tattooed

На улице льет, как из ведра, а еще темно, хоть глаза выколи, ведь последний слабо мигающий фонарь находился уже где-то метрах в пятидесяти от парня в черном, но Чонгук, одетый в кожанку и толстовку под ней, укрытый капюшоном, быстро передвигается по направлению к подвалу. Ему посоветовали этого мастера в узких кругах. Потрепанная годами вывеска светится не полностью, некоторые буквы мигают, а некоторые вообще отсутствуют. Квартал такой же ветхий и потрепанный, как и здание, возле которого стоит молодой парень. На часах 2:44 ночи, вокруг ни души. Никто не должен знать, что Чонгук пришел сюда. Он быстро оглядывается по сторонам и спускается вниз по кривой бетонной лестнице, укрываясь от мерзкого дождя. Достает из кармана смартфон, проверяя свое местоположение на карте. Все верно. Это то самое место. Свет от экрана гаснет, и парень подходит к металлической двери, изрисованной граффити. На ней грязь и куча разноцветных линий, которые противно смешиваются в нечто стремное, по мнению Чона. — Пиздец. Даже руками касаться не хочу, — брезгливо думает он, а в следующую секунду небрежно пинает дверь носками своих берцев 3 раза. Пока парень ждет, что ему откроют, осматривается: лампочка светит также тускло, как и вывеска, будто на волоске от перегорания, а в углу валяется какая-то смятая пачка сигарет и пара фантиков, стены в облупленной краске, ошметки которой валяются большими и маленькими кусками. Чон замечает и паука в верхнем углу, который ползет вниз по паутине. Парень в капюшоне переводит взгляд на дверь, за которой слышится звон биения цепей о металл, а затем и совсем не тихое шкрябание. Маленькое окошко в двери противно скрипит, сдвигаясь влево, а в следующую секунду там появляются безразличные глаза молодого парня, которого все зовут гением модифицированных татуировок. Он спокойно смотрит на человека в капюшоне, ожидая от него озвучивания своей просьбы. — Чон, — представляется парень также небрежно, как и пинает дверь, — мне тебя Шуга посоветовал. Створка без вопросов закрывается, а затем с тем же противным скрипом отворяется сама дверь. — Проходи. Чон перешагивает порог и чувствует запах краски вперемешку с кофе. В помещении тоже света не особо много, но зато уютнее, чем снаружи. В углу стоит стол с ноутбуком, которые освещает настольная черная лампа. Какие-то вещи валяются на полу, на каждой полке по куче фигурок, колец, цепей, а стены увешены готическими эскизами. Кухня совсем рядом, не огорожена. Из колонок тихо доносится песня Radiohead Karma Police. Диван такой же потрепанный, как… Такие вообще обычно только на помойке выброшенные стоят, но у этого парня он заботливо окутан в плед и обит бордовой тканью. Сомнительное местечко, Чон бы и не сказал сразу, что тут живет мастер. Больше похоже на пристанище слабака-бомжа, который не может выиграть даже в уличной драке. — Что тебе нужно? — Хозяин помещения закрывает дверь, попутно задавая вопрос. Чон оборачивается и за секунду сканирует парня: высветленные волосы в беспорядке, напоминающие взрыв на макаронной фабрике, корни чуть отросли, мешки и синяки под глазами, все тот же безразличный взгляд, будто он смотрит куда-то вверх, а рот чуть приоткрыт, будто он дышит им, а не носом. Фигура у него тощая, а белая мятая футболка обвисает почти до середины ягодиц. На левой руке массивный металлический перстень. — Люди к тебе только за этим и приходят, — выгибает бровь брюнет, снявший капюшон. Челка мокрая. — Тогда тебе туда, — устало отвечает мастер, лениво кивая головой на черную ширму, разделяющую пространство жилой комнаты и мастерской. В той стороне комнаты темно. Чон стягивает с себя толстовку и кожанку, оставаясь в черных штанах и своих берцах. Практически все его тело покрыто тату, из не забитых мест осталось только лицо, кисти, некоторые пальцы рук, часть груди, шеи и спины. Мастер самодовольно хмыкает: «Жадный». Больше татуировок, больше сила. Чем больше силы ты хочешь, тем ты слабее душой. Простая истина для Тэхена, которая не каждому ясна. Брюнет проходит к креслу и садится. Ви уже моет руки со всей тщательностью, сняв перстень, что подобает мастеру, затем натягивает стерильные перчатки. — Где? — коротко спрашивает он, садясь напротив. — Здесь, — тот показывает на грудину. — Эскиз? Чон молча достает из заднего кармана бумажку, сложенную вчетверо. Она промокла, изображение размылось. Чон уже хотел было скривиться из-за неудобства и неловкости, но мастер быстро взглянул на лист и принялся молча вскрывать упаковку новой насадки для машинки. До этого момента Чонгук чувствовал себя королем ситуации, но не сейчас. Странный парень этот мастер, живет, как бомж, в каком-то всеми забытом подвале, когда другие мастера гребут деньги похлеще чиновников, и живут в апатах или роскошных пентхаусах. А еще он даже имя клиента не удосужился узнать. Обычно мастера, завидев Чонгука, тут же готовы были на коленках перед ним ползать, а потом гордились тем, что вбили модифицированную краску ему под кожу. Эта необычность и задевала, и привлекала. Мастер пододвинулся ближе, поднося машинку к нужному месту. Чон рассмотрел длинные ресницы и родинку на носу. А еще одну дикую странность: на теле этого парня не было видно ни одной татуировки. Обычно сами мастера тоже делают парочку. Ви коснулся кожи иглами, а Чонгук начал ловить кайф от легкого покалывания и жжения. Выступила кровь. — Без эскиза? — спросил Чон. — Да, я все запомнил, — коротко ответил тот, молча продолжая свою работу. Кажется, ему было все равно на Чонгука, будто он мертвый кусок свинины, на которой мастер совершенствует свои навыки. Это задевает самолюбие и гордость. Чон удивлен, но не подает виду, все еще считая, что нужно казаться холодным. К тому же этот парень правда поразителен: он приступил к работе даже без наброска, просто посмотрев на эскиз один раз. В мире, где твоя сила измеряется степенью загнанной под кожу краской, мастера на вес золота. Чтобы побеждать в поединках и зарабатывать деньги, тебе нужно выигрывать игры, бои, сражения, но для этого необходима нечеловеческая сила. А эту силу тебе дают модифицированные татуировки. Странно, да? Когда же все так изменилось? В Сеуле есть только 2 главные банды, воюющие между собой сильнее, чем с другими. Каждая из них набирает лучших мастеров со всего мира, одаривая их за это всякими разнообразными вознаграждениями. В этом мире даже победа в обычной драке переоценена куда сильнее, чем кажется на первый взгляд. Этот мастер из захолустья считался одним из самых лучших в стране, о нем знают все, но одновременно с этим не знает никто. Все хотят заполучить его себе, но парню побоку вся эта ерунда с силой и поединками, он просто делает то, что делает, и не собирается продаваться бандам, чтобы хоть и косвенно, но принимать участие в бойнях за большие деньги. Его не интересует статус и деньги, ему хорошо живется в своем подвале. К нему приходили из разных банд, а он даже не разбирался, кто откуда, раз пришли за тату — сделает. Но на этом все. Чонгук был всего лишь одним из таких людей, правда его знали практически все поголовно: горячая кровь, новенький боец, что выигрывает поединки один за другим, уже успел попасть в четверть финал одного из важнейших соревнований десятилетия. Ви полосует кожу. Чон первый раз встречает такого мастера: ощущения совсем иные, нежели ранее. Этот парень совершенно спокоен, будто сейчас уснет. Чон осматривает мастерскую, расположенную в левом углу помещения, огороженную лишь ширмой: пол и стены выстланы черной плиткой. Или кафелем. Чон не разбирается в этом. Все практически блестит, а еще немного пахнет хлоркой. Привычный запах, ведь все должно быть стерильно. Чонгук сидел и размышлял, что возьмет с него мастер по окончании работы, ведь он редко работал за деньги, обычно просил что-то типа: «Взамен на тату кормите, пожалуйста, того рыжего кота за углом», но Чон все равно на всякий случай припас несколько пачек долларов. Да, он снова думает о том, что этот Ви не такой, как все. И это интересно. Машинка приятно жужжит, чуть перекрывая звуки музыки, доносящиеся с другого конца темной комнаты. На часах Чона 6:47. — Приходи через 2 недели, — говорит внезапно Ви, выключив пистолет. Он откладывает прибор, выкидывает марлю с краской в урну, предварительно упаковав в пакет, и стягивает перчатки. Чонгук переводит взгляд на подключичную область, но почти ничего не может разобрать, потому что это слепая для него зона. — Сейчас, — Ви замечает это и подает клиенту зеркало, даже не смотря на него. Чон придирчиво осматривает свеженабитый рисунок, и удивляется тому, что на его коже татуировка с эскиза стала выглядеть лучше. — Спасибо. Могу я узнать, что ты потребуешь взамен? — Когда закончу работу — скажу. Тэхен вновь моет руки, а Чон уже заклеивает кожу куском пищевой пленки.