I can never be the same

«We can be who we are, now we are alive», - в наушниках Red не дают потеряться в апатии, заменяя её легкой формой депрессии, а я тону где-то в белом пространстве потолка, который единственный перед глазами. - У нас тут весело, приходи! – на фоне кто-то громко смеется и слышится крик: «Левую ногу на красное!». Потолок начинает отливать всеми цветами радуги, и я понимаю, что надо хотя бы моргнуть. Джексон кричит что-то остальным. Смеется. – Ну? Ты там жив? Голос грубый, но с улыбкой. Могу представить, как он это делает, высунувшись с балкона. Мокрая челка упала на глаза (от жары он обычно спасается, засунув голову под ледяную воду), телефон небрежно прижат к уху, мизинец и безымянный палец отставлены в сторону, вес тела перенесен на правую ногу, левая чуть согнута в колене. Визуально он расслаблен, но внутри всегда как взведенная пружина. Понимаю, что надо что-то ответить. - Да не, мне тут комфортно. Red, кондиционер, много места на диване... че мне к вам в душную квартиру тащиться через полгорода? – фыркаю почти убедительно, а перед глазами все тот же потолок. Который сейчас интереснее, чем наш разговор. На фоне женский голос. Она почти мурчит ему в ухо. Наверняка прижимается всем телом. Маленькая маечка. Под которой даже полапать нечего. - Марк, твою мать! Заебал. Тащи свою жопу сюда, жду через час. Иначе мы все перебазируемся к тебе, - перед тем, как повесить трубку, он мурчит что-то в ответ. Утробно и глухо. Знаю, что словно невзначай приобнимает ее за талию. И не торопится с балкона, где они одни. Потолок снова плывет радугой. Выпускаю телефон из рук, закрывая глаза. «How can you look be so close when I’m so far away?» - строчки отпечатываются в мозгу белым кружевом по бесконечно черному полотну. Мне бы собраться и встать с этого чертового дивана. Ребята ведь ждут. Которые даже не заметили моего ухода, пока кому-то не понадобилось закурить, а сигареты в тот вечер были только у меня. Но Джексон об этом не знает, он позже подошел. С дивана не встаю – падаю – на небрежно сваленную гору подушек на полу. Мягко, но ноутбук врезается в плечо. В которое пару часов назад Джексон запустил бутылкой красного вина. «Кто тут мужик и слоняется без дела?!» - фраза прилетела вдогонку обухом по голове. Улыбнулся. Скорее себе, чем ему, потому что у неугомонного Вана вечно миллион дел на две секунды. Он уже кричал на Ин Ха, которая заливисто смеялась и продолжала мешать жарить мясо. Хватала руки Джексона, прижимаясь всем телом к нему со спины. Обнимала за талию. Строила глазки. Раздражала. До зеркала добираюсь также медленно и без энтузиазма. «I’m not, I’m not myself, Feel like I’m someone else…» Взъерошенные белые волосы, темные круги под глазами, три ярких царапины по левой щеке – кошачье наследие – и тусклые карие глаза, почти черные в красном свете закатного солнца. Из одежды только узкие светлые джинсы, которые еле держатся, футболка валяется где-то под ногами бесформенным кулем. Даже сейчас чувствую исходящий от нее кислый запах белого вина, стакан с которым я опрокинул на себя, когда меня толкнул Джебом, спасающийся от Джексона, который размахивал шампуром и орал: «Заколю предателя! Остановитесь, сир, и встретьте же смерть как подобает рыцарю: в сражении!» Трель стандартной мелодии телефона перекрывает музыку. Вздрагиваю невольно, но трубку брать совершенно не хочется. Два, три, четыре... переливы отсчитываю не отрывая расфокусированного взгляда от зеркала. Марк оттуда смотрит обвиняюще и недовольно качает головой. Моргаю удивленно, и видение пропадает. Шесть, семь... - Чего? – эмоций в голосе еще меньше, чем в мыслях. - Ну и херли ты еще не здесь? – он раздражен даже больше, чем я безразличен. Вокруг него никого, по крайней мере, шумного. Взгляд снова теряет фокус, но Джексона не вижу, слишком мало информации. - Тебе честно или как всегда? – потираю переносицу и опускаюсь на пол, прислонившись спиной к шкафу. Хочется свернуться в позе эмбриона. В голове пусто. - А всегда было нечестно? – его голос тише, нет больше той угрозы. Только недоумение и настороженность. Ждет. И его внутренняя пружина закручивается еще сильнее. Пока моя раскручивается с бешеной скоростью. - Я не могу смотреть, как ты, даже в шутку, дурачась, обнимаешься с девушками. Я не перенесу, если ты еще раз при мне начнешь лапать Ин Ха. Я люблю тебя, Джексон, - выдыхаю с почти искренним облегчением. Мне уже все равно, что будет дальше. «As I burn, as I break, I can’t take it anymore»... Тишина в трубке говорит за Джексона все. Она звучит по-особенному, звонко. Обвиняюще и разочарованно. «Your voice I never heard, only silence», - рвет барабанные перепонки. На экран телефона не смотрю, просто безвольно роняю руку. Знаю, что его там уже нет. Сбросил, вернулся к толпе, громко смеясь и цепляясь за Ин Ха. Как я однажды цеплялся за него. Спастись. Забыть. Отвлечься. И ничего не будет. Останется только вакуум, который образуется внутри, порвет мышцы, сломает кости, сжимаясь до невозможности быстро. Сердце ноет, кажется. «Хэй, ребят, отбой! Марк занят, не придет». Улыбаюсь. Больно. «Ин Ха, давно хотел это сделать... станешь моей девушкой?» Перед глазами все плывет. «Да... конечно да!» В горле ком. Ты не придешь. Задыхаюсь. «'Cause after loving you I can never be the same»