Образное мышление

— Ты безнадежный тупица. Кагеяма затрясся от возмущения, но получил тычок под ребра от сидящего рядом Хинаты и проглотил ответные ругательства, смиренно склонив голову. Цукишима довольно кивнул, оценив реакцию. Все-таки определенные плюсы в подработке учителем были. Например, возможность подкалывать Кагеяму, когда захочется. Не то, чтобы в другое время Цукишима этого не делал, но теперь-то ему и возразить ничего не могли. Король Площадки был полностью в его власти на добровольной основе. Прекрасное чувство. Единственное, что расстраивало, так это непроходимый тупизм Кагеямы. Цукишиме, конечно же, было глубоко плевать на его умственные способности, сдаст ли он свои хвосты и пустят ли его на соревнования. Но раз за разом объяснять одно и то же с каждым днем больше раздражало, чем веселило. Насмешки, конечно, спасали ситуацию — смотреть на багровое от гнева и стыда перекошенное лицо Его Величества было настоящим удовольствием! — но всему же должна быть мера? А Кагеяма краснел, бледнел, корчил самые страшные гримасы, но терпеливо проглатывал все смешки в свой адрес, с упорством барана отказываясь хоть немного подумать головой. В общем-то, Хината недалеко ушел от него, но с Кагеямой все было в разы хуже. Цукишима вновь перевел взгляд на тетрадку Кагеямы. Безнадежно. С такими темпами, Цукишима снова просидит в школе до закрытия. — Эй, кислая морда, я с тобой вообще-то говорю, — цокнув языком, сказал Цукишима, призывая Кагеяму посмотреть на себя. Сидящий рядом Хината еле заметно дернул рукой, готовясь в любой момент осадить Кагеяму, напоминая о смирении. — Когда я соглашался учить вас, придурков, я рассчитывал хотя бы на минимальное количество мозгов. Признавайся, Коротышка выбил тебе последние своей чудной подачей? — Хината вздрогнул от упоминания того страшного (на самом деле, ужасно смешного) момента, случайно дергая рукой и без причины врезая Кагеяме под дых. Цукишима скривил губы в усмешке, наблюдая за ними. Идиоты. — Мы только вчера разбирали решение таких задач. Ты мне что говорил? Кагеяма уставился на него таким бешеным взглядом, что Цукишима невольно заулыбался сильнее. Он уже выучил, что больше всего Кагеяму бесили такие вот поучающие диалоги, когда ему приходилось выступать в роли глупого ребенка. Хината что-то гневно затараторил шуршащим шепотом, успокаивая Кагеяму и вызывая у Цукишимы досадливое раздражение. Вечно этот неугомонный прыгающий полурослик мельтешил, обламывая все веселье. — Что я все понял, — покаялся Кагеяма хриплым голосом, до хруста сжимая кулаки. — И что выясняется сегодня? — Что я ничего не понял. Цукишима поправил очки и откинулся на спинку жесткого стула. Осточертевшего ему стула. Он уже второй день подряд не мог зайти в любимый магазин и купить себе новый диск из-за этих двух болванов, которых приходилось подтягивать после занятий. — Да уж, ты просто уникальный стереотип тупого спортсмена с одними только волейбольными мячами в голове, Ваше Величество. Признай уже, что ты безнадежен, и забей на Токио, — подытожил Цукишима, рассматривая проплывающие за окном пухлые лиловые облака. Краем глаза он уловил какие-то суматошные движения: это Хината, взмахивая руками, тормошил впавшего в ступор Кагеяму. — Ц-Цукишима! Сан! — запальчиво воскликнул Хината, вскакивая на ноги. Потом садясь обратно. Потом снова вскакивая. Цукишима только поморщился: этот человек-мяч всерьез утомлял. Своим неутихающим энтузиазмом, ненормальной активностью и иногда пугающим взглядом. Что на поле, что сидя перед ним в пустом классе. Доставал и пытался подавлять своим восторгом. Смотреть на него не хотелось. — Кагеяма не безнадежен! Он точно справится, просто дай ему шанс и не будь таким засранцем! Цукишима с самым кислым видом швырнул Хинате его тетрадку. Хината принял ее своим излюбленным способом — лицом. — Свободен, — сказал Цукишима в ответ на обиженно-удивленный взгляд. — У тебя дела, конечно, не особо лучше: просто кошмарище, что ты там понаписал. Но это хоть что-то. Вали домой, и чтобы завтра прорешал и исправил все, что я тебе написал, понял? Хината засиял, раздражая еще больше. Держа тетрадку так, словно она была самым дорогим сокровищем в его жизни, он радостно вскочил на ноги, но вдруг замер, глядя на сгорбившегося Кагеяму. Подумав, Хината плюхнулся обратно, прижимая тетрадку к груди. Цукишима вздохнул. — Потеряйся. Ваша парочка у меня поперек горла стоит. Меня уже тошнит от сочетания рыжего и черного. — Наша форма рыжая и черная. — От нее меня тоже уже тошнит. Топай отсюда, ничего страшного с твоим Королем без поддержки не случится. Хината подозрительно прищурился, Цукишима приподнял бровь. Трусливо дернув плечом, Хината все же встал, собрал свои вещи и, поджав губы, показал Кагеяме большой палец. И еще что-то такое показал, на что Кагеяма хмуро кивнул. В последнее время эта парочка словно научилась понимать друг друга без слов. По мнению Цукишимы, лучше бы они научились понимать синусы и косинусы. Проводив Хинату взглядом, Цукишима довольно потянулся. Наконец-то. Без Коротышки занятия с болваном Кагеямой были даже забавными. Кстати, о нем. Мрачный Кагеяма неподвижно застыл над своей тетрадкой, пустым взглядом уставившись на одинокое слово «Решение». — Есть идеи, Вашество? Кагеяма в ответ отчаянно скрипнул зубами, нахмурился и яростно замотал головой. Цукишима моментально передумал, ничего забавного в этих занятиях не было. — Ну почему вчера ты все понимал, а сегодня — нет? — раздраженно спросил Цукишима. — Что произошло за ночь? Эта задача решается по тому же типу, что и вчерашняя! Кагеяма отвел взгляд, втягивая голову в плечи, и недовольно нахмурился. И немного покраснел от стыда. Цукишима закатил глаза и сжалился. Разумеется, сжалился над собой, ведь домой хотелось очень сильно. Он нагнулся, достал из сумки мяч и пару раз подкинул его в руке, словно перед подачей, привлекая внимание Кагеямы. Его взгляд жадно прикипел к рукам Цукишимы, моментально став острее и — вроде бы — осмысленнее. Цукишима невольно сглотнул, тихо выдыхая и собираясь с мыслями. Сейчас они не играли и рядом не было раздражающего Коротышки, Кагеяма так внимательно смотрел именно на него. Непривычно и совсем немного приятно. Вот, что обычно чувствует Коротышка. — Начнем с графика. Мяч массой... — начал Цукишима, не переставая подбрасывать в руке мяч. Кагеяма, который на появление мяча реагировал, словно насторожившаяся собака, облизнулся и рассеянно сказал: — Так там же шарик, а не мяч... Не дослушав, Цукишима бросил мяч точно ему в лоб, стараясь сморгнуть с глаз отпечаток мелькнувшего языка Кагеямы. Кагеяма зашипел, схватившись за лоб, а Цукишима, как ни в чем не бывало, поймал отскочивший мяч. — Развивай образное мышление, болван-переросток, — отрезал Цукишима, глядя на перекошенное от злобы лицо Кагеямы. Отличный вид. — Итак, он ударяется о дырявую тупую поверхность и в ужасе отскакивает от нее. Как мы будем считать импульс удара? Давай, нарисуй график, я тебе уже все продемонстрировал на наглядном примере, соображай! В глазах Кагеямы, кроме возмущения, наконец-то забрезжило что-то похожее на понимание. Он неуверенно взял карандаш и кое-как обозначил оси. Цукишима фыркнул, заглушая бешеный стук собственного сердца, и, не удержавшись, снова запустил в Кагеяму мячом. — Сколько можно меня бить! Я уже понял! — взревел Кагеяма, чуть ли не ломая карандаш со злости. Цукишима широко ухмыльнулся, глядя на Кагеяму сверху вниз. Этот взгляд, полный огня и злости, Цукишима уже отлично знал. Привычный и заставляющий вздрагивать от холодящих позвоночник мурашек. — Повторение лишним не бывает, особенно в твоем случае. Черти скорее, Ваше Величество, я все еще лелею скромную мечту отвязаться от тебя до ночи! Кагеяма состроил очередную недовольную мину из своего неиссякаемого набора страшных рож и с таким усердием принялся иллюстрировать полет мяча, что грозился порвать бумагу. Цукишима включил плеер на низкой громкости. Дело, наконец-то, сдвинулось с мертвой точки. Как удачно заметил Дайчи-сан, мозги у Кагеямы все-таки были. Скромные и заточенные только на волейбол, но были. При определенном подходе, его даже можно было назвать сообразительным. Цукишима искоса поглядел на Кагеяму и скривился. Хотя, нет, сообразительностью там даже и не пахло. Цукишиме действительно было все равно, получится ли у Кагеямы закрыть свои хвосты. Абсолютно безразлично. В конце концов, у них в команде все еще был опытный Сугавара-сан — связующий, с которым было в разы приятнее работать на площадке. А все эти дурацкие волейбольные аллегории Цукишима выдумывал только потому, что очень хотел домой. Только поэтому. Сделав музыку погромче, Цукишима раздраженно думал, где бы ему достать иностранные трансляции с волейбольных матчей, чтобы поднатаскать этого пустоголового Короля по английскому.