Белый ворон

      За окном на нескончаемом полотне синего неба ярко светило жёлтое солнце, лаская холодными лучами лица людей. Дул сильный леденящий ветер, срывая последние иссохшие листья с деревьев.       Джерард сидел внутри школы в тепле и писал конспект под диктовку преподавателя биологии. Был уже последний урок, однако у парня было ещё немало дел после занятий. И он с нетерпением ждал лишь одного: встречи с Бертом.       Мозг уже кипел от переизбытка информации, а рука устала аккуратно выводить в тетради каждое слово — Джерард терпел, осознавая, что до конца урока осталось всего-то десять минут. Уэй надеялся на то, что дома у Берта он сможет немного выпить и забыть о суматохе, преследующей его день за днём.       Учёба, участие в культмассовом секторе, работа, домашнее задание, рисование, сон — и так по кругу. Складывалось впечатление, будто у Джерарда никогда не было свободного времени, но это было не совсем так: порой он позволял себе расслабиться.       Прозвенел звонок. Кабинет мигом заполнился голосами учащихся, и Джерард налегке собрал вещи в надежде скорее покинуть этот тоскливый класс и немного развеяться в компании более или менее понимающих его людей.       Немного уставший, он направился прямиком в актовый зал. Близился Хэллоуин, в честь которого планировались ежегодный концерт и танцы в спортзале. Уэй любил этот праздник, любил выступать на нём и петь мрачные песни, которые на других выступлениях ему исполнять не разрешали. В это время он с головой окунался в детство и поздно вечером, подвыпивший, ходил с друзьями по домам и собирал сладости. Наверное, это было глупой забавой в его шестнадцать лет, но ему это нравилось. Он не испытывал стыда за свои детские увлечения: это было прекрасной отдушиной.       Ничего сверхъестественного актовый зал собой не представлял: это было довольно крупное помещение с потолком высотой в два этажа. Высокие окна, завешенные белым полупрозрачным тюлем, пропускали большое количество света, делая зал ещё более просторным. Напротив двух секторов с сиденьями, обитыми красной замшей, возвышалась деревянная сцена с тремя рядами бордовых кулис.       Здесь уже находилось несколько знакомых Джерарду человек, обсуждающих декорации, а рядом с ними стояла женщина невысокого роста лет тридцати пяти. Выглядела она моложе своих лет, была всегда подкрашена и носила распущенные волосы. Небольшой нос, близко посаженные голубые глаза — это делало её по-своему милой.       — Здравствуйте, миссис Литтл, вы хотели меня видеть? — спросил Уэй и кивком поздоровался с остальными присутствующими здесь людьми.       — Да, Джерард, хорошо, что ты пришёл, — женщина отвлеклась и подошла к нему. — Мне нужно, чтобы ты помог мне немного с организацией концерта и музыкой для танцев. Впрочем, всё как обычно. У тебя есть сейчас лишний час обсудить это со мной? — миссис Литтл была как всегда добра, и пусть Джерард немного нервничал от того, что боялся всё не успеть за сегодня, он всё равно согласился:       — Конечно, не вопрос…       Уэй всегда занимался подбором музыки и концертным сценарием: он показывал неплохие организаторские навыки и выполнял свою работу с удовольствием. За это миссис Литтл считала его ценным участником, потому что на него всегда можно было положиться. В культмассовом секторе Джерард был нагружен работой. Помимо исполнения своих обязанностей, он помогал другим ребятам с подготовкой декораций и высказывал свою точку зрения насчёт оформления.       — Думаю, добавить немного искусственной крови будет отличным решением, — Уэй поддерживал идеи коллег.       Несмотря на небольшую хроническую усталость, Джерард с радостью отдавал себя искусству культмассового сектора: это было интересно, захватывающе и отвлекало от ментальных проблем, преследующих его по пятам.       Самобичевание.

Неуверенность.

Страх.

      Разные и такие человеческие чувства навещали его время от времени. Откуда они брались и почему, было известно лишь самому Джерарду. Но одно было ясно точно: ничто не могло его от этих чувств избавить.       Уэй провёл в актовом зале за решением организационных вопросов около получаса. Но, несмотря на то, что было положено неплохое начало, работы был ещё непочатый край.       Раскладывая товары по стеллажам, Джерард снова размышлял. Он никогда не был чётко сосредоточен на обыденной работе и часто проваливался в мысли. Его преследовала слабая тревожность, которая вызывала головную боль. Уэй знал, откуда она берётся, и, вероятно, уже успел подружиться с ней. С того самого момента, как начал рисовать.       «Вот приду домой после Берта и обязательно засяду за рисование. Мне нужно исправить пару недочётов», — эти размышления не давали ему покоя. Он раз за разом тяжело вздыхал, чувствуя, как напряжение подбирается к горлу, и вырисовывал в голове картину своего незаконченного рисунка.       Действительно ли он займётся рисованием по приходу домой — вопрос резонный. Обычно, эти желания к концу дня так и оставались несбыточными, ведь уставший Джерард, не дожидаясь даже полуночи, проваливался в глубокий сон.       А потом он снова и снова ненавидел себя за то, что отложил на потом цель своей жизни.       «Я слишком мало работаю над этим», — Уэй смотрел правде в глаза, считая, что отдых в его возрасте бесполезен, и нужно много трудиться, чтобы добиться чего-нибудь. Но его организм считал немного иначе, поэтому Джи практически всегда поддавался физиологическим потребностям.       После работы, взбудораженный мыслями, Джерард шёл к дому МакКрэкена, который находился в двадцати минутах ходьбы от супермаркета. Темнело рано. Закатное солнце освещало красными лучами сонный Трентон — завтра будет ещё холоднее. Зажигались городские фонари. Мимо изредка проезжали машины, слепя фарами глаза. Уэю нравилась такая атмосфера, и он получал от неё неописуемое удовольствие. Ему нравилось рассматривать разворачивающийся перед глазами пейзаж спального района с невысокими домами. Нравилось курить без перчаток и чувствовать покалывающий холодок на руках — они станут немного шершавыми от раздражения, но Джерарда это не волновало: он вновь будет брать мамин крем для рук с запахом лаванды и увлажнять сухую кожу. А потом будет заниматься своими делами и чувствовать этот приятный, нежный аромат, который немного вдохновлял и расслаблял.       Берт встретил Уэя спокойно, но радушно. Они загадочно поздоровались, загадочно улыбнулись друг другу и так же загадочно прошли в кухню. Джерард присел за барную стойку и, как обычно, оставаясь у МакКрэкена в гостях, попросил налить вина.       — Давай покрепче чего-нибудь, а то так до конца жизни будешь хлебать этот забродивший компот, — в шутку говорил Берт, доставая полбутылки виски, чтобы разбавить его колой.       — Я художник, и мне нравится утопать в изысках дорогого красного вина, — ухмыльнулся Джерард, вальяжно откинувшись на спинку барного стула. Иногда ему нравилось выпендриваться перед своим лучшим другом.       — Ради приличия просто не стану говорить, кто ты на самом деле, — МакКрэкен, как всегда, был в своем репертуаре и порой любил подколоть Уэя. Джерард, несмотря на натянутые отношения со своим творчеством, всерьёз это не воспринимал: знал, что Берт не со зла.       — Ай, ничего ты не понимаешь, — отмахнулся Джерард, а после добавил: — Давай, доставай моё любимое.       Цокнув языком, МакКрэкен закатил глаза и, вопреки нежеланию поить Уэя чем-нибудь лёгким, достал бутылку вина. Она звонко стукнула стеклянным дном по отшлифованному мрамору барной стойки, и по коже Джерарда пробежались мурашки. Этот звук был словно музыкой для его ушей. Следом за бутылкой Берт выудил два бокала и штопор.       — Спасибо, — Уэй широко улыбнулся и открыл бутылку. Он поднёс к носу её горлышко и блаженно закатил глаза, вдыхая прелестный, полусладкий аромат вина. — А-а-а, я сейчас умру, — не сдержав эмоций, простонал Джерард и наклонил бутылку — бордовый напиток наполнил бокал, разливаясь по его хрупким стеклянным стенкам.       Берт сделал себе виски с колой, и у парней вновь разгорелся разговор о совершенно банальных вещах.       — Я вот всё думаю об этом Фрэдварде… — говорил Джерард, попивая одурманивающее вино.       — Фрэнке, — поправил его Берт.       — Да, именно о нём, — Уэй строил из себя дурачка. Называть Айеро настоящим именем ему совсем не хотелось, поэтому он давно придумал ему более подходящее, по его мнению. — Он самый настоящий человек-легенда для меня. Знаешь, где-то в глубине души я, наверное, всё-таки хотел бы с ним встретиться, несмотря на то, что говорил тебе об обратном.       Слова Уэя вызвали улыбку на лице МакКрэкена.       — Ты уже звонил ему? — задал подходящий вопрос он и залпом выпил оставшийся на дне стакана виски с колой.       — Нет пока, но хотелось бы уже, — признался Джерард. — Думаю, я сделаю это на следующей неделе, сейчас слишком много забот. Да, у меня с математикой полный завал, но ещё сильнее я не хочу проебать весь концерт на Хэллоуин, так что пока Фрэдвард отходит на второй план, — Уэй с некой тоской в глазах посмотрел на вино, плещущееся в бокале.       Фрэнк вызывал в нём дикое любопытство, которое было абсолютно понятно Берту.       — Позвонишь ему, встретитесь, а потом всё пойдёт как по задуманному сценарию: сначала он будет тебя очень сильно бесить, а потом ты влюбишься в него, и у вас закрутится роман, — сказав это, МакКрэкен тихо рассмеялся и поймал на себе грозный взгляд.       — Сплюнь! — воскликнул он. Смех Берта стал громче: реакция Уэя казалась ему забавной. — Я не позволю этому случиться, — Джерард был возмущён: сложившийся образ Айеро в голове его никак не привлекал, скорее наоборот — отталкивал. — Ты прекрасно знаешь, что я не влюбчивый. У меня не бывает отношений с кем попало…       Мало-помалу парни пьянели. Рядом стоящая пепельница постепенно наполнялась окурками. Кухня находилась в прозрачной дымке от сигарет. Голову приятно вскружило от выпитого алкоголя. МакКрэкен любовался медленно пьянеющим Уэем, и что-то его так сильно пленяло в нём. Быть может, Берт просто напился, а может, Джерард его привлекал?       На улице стало совсем темно, ветер усилился. Было уже восемь, и Джерарду следовало бы вернуться домой, но Уэй не спешил, словно ещё не сделал здесь чего-то.       На некоторое время в кухне воцарилась мёртвая тишина. Джерард вперился взглядом в бокал с вином, который вертел в руках, и наблюдал за тем, как алкоголь заманчиво плещется в посудине и бьётся о её стенки. Берт же тщательно любовался действиями Джи, смотрел в его заворожённые глаза и легко, лукаво улыбался.       Давно они так не засиживались вдвоём допоздна, давно не разговаривали по душам. Из-за работы Уэй едва ли находил время выбраться на свободу, и это слегка подрывало сложившиеся между друзьями отношения.       Но сегодня всё было, как раньше, и МакКрэкен был доволен этим.       Чёрные волосы Джерарда были лохматыми. Его чёлка неаккуратно прилипла ко лбу, а черты лица чуть растворялись в полупрозрачной дымке от сигарет. Это зрелище завораживало Берта, чем-то по-своему привлекало, и он подсел к Уэю вплотную, оставив стакан с крепким напитком стоять на столе.       Уэй нерасторопно перевёл взгляд на МакКрэкена, чуть-чуть нахмурил брови и усмехнулся, наверняка зная, что сейчас может произойти. Берт чувствовал лёгкую тяжесть за грудиной и слабое напряжение в животе, которое сильно давило на разум и подталкивало его сделать то, что он уже совершал когда-то. Он мимолётно посмотрел затуманенным взглядом в глаза Джерарду и едва наклонился вперёд, грозясь соприкоснуться своими губами с его.       — Мы ведь оба знаем, зачем на самом деле сегодня встретились, — томно произнёс Берт и спонтанно чмокнул Уэя в уголок губ. Джерард заулыбался ещё шире — в его улыбке скрылась загадка.       — А что, если я уже передумал? — кокетничал Джи. Он внезапно поднялся со стула и опёрся задом на столешницу, под которой стояла посудомоечная машина. Положил на неё руки и уставился на Берта глазами, искрящими лёгким безумием.       — Ты решил обломать меня в самый трогательный момент? — МакКрэкен смотрел ему в глаза и улыбался. Он подошёл к Джерарду и накрыл ладонью его плечо, прислоняясь своим носом к его. — Я же точно знаю, что тебе нравится, и я знаю, что ты тоже этого хочешь, — он легонько чмокнул Уэя в губы — тот еле сдерживался, чтобы не сдаться. Ему нравилась его настойчивость. — Сколько ещё мне нужно времени, чтобы тебя уломать? — задал вопрос Берт, и Джерард тихо рассмеялся, чувствуя, как растёт напряжение внизу его живота.       МакКрэкен поцеловал Уэя в подбородок и нежно обнял за торс. В голове Джерарда творился хаос. Из-за выпитого им алкоголя слова Берта ему очень льстили и так его привлекали, что он готов был отдаться ему прямо здесь и сейчас. Джи ухмыльнулся и посмотрел в его опьянённые желанием глаза.       Не выдержав, Берт более грубо поцеловал Уэя в губы и оказался резко прижатым к краю столешницы.       Отстранившись, Джерард мимолётно одарил МакКрэкена лукавым взглядом и снова впился в его губы жадным поцелуем. Берт, не медля ни секунды и не разрывая близости, начал толкать его к выходу из кухни, чтобы заняться «непристойными делами» в более комфортных условиях. Он запихнул Уэя в свою комнату и упал вместе с ним в обнимку на кровать. МакКрэкен уселся на его бёдрах поудобнее, и Джерард накрыл ладонями его ноги, принимаясь мягко их сжимать в своих крепких руках.       Берт легко улыбнулся и вновь прислонился своими губами к губам Джерарда. Уэй разомкнул уста, выдохнул горячий воздух и невесомо чмокнул его. В животе приятно защекотало. Волосы вздыбились на руках, сердце забилось чаще. Берт ответил на поцелуй чуть увереннее и взял руками лицо Джерарда, принимаясь чувственно гладить его большими пальцами. С каждым соприкосновением их губ поцелуй становился всё ярче и насыщеннее. Разум наполнялся броскими красками, всё тело трепетало от наслаждения. Уэй массировал внутреннюю часть бёдер МакКрэкена, изредка переходя на промежность, что заставляло Берта тихо мычать сквозь поцелуй от блаженства. Температура в комнате росла, становилось невыносимо жарко.       Джерард решил выжать из этой близости все соки, чтобы достигнуть пика наслаждения. Он активно целовал его губы, блуждал руками по его крепкому торсу, изредка переходя на задницу и крепко её сжимая в своих руках; проходился кончиком языка по его губам и проникал им в рот, соприкасаясь с его языком. Берт одной рукой схватил Джерарда за волосы, другой обвил его шею. Сквозь страсть, вспыхнувшую между ними, Уэй почувствовал, как у него встал, и резко разорвал поцелуй. Берт недовольно промычал, взглянув на Уэя затуманенным желанием взглядом, и облизнул свои опухшие от долгого поцелуя губы.       Тело Джерарда горело. Он снял с себя рубашку, затем — футболку и предстал перед Бертом во всей красе с оголённым торсом. МакКрэкен ухмыльнулся его действиям, чуть прикусив нижнюю губу, и вновь накинулся на него со страстным поцелуем. Уэй аккуратно улёгся на спину, потянув Берта за собой — он оторвался от его губ с громким причмоком. МакКрэкен мелкими поцелуями перешёл к шее Джерарда — тот, в свою очередь, запрокинул голову. Берт посасывал его нежную кожу, оставляя на ней крупные багровые засосы. Он поцеловал парня в кадык и слегка прикусил его — Джи задышал чаще. Затем спустился поцелуями чуть ниже и обвёл кончиком языка контур его ключицы.       Отстранившись от Джерарда, Берт услышал, как с его уст тут же сорвался ропотный стон. Уэй облизнул свои отёкшие губы и уставился на него недоумевающим взглядом. Шея приятно горела от недавно поставленных засосов, а штаны невыносимо пережимали стояк. МакКрэкен поёрзал на бёдрах Джерарда, ища более удобное положение, и снял с себя футболку. Тело у МакКрэкена было намного красивее, чем у Уэя, ведь он следил за собой и частенько навещал спортзал. Накаченная грудь и кубики пресса сильно привлекали внимание Джи, и он не мог сдержать желания провести по ним пальцами. Джерард положил руки на талию Берта, слегка согнул ноги в коленях. МакКрэкен начал расстёгивать ремень на его джинсах, звеня металлической пряжкой. Расстегнул ширинку и, отрывисто дыша, проник рукой прямо в боксеры Уэя, принимаясь гладить его возбуждённый член.       Джерард рвано выдохнул и закрыл глаза, вновь запрокидывая голову. Берт обхватил его член влажной ладонью и начал ему мастурбировать, на что получал в ответ довольные вздохи и стоны. Спустя несколько секунд МакКрэкен остановился и стянул с Уэя штаны. Оставшись лежать в одних трусах и носках, Джи потянулся к джинсам Берта и дрожащими от возбуждения руками расстегнул его ремень, после — ширинку. МакКрэкен незаметно достал из кармана своих штанов пакетик с презервативом и вновь приблизился к лицу Джерарда. Опалив его губы горячим дыханием, Берт провёл острым краем пакетика по очертанию нижней челюсти лица Уэя, после чего чмокнул его в губы и, усмехнувшись, засунул край презерватива ему в рот — Джи схватил его зубами.       Сняв джинсы, Берт помог снять Уэю боксеры, из которых выпрыгнул его стоящий член. МакКрэкена это повеселило, и он также постарался скорее снять с себя трусы. Джерард надел презерватив на свой горячий член, и Берт, немного покопавшись в выдвижном ящике прикроватной тумбочки, достал тюбик со смазкой. Он щедро выдавил себе на ладонь и равномерно распределил её по всему члену Джи. МакКрэкен упёрся руками в плечи Джерарда, тот, в свою очередь, положил руки на его таз.       — Помоги мне, — выпалил Берт и попытался сам сесть на член.       Джерард помог ему. МакКрэкен начал медленно насаживаться на его член. Уэй затаил дыхание и прикрыл глаза, стараясь отдать всего себя этим ощущениям, чувствуя, как Берт начинает на нём прыгать, постепенно наращивая темп.       И Джи снесло крышу.       Ему, несомненно, это безумно нравилось. Соски разбухли, во рту пересохло из-за частого сокращения грудной клетки, глаза автоматически закатывались, а по телу проходила сильная дрожь, парализующая все конечности. Джерард тихо постанывал, закрыв глаза и сведя брови. Тело вспотело, чёрные волосы прилипли к его лицу. Его руки по-прежнему находились на тазу Берта, который также испытывал неописуемое удовольствие. Упёршись руками в живот Джерарда, МакКрэкен продолжал прыгать на его члене и даже не думал останавливаться.       Минуты шли, Берту становилось всё приятнее ощущать Джерарда внутри себя. От постоянных прыжков по его лицу ручьём стекали капли пота, волосы намокли. Уэй заметил, что прыжки Берта стали отчасти вялыми — это постепенно переставало ему нравиться. Пару раз похлопав МакКрэкена по бедру, Уэй как бы намекнул ему на то, что пора бы сменить позу, и Берт, исходя из опыта их отношений, быстро это осознал. Он встал с члена Джерарда и наклонился к его лицу. Капля пота с лица Берта упала на щёку Уэя, и Джерард, обхватив его торс обеими руками, резким движением перевернул его на спину, нависая над ним. Он удобно уместился между ног МакКрэкена, который расставил их в стороны, и вошёл во всю длину своего члена, на что получил недовольное шипение у себя над ухом. Берт поморщился.       — Не так глубоко, слишком больно, — заскулил МакКрэкен, вцепившись ногтями в плечи Джерарда.       Уэй ослабил пыл и молча продолжил делать своё дело. Эйфория медленно накрывала обоих парней с головой, и им уже было невмоготу сдерживать стоны, вызванные необыкновенным удовольствием. Уже больше десяти минут длился их половой акт, и Джерард чувствовал, что совсем скоро кончит. Спустя минуту парень излился в презерватив, громко и мелодично при этом простонав, и, выйдя из Берта, потянулся к его члену, чтобы помочь ему кончить.       Берт кончил спустя несколько мгновений Уэю на живот, блаженно простонав напоследок, и часто задышал. Джерард плюхнулся вспотевшим телом рядом с МакКрэкеном, снял использованный презерватив, скинул на пол, предварительно завязав на конце, и попытался отдышаться, хватаясь за голову. Минут пять они так лежали, пытаясь привести дыхание в норму и немного остыть.       Более или менее приведя себя в сознание, Берт вытащил из тумбочки пачку влажных салфеток, которую всегда хранил для таких случаев, и вытер с живота Джерарда свою сперму. МакКрэкен придвинулся ближе к Уэю и улёгся на его грудь, прислушиваясь к биению его сердца.       — Я скучал по таким вечерам, — полушёпотом проговорил он и легонько поцеловал Джи в ключицу. — Нам нужно почаще это повторять…       — Хах, я не против, — на выдохе сказал Уэй, тихо рассмеявшись. — Но ты ведь понимаешь, что у меня сейчас стало намного меньше свободного времени, чем раньше, — он обнял Берта и непроизвольно начал гладить его большим пальцем по плечу.       — То, что мы реже начали трахаться, — это не страшно. Страшно будет, когда ты втрескаешься в своего Фрэдварда, и мы перестанем проводить вечера в одной постели… — только сказал Берт, как тут же услышал в ответ громкое:       — Заткнись!       МакКрэкен рассмеялся: подкалывать Джерарда было одним из его любимых занятий.       — Ладно-ладно, молчу. Не пенься ты так, — парень погладил Уэя по слегка волосатой груди в знак утешения, и тот, весь нахмуренный, уставился в потолок. В словах Берта не было ни капли ревности, но они были настолько навязчивыми, что вызывали у Джерарда злость.       — Мы с ним ещё даже не виделись, а ты уже нас шипперишь, — фыркнул Джи. — И это ужасно бесит.       — Я знаю, — ухмыльнулся МакКрэкен. — Мне просто очень нравится сопливая идея о том, как любовь начинается с ненависти.       — Но наша любовь почему-то так и не началась, — Джерард рассмеялся, вызывая ответный смешок у Берта.       — Мы никогда и не ненавидили друг друга. Твоя холодность была временной, — заметил МакКрэкен. — Так что не будь слишком категоричен.       Уэй ничего не ответил, проваливаясь в воспоминания к началу их с Бертом отношений. Это было так давно, и отношения заладились не сразу. А что сейчас? Они лежат в обнимку в одной постели после неплохого дружеского секса и разговаривают о всяких глупостях, подшучивая друг над другом. Мысли об этом заставили Уэя легко улыбнуться, но он не стал воспринимать его слова всерьёз и верить тому, что у них с Фрэнком могут быть более, чем просто деловые отношения.

***

      Джерард вышел от МакКрэкена примерно в половину одиннадцатого вечера и уже к полуночи подходил к своему дому. Всё то время, которое он тратил, идя по улице и вдыхая всеми лёгкими свежий вечерний воздух, он размышлял над тем, что произошло за сегодняшний день.       В доме Уэя уже горели окна, освещая двор слабым светом: видимо, вся семья уже была в сборе. Джерард открыл дверь и прошёл внутрь прихожей. Он запер её на ключ и снял с себя верхнюю одежду, после чего повесил её на крючок.       — Кто дома?! — разорался он, и его звонкий голос эхом пронёсся по дому.       — Не боись, мама задерживается на работе, — отозвался Майки.       — Отлично, — с облегчением выдохнул Джерард, понимая, что сегодня не получит нагоняя от матери за то, что позволил себе так поздно прийти домой да ещё и в нетрезвом состоянии.