Оладьи

Я простужен и сегодня остаюсь дома. Все рабочие файлы при мне, я пришлю вам итог не позже двух часов дня. Кью. Сообщение от кватермейстера звучало, как всегда, лаконично и безапелляционно. Эм, как умный начальник, не поднимал суеты, зная, что работа будет сделана, а значит — не нужно беспокоить сотрудника без срочной необходимости. К тому же, он симпатизировал самоуверенному гению в очках и был склонен давать некоторые послабления в плане дисциплины, если на бумаге все выглядело безупречно. Однако у ноль-ноль-семь было иное мнение насчёт необходимости вторжения в личное пространство. Кью закончил работу и сбросил файлы Эм по защищенному каналу на полчаса раньше названного времени. Превосходить ожидания было для него чем-то вроде спорта — все и так знают, что ты лучший, но почему бы об этом не напомнить? Три расшифровки, десяток отчётов и исправленный чертёж экспериментальной минибомбы, встроенной в серьгу-гвоздик. Как и было обещано. Лежа на кровати в уютном коконе из пледа и шарфов, он отложил ноутбук, снял очки и прикрыл глаза. Открыл их он спустя час, когда его чуткий слух уловил шум, слишком громкий, чтобы его могли учинить коты. К тому же, оба зверя спали на нём, изображая любящие пушистые грелки. Нащупав очки в нагрудном кармане, Кью, не выпутываясь из кокона, поднялся с постели и лениво направился в сторону приоткрытой двери, из-за который лился яркий свет, оставлять который не было в его привычке. Вне всяких сомнений, в квартире был кто-то чужой. Или не совсем чужой. Почувствовав теплое дуновение, кватермейстер попытался поглубже вдохнуть воздух, очевидно полнящийся ароматами, но заложенность носа определению их химического состава всячески воспрепятствовала. Маленькими шажками, чередующимися с прыжками, он подошёл к двери и заглянул на кухню через щель. В свете яркой кухонной лампы перед ним предстала весьма живописная картина. От шкворчащей плиты валил густой пар. Кулинар стоял к Кью спиной, одетый лишь в передник, банные тапочки и пару литров выступившего на коже пота. — Какого… — О, ты проснулся! Ты должен лежать, я сам тебе всё принесу. — Ты. Голый. У меня в квартире. — Попал под дождь, одежда сохнет. — У Эм определённо странное чувство юмора. — А при чем тут Эм? — Это не он тебя прислал? — Кью еще раз окинул взглядом голую задницу Бонда, нимало не смущавшуюся своей наготы. Ну да. Это же Бонд. — У меня есть все необходимое, так что, благодарю за заботу, но она не требуется. Ноль-ноль-семь пожал плечами, игнорируя слова кватермейстера. Подбросив последний оладушек на сковородке так, что он пару раз перевернулся в воздухе, Бонд переложил его на тарелку, где уже приветливо дымились его собратья. Или сосестры. Кью помотал головой, немного подтормаживающей после увиденного представления. Однако одно оставалось непреложным: его намеревались этим накормить. — Садись, — скомандовало голое тело. Весьма привлекательное голое тело, вынужден был признать кватермейстер. — Я не хочу есть. Тем более эти промасленные блинчики, — заупрямился он, водружаясь на стул, подобно большой гусенице — чай с малиновым вареньем по расписанию никто не отменял. — Я болен и у меня нет аппетита! — Очень жаль, потому что я твёрдо намерен запихнуть их в тебя, — Бонд поставил тарелку на стол, усаживаясь рядом, насадил один из оладьев на вилку и окунул в контейнер с джемом. — Если будешь слишком активно сопротивляться — запихну в тебя что-нибудь другое. — Ладно, — кватермейстер раздражённо выдохнул и высунул руку из-под слоёв пледа, намереваясь взять угощение, однако ноль-ноль-семь резко отстранился и покачал головой. — Нет-нет. Тебе нужно сохранять тепло, — уголки губ агента издевательски приподнялись. Кью красноречиво закатил глаза, разгадав очередной идиотский намёк. Хотя конкретно сейчас Бонд целиком воплощал собой один большой красноречивый намек. На то, что систему безопасности нужно улучшить. Как только рука хакера скрылась обратно под пледом, в который он укутался ещё плотнее, Бонд снова наклонился вперёд, поднеся ещё дымящийся оладушек к его губам. — Кусочек за Мэллори, — протянул он, и Кью побледнел, когда капелька джема чуть не сорвалась с крошечного островка сдобы прямо на самую любимую клеточку его пледа. К счастью, он вовремя поймал её языком, и тут же вынужден был откусить от оладушка почти половину во избежание больших загрязнений — Ноль-ноль-семь, — сказал он, после того как медленно прожевал его, — ты мне не мама. И не папа. И даже не бабуленька. Какого чёрта? — Малина снизит жар, масло облегчит боль в горле. Кью нехотя отметил, что заявленный КПД оладушек имеет смысл, и недовольно сощурился на следующий вилкоэкспресс по направлению тарелка — емкость с джемом — рот. Бонд выжидательно приподнял брови, намекая на то, что критические задержки в пути чреваты потерями, и кватермейстер вынужден был сдаться во имя спасения своего пледа. — Кусочек за Манипенни, — ноль-ноль-семь удовлетворённо покачал головой, глядя на то, как Кью прожёвывает вторую половинку оладушка с заметно меньшим неудовольствием. — Бонд, как так вышло, что на тебе больше масла, чем на оладьях? — спросил он, невольно задержав взгляд на коже агента, особенно сильно блестящей под светом кухонной лампы. — Они ужасно сухие. Ноль-ноль-семь снова пожал плечами, подцепляя вилкой следующий. — Но ведь это я их жарил, а не они меня, — он окунул оладушек в малиновый джем, смазывая его как можно сильнее. — К тому же, оладьи не умеют потеть. Кью закашлялся, кончики его ушей покраснели от негодования. — Я бы поспорил с твоими доводами... — ...но не сможешь, потому что у меня другие планы. Я подогрею тебе молока с мёдом. А потом положу спать, — Бонд склонил голову набок. Казалось, он ни капли не сомневался в том, что кватермейстер, слишком сосредоточенный на выполнении своих заданий, не позаботился о том, чтобы выпить хотя бы аспирин. Впрочем, это было чистой правдой — кокон из пледа был таким уютным, что выбираться из него лишний раз в столь сонном состоянии казалось просто кощунством. — А выполнение поручений короны в твои планы не входит, ноль-ноль-семь? — с нотками сарказма уточнил Кью, прежде чем его рот заткнули очередным оладьем (кусочек за Джеймса Бонда). На этот раз от катастрофической по действию на психику кватермейстера встречи джема и любимой клеточки на его пледе спасло лишь то, что он вовремя наклонился, чтобы удержать малиновую угрозу у себя во рту. — Корона нуждается в своих лучших агентах, — послушно кивнул Бонд, небрежно скашивая взгляд на часы, бесстрастно зеленеющие огнями микроволновки. — А лучшие хакеры Ее Величества нуждаются в сказке перед сном? Если бы это было в силах Кью — он бы подавился. И без того румяный от набравшей обороты температуры кватермейстер покраснел еще сильнее, прожигая самодовольную физиономию агента напротив. Тщательно прожевав оладушек и уклонившись от следующего вилкоэкспресса — подставив тем самым под удар другую, менее любимую клеточку на пледе — Кью оглушительно чихнул. — Ноль-ноль-семь. Ты вламываешься на мою кухню, печешь невкусные оладьи нагишом и упражняешься в топорных шутках, вместо того, чтобы быть там, где ты должен быть — а именно, в MI-6. Тебе не кажется, что это переходит всякие границы? — То есть ты бы предпочел, чтобы я нагишом пек оладьи прямо в здании британской разведслужбы? — Бонд покачал головой. — Признаюсь, ты выиграл — даже у меня в молодости не было таких замысловатых фантазий. Кватермейстер недовольно засопел. Возможно, это было шипение, но заложенный нос отказывался от претензий на внушительность. Тем временем прямо перед ним — то есть перед носом — показалась чашка горячего молока с медом. Судя по всему, поить его Бонд тоже собирался самостоятельно. — Ну уж нет, — только и успел возмутиться Кью, когда краешек его зубов и керамика любимой кружки встретились в недвусмысленном приглашении. Бонд наклонял её достаточно медленно, чтобы претендовать на аккуратность, но, пытаясь поспеть за ним мелкими глотками, кватермейстер всё-таки упустил несколько сладких капель, которые тут же стекли на подбородок. Он уже готов был отпустить пару замечаний повышенной едкости в адрес самозваной Мери Поппинс (ведь любимая клеточка пледа снова попадала под удар), но своевременно применённая ноль-ноль-семь салфетка, вкупе с согревшим грудь теплом молока, помогли ему удержать самоконтроль, ограничившись недовольным закатыванием глаз. — А теперь я отнесу тебя в постель, — сообщил Бонд и, не дожидаясь особого разрешения, сгрёб на руки кватермейстера вместе с его шерстяным коконом. — Я могу дойти сам! — из-за заложенности носа его возражения были больше похожи на ворчание недовольной гусеницы, после интенсивного урока французского языка и пары кальянов хорошей травки впавшей в состояние легкой меланхолии со склонностью к рефлексированию. — Я и так спал, пока ты не начал греметь посудой! — Ты просто потрясающий зануда, — ноль-ноль-семь опустил его на простыню и накрыл еще одним одеялом. — Зато теперь я точно буду уверен, что мой незаменимый координатор скоро вернётся в строй. — Ап-чхи! — возмутился Кью, вкладывая в чих всё своё недовольство. — Я так и подумал, что ты оценишь, — самодовольно усмехнулся Бонд, помогая личинке Кью снова окуклиться. — А теперь спи. С удовольствием бы присоединился, — он начал неспешно развязывать завязки на фартуке, — но дела короны не терпят дальнейших отлагательств. Уверен, что тебе не нужна сказка на ночь? Кватермейстер снова засопел, сопровождая неудавшееся шипение сдержанным посыланием Мери Поппинс обратно в поппинсландию. Бонд ещё раз взглянул на часы и направился в ванную. Наброшенная на край ванны одежда всё ещё была влажной, но время, которым можно было пренебречь, стремительно заканчивалось. С ботинками всё обстояло намного хуже — вода под стелькой захлюпала, стоило ему попытался их надеть. Однако агент проигнорировал и этот факт — с его работой подобный дискомфорт был чем-то совершенно несущественным. В конце-концов, он же не хипстер, чья физическая подготовка сводится к ходьбе от стола к столу в рабочем помещении. Усмехнувшись этой мысли и убедившись, что Кью уснул, Бонд почти вылез в окно, когда вспомнил, что в доме есть дверь.

***

— Разве ноль-ноль-семь ещё не вернулся с задания в бухте? — Кью поправил очки, вглядываясь в хмурую физиономию Эм, скучающе прохаживающегося по Q-отделу. — Вернулся. И попросил два дня отгула. Видимо, в такую проклятую погоду простужаются даже лучшие агенты, — Мэллори прикрыл глаза и приподнял брови. — Жаль, что в отличие от тебя, они не могут работать из дома. Ладонь кватермейстера медленно переползла со щеки в сторону лба, попутно сбивая очки с переносицы. — Ну вот, — он поджал губы, по необъяснимым причинам почувствовав себя виноватым. — А я не умею печь оладьи.