Двенадцать месяцев

Кёнсу всегда было холодно, сколько он себя помнил. Даже летом он ходил в закрытой одежде и перчатках, которые, впрочем, не сильно помогали. Родители затаскали его по врачам, желая узнать, что с ним, но те только разводили руками. А Кёнсу тем временем продолжал замерзать. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Кёнсу ненавидел зиму, а в особенности февраль, ведь тогда холоднее всего. Никто уже не удивлялся тому, что Кёнсу сидит на парах в куртке, да ещё и завернувшись в плед. К счастью, справка от врача позволяла ему это делать и преподаватели не цеплялись. Квартиру Кёнсу Бэкхён, его лучший друг, ласково называл «Преисподней» или «Адом», потому что все окна всегда были закрыты, а батареи включены на максимум. Каждый месяц ему приходили сумасшедшие счета за отопление, но, опять же, Кёнсу повезло с обеспеченными родителями. Для самого же Кёнсу ад начинался тогда, когда он выходил из дома. В любой момент, в любое время года. Его сразу же пронизывал холод, даже если это лето и ветра нет абсолютно. Стоит ли говорить о том, как холодно ему зимой? В одно не совсем прекрасное февральское утро Кёнсу вышел из тёплого автобуса на встречу лёгкому зимнему ветерку, который для него был сродни суровой метели. Он шёл в сторону университета, глубже утыкаясь носом в тёплый шарф и потирая друг о друга руки, которые замёрзли даже в тёплых перчатках. Кёнсу опустил взгляд в дорогу и шёл, не смотря по сторонам. Понятное дело, что он в кого-то врезался. Он хотел было извиниться, но застыл как вкопанный, в полупоклоне, ощутив опаливший его жар, идущий от незнакомца. Кёнсу поднял взгляд, чтобы увидеть лицо того, в кого врезался, однако успел увидеть только точённую скулу уходящего парня, который не обратил на него ни малейшего внимания. Последующие четыре дня и на парах, и дома, и даже во время сна, этот горячий, как бы это ни звучало, парень не выходил у Кёнсу из головы. Это было похоже на помешательство. Он не думал ни о чём другом, а в один из дней он был так поглощён этими мыслями, что даже чуть было не вышел на улицу без перчаток! — Ты просто обязан его найти! — говорил ему Бэкхён. — Не каждый день тебе встречается ходячий обогреватель! Кёнсу был полностью с ним согласен. Он хотел увидеться с этим парнем, чтобы проверить, не было ли это тепло плодом воображения его обмороженного мозга. Правда, он не знал, с чего начинать поиски, ведь он даже и лица-то его не видел, но всё равно высматривал среди прохожих человека со знакомыми точёнными скулами. Однако долго искать не пришлось, потому что на пятый день обогреватель на ножках нашёлся сам. Им оказался Ким Чонин, новый студент, две недели назад переехавший из Сунчона в Сеул. Стоило ему сделать всего шаг за порог университета, как о нём тут же пошли разговоры, конечно же, в основном среди девушек. И не мудрено, ведь Ким Чонин был редкостный красавчик — высокий, подтянутый, с ровным тёмным оттенком кожи и пухлыми губами. Да и был он явно неглуп, учитывая, что поступил он на год раньше всех остальных. Кёнсу узнал его сразу же, как только увидел. Эти красиво очерчённые скулы он, пожалуй, не перепутал бы ни с чем. Вот только оказаться к Чонину ближе, чем на расстояние пушечного выстрела не представлялось возможным из-за дикой стайки девчонок, образовавшейся вокруг него, поэтому Кёнсу не мог узнать, действительно ли Чонин был таким тёплым. Но он мог догадываться, что это на самом деле так, потому что Чонин разгуливал по универу в одной только тонкой футболке. Смотря на него, Кёнсу становилось одновременно и холодно, и тепло. По воле случая, больше половины пар в этот день у Чонина и Кёнсу были совместными. Кёнсу как обычно ютился в самом конце аудитории, как можно дальше от окон, и завёрнутый в свой любимый плед. Каким-то странным образом места в начале аудитории оказывались заняты, поэтому на каждой совместной паре Чонин садился недалеко от Кёнсу, но, увы, не настолько, чтобы можно было почувствовать что-либо. Возможно у Кёнсу была паранойя, но ему казалось, что Чонин постоянно с интересом на него посматривает. Он пытался успокоить себя, говоря, что это всё из-за того, что Чонин впервые видит в отапливаемом помещении идиота в толстой куртке, да ещё и в одеяле, но как-то это не сильно помогало. Именно поэтому Кёнсу, не привыкший к чужому вниманию, впервые за огромнейшее количество времени сидел покрасневший. И вовсе не из-за жары. Поднимаясь на третий этаж на, последнюю на сегодня, пару по истории зарубежной литературы, Кёнсу корил себя за то, что оказался таким трусом и не подошёл к Чонину. Однако, упрекал он себя не долго, так как в этот раз Чонин неожиданно сел в непосредственной близости от него. И тут весь мир для Кёнсу померк, солнце внезапно начало печь, а вокруг него ангелы завели хоровод с песнями «Аллилуйя!». Кёнсу втянул в себя воздух, потому что ему стало настолько тепло, насколько не было никогда. Вскоре почувствовав, что ему жарко, он спустил с плеч плед, а ещё через несколько минут снял и куртку. Он настолько сильно сконцентрировался на своих ощущениях, что не услышал, как профессор говорил им о проекте, который они должны будут сделать, а так как профессор просто обожал давать им работы в парах, то и сейчас будет так же. По закону жанра, Кёнсу поставили в пару с Чонином. Но, так как Кёнсу пропустил всю эту речь мимо ушей, он был мягко говоря удивлён, когда у выхода из аудитории его нагнал Чонин с широкой улыбкой на лице. — Привет, я Чонин, — представился он. — Меня поставили с тобой в пару для проекта. Я заметил, что ты вышел не вытянув билет с темой. Надеюсь, ты не против, что я выбрал сам? Он протянул Кёнсу тонкую полоску бумаги, которая была у него в руке, прикасаясь чуть дольше, чем нужно к ладони Кёнсу. Кёнсу взял бумажку и прочитал тему, тут же вздохнув. Полностью в духе профессора давать такие темы, для которых придётся пролистать максимально большое количество книг в максимально короткое время. — Слушай, мы не могли бы начать работу сейчас? Потому что я не уверен, будет ли у меня ещё время на этой неделе, — сказал Чонин в извиняющимися нотками в голосе. Кёнсу немного прифигел. Он не был готов к такому повороту событий в первый же день знакомства. — Мы можем пойти ко мне, если хочешь, — предложил Чонин. Кёнсу прифигел ещё больше, но задним умом он помнил о том, что теплее, чем в своей квартире ему нигде не будет, поэтому он помотал головой и выдавил: — Л-лучше ко мне. По пути к нему оба парня молчали. Кёнсу, потому что не мог поверить в происходящее, Чонин…, а почему молчал Чонин, Кёнсу не знал, да и гадать не собирался. Когда Кёнсу открыл дверь в свою квартиру, на них полыхнул жар. Во всяком случае, так показалось Чонину, а вот Кёнсу было в самый раз. Пройдя в прихожую, он разулся и снял куртку, оставаясь в олимпийке поверх водолазки. — Ох, у тебя всегда так жарко? — поинтересовался Чонин, тоже снимая куртку, которая была тонковата для данного времени года. Секунду подумав, он снял и футболку, под которой оказалась майка без рукавов. Кёнсу смущённо отвёл взгляд, кивнув. — Чаю не хочешь? — предложил он, на что Чонин помотал головой: — Лучше холодной воды. Они прошли на кухню и Кёнсу кивнул на стул, предлагая Чонину сесть, а сам направился к холодильнику, где стояла бутылка с водой, которую он держал специально для гостей. Но не успел он открыть холодильник, как почувствовал окутывающее его тепло и руки, обвивающие его талию. Кёнсу напрягся. — Ты такой прохладный, — прошептал Чонин, опалив дыханием его плечо. — Можно я так постою немного? Кёнсу расслабился, полностью окунаясь в тепло Чонина. А Чонин, которому с детства было до невозможности жарко, крепче прижался к прохладному Кёнсу.