Иммунитет

      Его лицо выглядит обеспокоенным даже сейчас, пока он спит. Брови нахмурены, губы поджаты в напряжении, на лбу лёгкая испарина. Но даже такой он был самым красивым, самым прекрасным в глазах Шоё.       Аккуратно, почти не касаясь тела Кагеямы, Хината поправлял ему одеяло, заботясь о том, чтобы дорогой ему человек сладко спал в комфорте. С лица не сходила нежная улыбка, хоть и худощавое тело ломило от дикой боли в суставах. Тысячи игл и спиц входили и выходили из тела Шоё при каждом малейшем движении, но это никак не помешало ему встать с утра пораньше, забежать в магазин за бананами и пакетами молока, которые так любил Кагеяма, и рвануть в больницу, куда его, на удивление, пропустили.       С момента пробуждения в голове звенела пустота, а все чувства и мысли роились и гудели где-то очень далеко. Тело двигалось инстинктивно, будто бы помня, что хотел Хината на самом деле. А хотел он побыстрее навестить Кагеяму. Побыстрее увидеть его.       Ни какие-либо страшные воспоминания, ни назойливый голос, ни боль – ничто не заставит сейчас угаснуть его светлое и доброе лицо, с такой заботой смотрящее на Тобио.       Хината совсем неслышно поставил стул рядом с койкой друга. Не успев подумать о том, что он делает, Шоё взял Тобио за правую руку.       Еле тёплая.       "Прости, Кагеяма" – глаза снова защипало то ли от слёз, то ли от светившего в окно яркого утреннего солнца.       Пальцы сомкнулись чуть крепче, не желая отпускать эту руку вообще никогда. После того злосчастного дня, Хината хотел первым встречать Кагеяму ранним утром и последним покидать поздним вечером. А лучше вообще никогда не оставлять его. Ни на минуту.       Рука Тобио дрогнула – он проснулся. Ничего непонимающий взгляд тёмных холодных глаз остановился на Хинате. – Это начинает пугать, знаешь ли, – пробасил с нотками сарказма спросонья Кагеяма. Хината, занервничав, тут же попытался отдернуть руку, не придумав, что ответить. Но Тобио не дал ему этого сделать. – Ничего, – сказал он, снова закрывая глаза, – пусть будет пока что.       И снова тишина. Она не нагнетала, не давила, не поглощала, она тихонечко обволакивала друзей, успокаивая. Хината слышал, как быстро бьётся сердце. Но его ли оно?       Как бы он хотел, чтобы это было сердце Кагеямы, чтобы он почувствовал хотя бы сотую долю того, что чувствует Хината!       Сердце рыжего парня снова и снова ударялось о грудную клетку, желая выбраться поскорее наружу. "Пусть будет" – слова, раздувающие из маленького огонька огромное пламя в груди. Всего-то пара секунд его бодрствования, всего-то пара каких-то его фраз, и Хината готов задохнуться собственными мыслями и чувствами, атаковавшими его так внезапно и с такой большой силой. "Какие знакомые ощущения, не правда ли?"       Еле удерживая себя на месте, Шоё смотрел куда-то сквозь пол, уже практически ничего не слыша. Ему удавалось с самого утра скрывать все свои переживания, но секунда – и снова голова вскружена роем воспоминаний и чувств. Самых светлых и добрых.       «Не думаешь, что твое тело реагирует одинаково на страх, убийства и "любовь"? Может, "убивать" и "любить" – одного поля ягоды?» – Ты своим видом жутко напрягаешь, Хината, – прищурившись, сказал Тобио. Шоё вернулся на Землю, прокашлялся и наконец-то подал голос: – А я вот тебе молока с бананами принёс, хочешь?       "Идиот".       Тобио прыснул и отрицательно покачал головой. – Ты зачем так рано пришёл? Как тебя вообще пустили? – Ну, я просто очень хотел навестить тебя, – полушепотом сказал Хината, – а медсёстрам сказал, что твоя мама меня просила приходить пораньше, вот... – И они поверили тебе? – вскинул бровь Тобио. – Тут какая-то суматоха с утра пораньше. Так что им не до меня было, хехе! – почесал затылок Хината.       До рыжей головы только сейчас дошёл очень важный факт, вниманием который обделять ни в коем случае нельзя: они всё ещё держались за руки. Хината почувствовал, как кровь бросилась к щекам. Конечно, он безумно счастлив сейчас, да и были более пикантные моменты за всё время их дружбы. Но что-то именно в эту секунду заставляло тело мальчика чуть ли не порхать над стулом. Кагеяма, будто что-то почувствовав, сжал руку друга сильнее. – Я не отпускаю её, потому что мне это действительно важно, – сказал он, отведя грустный взгляд. – Никто больше не приходил ко мне и не придёт. А ты мой лучший друг. Мне нужно твое физическое присутствие.       "Конечно, я только друг..." – Кроме того, – Тобио внимательно и строго посмотрел в карие глаза, – ты сам не свой. Я понимаю, последние события могли выбить тебя достаточно серьёзно из колеи. Но такое ощущение, будто тебя беспокоит что-то ещё... Не знаю, как описать это...       "Естественно, он видит меня насквозь". – Тобио, – вздохнув, начал Хината, – есть кое-что очень странное и непонятное, что очень пугает меня. И это даже не связано с Генджи! Я знаю, в это сложно поверить, но это... Это сны.       Лицо Кагеямы не изменилось. Он продолжал внимать. – В них мне приходится спасаться от людей, которые хотят меня убить. Для этого мне самому нужно было их прикончить. Понимаешь? "Убей или будешь убит". – Хината усмехнулся. – И, казалось бы, меня должен пугать факт того, что люди, встречающиеся мне в этих снах, будто настоящие. У них есть свои имена, мнения, знания. Словно с разных уголков города или даже страны нас занесло в один кошмар... Нет. Меня пугает то, что все ощущения такие острые и настоящие! Будто я сам, вот этими руками, – Шоё протянул дрожащую руку к другу, – разрезал плоть своих врагов, вгонял в их тела ножи и ручки... Ручки! Ручкой я прикончил одного... На меня вылилось столько крови. Чужой крови. И моей. Меня убивали два раза... Я уже два раза умирал! Ахаха... Я не понимаю... Может, реальность совсем иная, Кагеяма? Вдруг тебя не существует? Вдруг ты мой сладкий сон? А те кошмары – мой реальный мир... – Хината, мне больно, – спокойно сказал Тобио.       Шоё очнулся, глядя в свое отражение в окне: безобразная улыбка скривила его лицо. Рука судорожно и сильно сжимала кисть Кагеямы до покраснения. Хината сорвался со стула, резко вскочив. – Видишь? – шептал он, закрывая дрожащее от накопившихся слёз лицо руками, – Видишь, до чего доходит? Я схожу с ума... Ещё и в голове...       "НЕ СМЕЙ ЕМУ РАССКАЗЫВАТЬ ОБО МНЕ!" – В голове? – переспросил Тобио, обеспокоенно привстав. – В голове... каша...       "Если он обо мне узнает, нас точно засадят в психушку".       Хината обессилено снова рухнул на стул, опустив руки и свесив голову. Он не думал, что что-то пойдёт не так, когда рядом Кагеяма. Ему казалось, присутствие такого человека спасёт его рассудок. Но всё снова пошло наперекосяк. – Хината, посмотри на меня, – шершавая ладонь Тобио мягко опустилась на коленку Шоё. – Тебе страшно, потому что ты сам себя не понимаешь. Чего ты больше боишься: умереть или убить? Сны – лишь отражения наших собственных мыслей и переживаний. Не стоит зацикливаться на таких пустяках.       Хината доверчиво поднял взгляд. Тобио смотрел прямо ему в глаза с такой добротой, с которой никогда и ни на кого не смотрел. – Помни, что даже после самой страшной и тёмной ночи всегда встаёт солнце. А кто у нас Солнышко? – Кагеяма потрепал волосы Хинаты, – Ты, конечно!       Шоё засмеялся. Тихонечко, чтобы сильно не шуметь, но от чистого сердца. На какое-то мгновение страх отступил, боль покинула тело Хинаты, и все давящие и тяжёлые чувства ушли вместе с противным назойливым голосом.       Кагеяма снова опустился на койку, смотря в потолок с чувством полного удовлетворения. Он бросил короткий вопросительный взгляд Хинате и протянул ему руку, предлагая снова взяться за неё.       Шоё осторожно прикоснулся к ней, будто боялся, что это окажется шуткой, но Тобио руку не отдёрнул.       Они снова погрузились в тишину. Не неловкое молчание, а обоюдное безмолвное согласие на покой и присутствие друг друга.       Шоё смотрел на Кагеяму. Иногда его взгляд скользил сквозь парня, но быстро возвращался к острым чертам строгого лица.       Лицо Тобио всегда было насупившимся, не подпускающим к себе любопытные взгляды. Но в первую встречу этих двоих Хината сразу почувствовал, что за холодным образом Кагеямы скрывается нечто большее, что могло согреть, защитить и ободрить. И был абсолютно прав.       Это было ещё в средней школе. Мальчики учились в разных классах, поэтому часто встречаться им не удавалось. Но рыжая макушка притягивала к себе тёмные синие глаза Тобио, где бы она ни мелькала, а высокая и статная фигура Кагеямы сильно выделялась из толпы одинаковых безликих школьников.       На втором году средней школы они столкнулись в коридоре - Хината был свален на пол. – Ты мог бы внимательнее смотреть по сторонам, идиот! – огрызнулся Кагеяма. – То же самое и тебя касается, дурень! – машинально ответил Шоё.       Оба парня скривили от недовольства лица, однако через секунду Тобио протянул руку, чтобы помочь встать рыжему пареньку.       Хината, лишённый товарищей, не знавший поддержки со стороны, окруженный лишь презрительными взглядами с самого детства, не нашёл в себе сил, чтобы схватиться за протянутую ему руку. Его сильно удивил такой жест.       Кагеяма не был знаменит своим терпением, поэтому прождав ещё пару секунд и не дождавшись, когда на знак его благородства ответят, он отдернул руку и прошипел: – Ну и сиди тут дальше.       Абсолютно поражённый такому развитию событий, Хината действительно последовал этому совету и оставался на месте ещё несколько минут. Он привык к шёпоту за его спиной, к косым взглядам, которые так и лились на него со всех сторон. А вот к протянутым рукам помощи он не привык.       После этого рыжий мальчик старался как можно чаще пересекаться с "высоченной дылдой" из параллельного класса, что раздражало и злило Кагеяму, так как он буквально спиной ощущал прожигающий его любопытный взгляд.       Они всё чаще сталкивались в коридорах, обмениваясь колкими фразочками. После занятий они бежали до вокзала наперегонки. Стоя на противоположных пиронах, они кривили друг другу рожицы, пока один из них не уезжал. В обеденные перерывы они дрались за лучшее место на крыше или во внутреннем дворе. В школьных поездках они всегда пытались подбросить более хитрые и коварные подлянки друг другу.       Но время шло, и колкие фразы превратились в приветствия, дорога до вокзала сопровождалась приятными разговорами, и парни начали обмениваться не гадостями, а подарками и вкусняшками.       И тогда Хината впервые смог назвать кого-то другом. – Я помню, как ты расплакался, когда я защитил тебя от тех парней с восточной средней, – посмеиваясь, шепнул Кагеяма. – Перестань, – Хината смущенно отвернулся, – это было давно и неправда! – Но я ценю это воспоминание. Ты был так искренен.       Хината снова скользнул взглядом по больному другу. Он хочет кое-что сказать ему.       Кое-что очень важное и сокровенное.       Рыжий нервно облизнул губы.       "Ты ссыкло, Хината".       С этим парень молчаливо согласился. Он никогда не скажет Тобио о своих настоящих чувствах. Тобио не поймёт. Тобио не примет этого. – Ты будешь ещё спать? – голос Хинаты звучал ещё тише, чем до этого. Он сам удивился своему робкому тону. – Да, я ещё вздремну, ты уж извини. – Кагеяма устало уставился на потолок, после чего прикрыл глаза. – Ничего, Тобио, я тоже немного подремлю, а потом и домой пойду...

***

      Холод кафеля обжёг правую щеку. Тело будто пробило электрическим разрядом, что заставило Хинату пробудиться и открыть глаза.       Он лежал на полу животом вниз, небрежно распластавшись и раскинув руки и ноги в разные стороны. Из-под него во все стороны змеились трещины, из которых струился пар, но всё равно воздух был колюч и холоден, словно зимой.       Протерев глаза и придя в себя, парень сел и постарался оглядеться; бесконечные ряды вешалок и полок обставили мальчика со всех сторон.       "Одежда... Магазин одежды. Я снова в торговом центре?"       Зал был погружен в полумрак, обесценивая интересные и пёстрые раскраски блузок и платьев, делая их серыми и безликими. Тихо играла надоедливая клубная музыка, то и дело запинающаяся время от времени.       Это мешало сконцентрироваться и обдумать ситуацию. К такому шуму во снах Хината не привык.       Шоё пополз на четвереньках меж рядами к выходу – туда, откуда больше всего тянуло свежестью и струился тусклый свет.       Как ни странно, по залу гулял холодный ветер, кусая за голые ноги Шоё. Он бы взял здесь где-нибудь носки, но после того, как откусанная во сне груша загнила на его глазах, он боялся что взятые носки превратятся в кандалы или что похуже, поэтому рисковать было нельзя.       Впереди показалась огромная распахнутая стеклянная дверь, радушно приглашая покинуть этот мрачный бесполезный магазин, но Хината не торопился выбежать в неё. С опаской оглядываясь, он осмотрел пространство снаружи: множество других дверей и витрин, кричавших рекламой и плакатами, за которыми не было и намека на свет, пугали своей угрюмостью. Ни единой живой души не было ни видно, ни слышно, за стеклянной крышей хмурилось небо и хорошо освещало серым светом холл.       "На такую открытую площадку опасно выходить".       Но Хината решился, не послушав Голос или самого себя, он сделал лёгкий шаг из магазина. Выйдя на свет, он не поверил своим глазам: сверху на него падал огромными жгучими хлопьями снег, которого не было мгновение назад, и, только коснувшись пола, таял. Всё в этом было странно и изумительно: Хината отчетливо видел закрытую крышу над головой, ноги его молили о движении, коченея от холода пола, но снег превращался в воду и образовывал лужицы на плитках кафеля.       Медлить и любоваться данным чудом было нельзя, как бы ни хотелось, поэтому Шоё по стеночке пошёл куда глаза глядят, лишь бы найти своих товарищей и оружие с укрытием и не наткнуться на своих врагов.       "Ты справился с одним из них уже, так почему бы не прикончить всех троих на этот раз?"       Хината недовольно поморщился в ответ.       "А может, пятерых?"       Голос звучал на этот раз куда громче, в нём слышался смешок, Хината чуть ли не видел эту ядовитую улыбку перед глазами.       "Я не "Голос", Хината".       Шоё поёжился. По спине пробежались мурашки, и руки покрылись гусиной кожей. Всё дело в морозе, конечно же.       Когда Хината услышал медленные шаги, он был рядом с лавкой для художников, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как юркнуть во тьму магазина с запахом масла, дерева и пластика.       Внутри было тесно: повсюду торчали кисти и листы бумаги разной плотности и расцветок, деревянные мольберты раскинули свои ноги в разные стороны, огромные рамы были расставлены тут и там, преграждая путь вглубь магазина.       Хинате пришлось потрудиться, чтобы ничего не задеть. Он уже было собирался пожалеть, что залез именно в этот магазин, как вдруг в его памяти всплыло лицо назойливой младшей сестрицы: "Обидеть худозника мозет каздый, но не каздый выдерзит силу моих карандашей!", грозилась она, когда Шоё смеялся над очередным её "творением". Он добрался до стеллажа с карандашами и взял те, что с пометкой 9H. Потыкав наточенным кончиком в палец, парень убедился, что этим действительно можно нанести какие-то увечья противнику.       "Осмотрись получше, боец. Искусство включает в себя не только размахивание карандашом и кистями перед холстом".       Хината бросил взгляд на витрину неподалёку, там что-то мирно лежало в красивых деревянных коробках. Осторожно открывая стеклянную дверцу, парень заметил надписи "для резьбы по дереву". Слово "резьбы" его особо порадовало. В коробках, обитых внутри бархатом, были красиво разложены ножечки, крюки, ложечники и стамески. У каждого инструмента великолепная удобная рукоять, каждое лезвие блестело, словно сокровище. Руки Хинаты нещадно чесались - хотелось взять всё, но куда это разместить - неизвестно; на пижаме парня карманов не было.       Ответа долго искать не требовалось: неподалёку висели фартуки для мастеров с тысячами кармашков.       Облачённый, словно кузнечных дел мастер из какой-нибудь сказки, Хината был уже более уверен в себе: в каждом кармашке и в каждой руке было по ножику. По крайней мере, он готов встретить врага.       Вот только за пределами магазина давно успело стихнуть, пока Хината возился с новыми для него чудесными примочками.       "Но отсиживаться всё равно нельзя".       Вынырнув из темноты магазина и масляных запахов, Шоё внимательно огляделся. Тут же он заметил еле уловимое движение в бутике напротив. Не успев ничего обдумать, парень сам двинулся в сторону новой, скрывавшей за собой врага или друга, витрины.       "Ты явно безумец".       На лбу мальчика появилась легкая испарина, хотя было всё ещё морозно. К горлу от волнения подступил ком, не дававший нормально дышать.       А может, дыхание перехватило из-за лютого страха.       Но ноги сами бесшумно ступали к стеклянной приоткрытой двери. Рука скользнула по деревянной ручке одного из ножей, и Хината почувствовал как его уверенность крепнет.       Шаг. Ещё шаг.       За отблеском холодного стекла прорисовывались стеллажи с товарами и... человеческая фигура.       Хината замер, не дыша.       Фигура так же стояла неподвижно.       Спустя мгновение она дружелюбно помахала рукой и двинулась уверенно вперед.       "Нет. Нет. Нет. Нет!"       Хината попятился назад. Ноги заскользили по холодному кафелю, и парень навернулся, упав на спину. – Ох, – вырвалось из него. – Остынь, это я, – из-за двери выглянула бритая голова.       Хината шумно вздохнул: – Семпай! Боже... Знал бы ты, как я перепугался! – Заткнись и иди за мной, – шикнул на парня Рю, нервно оглядываясь и протягивая руку для помощи.       Они спрятались в посудной лавке среди сотен сковородок, кастрюль, тарелок и ножей.       "Что весьма недурно". – Говори тихо, чтобы ни одна живая душа нас не услышала, усёк? – Рюноске сидел на корточках, исподлобья глядя на Шоё и взглядом ища на его шее отметины, – Ты можешь мне рассказать, что было прошлой ночью после того, как меня замочил тот придурок?       Хината сглотнул, вспоминать о тех событиях ему хотелось в последнюю очередь. – Я спрятался за кассой одной из кафешек, – начал Шоё. – Те трое разделились: один остался осматривать фуд-корт. Мне... Мне удалось его убить. – Танака одобрительно присвистнул, – потом тот, кто... кто убил тебя. Он увидел всё это и бросился ко мне. Мы долго бежали... Мне удалось его ранить! Но он всё равно... Он всё равно убил меня.       Танака выдержал мучительно долгую паузу, обдумывая сказанное Шоё. – Значит, они нас всех уложили, – заключил он. Хината кивнул. – Что ж, в этот раз нужно быть внимательнее и осторожнее в сто, нет, в тысячу раз! – узкие глаза Танаки жадно блеснули, – Сначала найдём Сугу. Следовало бы разделиться, так быстрее найдём. Но, если один наткнётся на троих противников сразу, то тоже нехорошо получится. – Один перемещается незаметнее и быстрее. Мы можем встретиться в художественном магазине через, скажем, два часа, – казалось, будто это говорил не Хината. – Почему в художественном? – Здесь, например, много оружия. Враг сюда с удовольствием заявится. – Да, ты прав. Ладно, герой, нужно торопиться. Чем быстрее покончим с этим дерьмом, тем лучше. – Рю похлопал рыжего по плечу. – Не вступай в бой без надобности. Если тебя будут преследовать, не беги сюда и не жди, а лучше ищи сразу меня. Эта ночь должна стать последней в этом убогом торговом центре. Хината сжал инструменты у себя в руках. – Мне страшно, – бросил он. – Мне тоже. – Рюноске опустил взгляд, а Хината впервые встретил понимание в его словах. Кажется, вторая смерть сильно пошатнула парня. – Ну, через пару часов встретимся! ¬– бодро сказал Хината, разворачиваясь.       Танака кивнул, но тень сомнения скользнула по его лицу: – Кстати, о каком времени идёт речь? Мы во сне. Я тут часов нигде не видел... Давай так: ты обходишь правое крыло, а я левое. Обошёл – сразу вернулся сюда. – Хорошо, – Хината улыбнулся.       "Нет, не хорошо. Разделяться в этом случае опасно и безумно!"       "Зато он не увидит, как ты хохочешь, убивая".       "Мы должны остаться вместе, чтобы защитить друг друга!"       "Лучше охотиться в одиночку".       "Я не продержусь против троих!"       "Ты их всех размажешь по полу!" – Хината? – Танака потряс кохая за плечо. Шоё, словно вновь проснувшись от кошмара, ошарашено огляделся. Вспомнив последний разговор, парень снова улыбнулся и, ничего не сказав, пошёл в свою сторону.       Танаке лишь пришлось пожать плечами и наконец отпустить рукоятку ножа.