой был неожиданно беззастенчивым и многословным. – Я дрочил себе, в своей спальне, на моей кровати, представляя, как я делаю это с тобой.       Коннор неуютно сглотнул, но, с другой стороны, он больше не думал о телевизоре.       – Я представлял это столько раз, Кон, – воспользовавшись его смятением, Трой разложил пассивное тело Коннора, как ему было нужно – теперь он лежал, распластавшись на диване, тяжело дыша и с затуманенным разумом. Да, это определенно было то, что нужно. – И твоя рубашка на выпускном, боже, Коннор, твоя ебаная рубашка. Я понятия не имел, что предмет одежды может вызвать стояк.       Трой медленно взобрался на Коннора сверху, пока они не встретились лицом к лицу.       – А что насчет этой? – спросил Коннор, показывая на свою полосатую футболку. Трой увидел искру в его потемневших глазах – и он уже любил это.       Он уставился на футболку и деланно нахмурился:       – Не, она мне не нравится. Тебе, пожалуй, следует снять ее.       – Пожалуй, – согласился Коннор, но не пошевелился, вместо этого уставившись на Троя. И когда Трой потянул пальцами за ткань его футболки, слегка обнажив его живот, Коннор выпалил:       – Я должен сводить тебя на свидание.       Настала очередь Троя быть сбитым с толку.       – А?       Коннор лучезарно улыбнулся ему своей ослепительной улыбкой:       – Ну, знаешь, сходить в кино, в музей или ресторан, держаться за руки и все такое.       – Мы уже все это делали, – Трой схватил Коннора за руку (которая была меньше его собственной) и приподнял вверх их переплетенные пальцы. – Видишь? Готово.       – Я хочу сделать все правильно.       Предложение Коннора было серьезным и в то же время до невозможности простым. И Трой понял, что Коннор все еще боялся, но теперь он понимал, что единственное, чего он боялся – это сделать Трою больно.       Так что, пораженно вздохнув, Трой положил голову Коннору на грудь и сказал:       – Хорошо.       Он так и не отпустил его руку.

***

      В этом году рождественские свитера Франт были особенно уродливыми. Все члены семейства были достаточно симпатичными, чтобы хорошо в них смотреться, но все равно, свитера были полным кошмаром. Хотя, Коннор отлично смотрелся в красном, подумал Трой, но вообще он отлично смотрелся в чем угодно – и без ничего тоже.       – Эй, малой, – позвал Троя знакомый голос. Трой уже добрую пару минут сидел на крыльце и морозил себе зад.       Трой больше не ненавидел это прозвище – он даже полюбил его. Да, он все еще был младше Коннора, да, они знали друг друга почти всю жизнь, да, у них была сложная история. Трой не обманывал себя, будто эти вещи ничего не значили – вместо этого он примирился с ними, потому что теперь они были частью того, кем они являлись.       – Смотри, что мама сделала для тебя, – улыбнулся Коннор, передавая Трою цветистый сверток.       Знаменитый рождественский Франта-свитер.       Увидев мужественное выражение на лице Троя, Коннор рассмеялся:       – Она и для невесты Дастина тоже сделала. Я просто скажу ей, что у тебя аллергия на шерсть или еще что-нибудь.       – Передай Черил спасибо, – сказал Трой, неловко окидывая свитер взглядом.       Узор был слишком кричащим, и на нем был кот в шапке Санты, и вообще это было слишком сопливо, и ткань точно не была хорошей, и на ней наверняка появятся катышки.       А еще свитер был теплым, удобным и мягким на ощупь. И Трой возьмет его с собой в Нью-Йорк, где он будет напоминать ему о тихих вечерах дома. И Трой надеялся, что сможет носить его как можно дольше – что он сможет носить его вечно.       Он уже любил его.