Расправить крылья

      Прошла всего неделя, а Кристине казалось, что целая вечность. И такая же вечность еще впереди. Временная петля замкнулась на одном дне, и день этот повторялся снова и снова. Ранний подъем, пробежка, завтрак, а потом тренировки, тренировки, тренировки…       Стрелять и метать ножи у Кристины выходило лучше, чем рукопашный бой. Мышцы еще не окрепли, но нещадно болели, не переставая.       Не давала покоя таблица рейтингов. Перешедшие занимали вторую половину, не мечтая затесаться в ряды Бесстрашных по рождению, ведь пока что они только привыкали к изнурительному режиму. Лидером среди них стал Питер Хэйес. Найдя имя Питера первым, а свое где-то в середине, Кристина задумалась о том, что совсем не знает его. А глядя, как тренируется бывший Искренний, поняла, что переход в Бесстрашие он задумал давно. Кристина сама уже пару лет начинала свои дни с пробежек, но делала это под влиянием Четыре. А Питер готовился, он уверено знал, какую фракцию выберет, а также то, что его в этой фракции ждет.       Но с исчезновением белого из цветов его одежды Хэйес не изменился. Все также отрабатывал навыки остроумия на окружающих, но только здесь ему давали достойный отпор, и это не настроило остальных против Питера, а наоборот — сплотило. И вот это для Кристины было, действительно, странно. Понять, чем же Хэйес привлек остальных, она не могла.       Сама же она записываться в ряды друзей Хэйеса не торопилась. Единственной, с кем Кристина общалась, оставалась Трис. А Питер снова и снова доказывал свое преимущество Кристине на ринге, потому что Эрик постоянно ставил их в пару. Наверное, его это забавляло — двое бывших Искренних дубасят друг друга.       Четыре все также игнорировал существование Кристины в его фракции и за все время обмолвился лишь парой слов, и то это была едкая критика. Кристина то ненавидела Четыре за его поведение, то скучала по нему, но предпринимала пару попыток поговорить. Попытки ничем не увенчались — он ловко избегал ее.       К пятничному ужину, означавшему конец недели и пару свободных дней, который они с Трис ждали весь день с нетерпением, Кристина чувствовала себя настолько измотанной, что не было сил даже есть. Она молча копалась вилкой в тарелке, не ощущая голода, когда заметила, как Четыре поднимается из-за стола и уходит. Кристина тут же поспешила за ним. Она шла за ним по коридорам, но навстречу то и дело попадался кто-то из Бесстрашных, и Кристина смогла окликнуть Четыре лишь у самого выхода на улицу.       — Ты что, следила за мной? — Четыре взглянул на нее с высоты своего роста, сложив руки на груди, всем своим видом показывая, что не понимает, что же она хочет от него.       — Может, объяснишь в чем дело?       — А я обязан?         Это был кто угодно, только не ее друг. Ее Четыре никогда не говорил с ней таким надменным тоном. Так мог говорить, скорее, Эрик, но только не Четыре, только не с ней. Смерив Кристину ничего не выражающим взглядом, Тобиас двинулся вперед, но она догнала его и заставила обернуться, поймав за локоть.       — Что ты хочешь услышать? Что я инструктор, а ты всего лишь новенькая, и еще неизвестно, станешь ли Бесстрашной? Может, ты вылетишь на первом испытании.       — Вот значит как? — Девичьи пальцы разжались. Не веря своим ушам, Кристина отшатнулась от него. — Да не дождешься! — бросила она на грани крика и пошла прочь.       Четыре, не оглядываясь, направился к монорельсу, а перед глазами у него так и стояло лицо Кристины, искаженное обидой и разочарованием. Но пусть лучше обижается на него, чем… Четыре запретил себе думать об этом. Она и так узнала о «Фракции Свободы». Даже этих знаний для нее было слишком много. Узнать больше она точно не должна.

***

      Когда поезд покинул территорию Бесстрашия, уже совсем стемнело. На улицах никого не было, и никто не мог видеть, как из вагона выпрыгнул какой-то человек, когда поезд проходил мимо секции Альтруизма. Но человек не направился к территории фракции — он прошел мимо и углубился в лес. Там, среди деревьев, спрятался старый дом, а огонек свечи в окне вел человека словно маяк, указывая путь.       — Ты слишком долго, — заметил Маркус Итон, когда человек возник на пороге дома и откинул с лица капюшон.       — Вовсе нет, — возразил он, присев за стол напротив лидера своей бывшей фракции.       — И долго нам ждать? — задал вопрос еще один мужчина. Он выглядел младше лидера, и черты его лица не были такими жесткими. А глаза… У его дочери были точно такие же глаза, заметил ночной гость. — Может, они вообще не появятся. А мы все отменили. Мы третий раз планируем представить его, и третий раз отменяем…       — Не волнуйтесь, мистер Прайор, они появятся. И лучше пусть они появятся сейчас и увидят вас, чем схватят его… Нужно затаиться. Его безопасность — вот что главное, — человек в черном говорил тихо, но внушительно. Стальные нотки звенели в его голосе. Прайор выразительно посмотрел на Итона — уж слишком хорошо он знал такие интонации. Маркус сделал вид, что ничего не заметил, и отвел глаза.       — Он не хочет больше сидеть в подполье. Тем более, когда его дочь у Макса! — Прайор не сдавался.       — Ей ничего не грозит, — возразил человек в черном.       — Она не должна была переходить.       — Мы не можем ничего сделать.       — Ты можешь, — впервые за разговор Итон обратился к гостю и посмотрел на него. — Ты можешь сделать так, что она вылетит…       — Нет! — взвился он, впившись в лицо Маркуса его собственными глазами. — Даже не смей думать об этом! Она и так не простит… — добавил он гораздо тише, но фраза была услышана.       — Как был слабаком, так и остался, — усмехнулся Маркус.       — Замолчите оба! — свистящим шепотом призвал к тишине Прайор. Трое мужчин внимательно прислушались и скоро стали различать хруст веток под ногами — к дому приближались несколько человек. — Пора, — одними губами произнес Прайор.       Человек в черном кивнул, соглашаясь с ним, и метнулся к окну на стене противоположной входной двери. С легкостью выскользнув наружу, он замер под окном, прислушиваясь к голосам в доме.       — Что здесь за собрание?       — Где вы видите здесь собрание? Разве здесь есть кто-то, кроме моего помощника?       — Обыскать дом!       Больше человек в черном не медлил. Бросился в лес и услышал вдогонку: «Уходит!»       Вскоре раздался звук мотора — значит, машину бросили неподалеку. Беглец держался среди деревьев, параллельно дороге, но авто преследовало его, как будто водитель мог видеть в темноте.       Когда дом остался позади, укрытый ночной мглой, машина затормозила, и беглец из леса метнулся к ней.       — Как все прошло? — поинтересовался Эрик, когда Четыре очутился в салоне.       — Идеально. Все, как мы рассчитали.       — Есть новости от него?       — Он хочет заявить о себе. И предпочитает видеть Кристину среди афракционеров, нежели в Бесстрашии.       Эрик чертыхнулся и прибавил газу. Им еще предстояло вернуться в лагерь незамеченными.