tattooed

Ви спит на разложенном большом белом диване стиля хай тек. Никто не заменит тот старый, промятый им диван. Он самый удобный и уютный, он свой. А Чон спит в своей большой двуспальной кровати, где обычно проводит ночи не один. Он согласен с мыслями, что стоит взять перерыв и отдохнуть, иначе жаркие ночи станут чем-то пресным. Им обоим неуютно, будто они мешают друг другу, находясь в разных комнатах. Ви размышляет о том, что просто так в этом мире ничего не делается, и нужно поскорее сваливать, пока этот Чон не сделал что-нибудь, а тот, в свою очередь, думает о том, что было бы неплохо взять этого мастера под свое крыло, интересный он парень. Ви думает, что было глупым взять оплату за тату жильем. Уже третий день Чонгук поднимается с постели, думая о том, что он больше не живет один. Каждое утро он застает нового знакомого беззаботно спящим на диване, полностью закутанным в одеяло. Похоже, этому парню все равно, где он находится, чувства тревоги он не испускает, полностью доверяясь Чону. Но так думает боец. На самом же деле гость не теряет бдительности и день ото дня замечает, что Чонгук за ним наблюдает. Это не может не напрягать, но Ви был бы не Ви, если бы не строил из себя дурачка, ведь именно это и помогало ему выживать все это время. Ни один нормальный мастер не хочет оставаться в свободном полете без парашюта, а Ви хочет. Потому что иначе придется платить за самолет и парашют своей свободой. А еще в Чонгуке просыпается внезапная жадность: он хочет этого странного мастера себе во что бы то ни стало. А Ви подозревает, что доброта ничем хорошим не кончится, поэтому старается поскорее найти жилье, но в голову не приходит ничего, кроме как, в конце концов, после неудачных попыток связаться со своим поставщиком.

***

— Миндже, привет. Мне нужна твоя помощь, — говорит в трубку Ви тихо, вкрадчиво и как-то нежно, от чего у Чона начинает сводить зубы. Он догадывается, что мастер сейчас договорится с этим Миндже о новом помещении и тут же улизнет из-под носа. Ви взглянул мимолетом на Чонгука и решил отойти, чтобы тот не вслушивался в разговор. Неприятно. Когда дверь в комнату закрылась, Чонгук нахмурился и поджал губы, сжимая чайную ложку в кулаке. Он определенно хочет, чтобы этот Ви был под его крылом. Нужно оставить его у себя во что бы то ни стало. Если у него под рукой будет такой мастер, то победа будет гарантирована на 153%. — Да, — смеется тем временем бархатистым голосом мастер за дверью, — на меня снова напали. — Айщ… Почему тебе не живется спокойно? Где ты сейчас? — тут же спрашивает Миндже, а на фоне слышен звук ревущего мотора и помехи, создаваемые сильным, порывистым ветром. "Снова окна опущены до предела", - мысленно подмечает звонящий. — Оу. Узнаешь — обзавидуешься! — Мне в догадки играть или жопу твою спасать? — смеется он, заглушая мотор. Он держит трубку в руке, а на приоткрытом участке кожи виднеются чернила, распускающиеся в бутон кровавой розы. — Ладно-ладно, — сдается Ви, — знаешь Чон Чонгука? Я у него. Повисла тишина. Парень в машине сидит с раскрытым от удивления ртом: — Да ты гонишь! — восклицает вдруг он. — Как ты? .. Да ладно?! Пока друг негодует и удивляется словам Ви, тот улыбается, умиляясь его реакции. — Попроси у него автограф! Я продам его за бешеные деньги, — уже строит планы гениальный Миндже, который ни раз безвозмездно вытаскивал Ви из дерьма. — Погоди. И что тебя не устраивает? Ты же у самого Чон Чонгука — бойца современности! — Тут слишком палевно, — тут же приглушает голос мастер, оглядываясь на дверь, — просто забери меня, как ты обычно это делаешь. — Ок-ке. Адресок пришли, буду часов в пять у тебя, как и всегда. «Как и всегда» означало, что Миндже подъедет на машине, а Ви будет у окна сторожить, дожидаясь этого момента, а затем спокойно свалит из чужого дома под каким-нибудь невинным предлогом. Чон Чонгук — это определенно проблема, считает мастер, если тот захочет снова его найти, то сделает это моментом. И как раз слышит: — Ви, — зовет Чон, а тот отходит от окна и направляется к месту, откуда услышал звук. — Ты сваливаешь? — выгибает бровь брюнет, допивая кружку молока. Мастер раздумывает, стоит сказать правду или же солгать. И выбирает второе, потому что так надежнее, так он делал всегда. — Нет, а что? — Ви посмотрел удивленно. Чон чуть прищурился, поняв, что только что его попытались обвести вокруг пальца. — Может, не стоит мне лгать? — Чон смотрит ему прямо в глаза. И это давит. — Если знаешь, тогда зачем спрашиваешь? — щурится Ви, опираясь ладонями на стол и приближаясь к лицу соседа. — Хочу оставить тебя себе, — серьезно произносит Чон, все еще не разрывая длительного зрительного контакта. Сердце мастера пропускает удар. Неожиданные слова, которые звучат двусмысленно. — Ох… Как откровенно. Мне это нравится, Чонгук-щи, — понижая тон голоса, отвечает Ви, — ты заставил мое сердце чуть приостановиться и затрепетать, — он зазывательски улыбается. Делает это так похабно, как ни одна шлюха не делала, и, если бы Чонгук сейчас не скрывал свои настоящие чувства, то его челюсть бы давно лежала на полу. Ви отстраняется и как ни в чем не бывало плюхается на мягкий стул. Пусть этот юнец опешит от его замашек и сам выпрет его из дома. Но Чонгук не дурак, видит, что сие действие было спланировано. — Я способен на большее, — ухмыляется Чонгук, принимая правила нечестной игры. Кружка приземляется на стол, а молоко чуть проливается, капля быстро стекает вниз, скорее, к столу. — Оу… Ну об этом ты будешь рассказывать уже не мне, — серьезно произносит мастер, а затем чувствует вибрацию телефона в кармане. — Кстати, можно твой автограф? А то я тут сижу, общаюсь со знаменитостью, весь такой увлекся. А потом и вспомнить будет нечего, — резко переводит тему парень, снова по-идиотски улыбаясь. — Где у тебя ручка? Пока Ви суетится и бегает по дому в поисках нужного до смерти предмета, Чонгук молча за ним следит. Он спускает с рук ему этот спектакль. Почему? Потому что может найти его в любой момент. В конце концов, мастер протягивает лист бумаги и черную ручку бойцу современности, тот мгновенно перехватывает Ви за руку, припечатывая ее к столу. — Что ты делаешь? — спокойно спрашивает мастер, не сопротивляясь. Кажется, он привык к таким выпадам, а спокойствие сохраняет, чтобы лишний раз злить людей вокруг. Это как особый вид сарказма или же просто насмешка над собеседником: ты просто не воспринимаешь его всерьез. — Ты собрался сбежать. — Ох нет, — тянет мастер, будто разочаровавшись в бойце, а затем присаживается напротив собеседника, — я в тюрьме, чтобы сбегать? — спрашивает напористо он, а затем сам же, будто поясняя ребенку в детском саду, отвечает: — Нет. Я тут потому, что ты, Чонгук-щи, оплачивал свою метку. Трех дней проживания у тебя в доме мне хватило, спасибо. Я могу идти? Чонгук понимает, что все логично, но не находит слов, чтобы оправдать свои действия. — Сделай еще одну. — Без проблем, обращайся, только тебе нужен перерыв, иначе быстро постареешь, — легко соглашается он, — найдешь меня через Шугу. Он выдергивает свою руку и, забрав сумку, быстро удаляется, захлопнув дверь, пока брюнет ступорит.

***

— Чертов Миндже, ты в какой заднице припарковался? .. — только успевает подумать Ви, выйдя на улицу, как замечает 2 черных джипа, с бешеной скоростью приближающихся к нему. — Черт! Парень срывается с места, на ходу судорожно набирая номер поставщика. Пальцы, как на зло, дергаются и не могут попасть в нужное место на сенсоре, а смарт чуть ли не вылетает из рук. Ви сжимает зубы и жмурится, мчась по закоулкам, сбегая от людей корпорации Черного ужа. Сомнений не было, что это они, потому что машины помечены. Мужчина лет сорока отлично ведет железного коня, маневрируя по дороге, будто он на аттракционах. Ви вскользь ловит его кровожадную улыбку и закушенную губу через лобовое стекло. Один момент, а так врезался в память, что аж страшно стало. Тело пробрала крупная дрожь. Парень уже готов кинуть свою сумку с вещами, просто нет сил больше бегать, его совсем загнали, а Миндже все нет. Сколько минут прошло? 8? 12? 23? .. И только Чон хладнокровно наблюдает за несчастными перебежками мастера, сидя в кожаном кресле и смотря на мониторы, передающие изображения со всех камер в округе. Глаза блестят синим холодом, передвигаясь с одного экрана на другой, а пальцы правой руки тарабанят по столу спокойно, четко, тихо и медленно. Ви больше не может бежать, а те парни лениво и по-деловому вываливаются из машин, будто показывая свое превосходство. Мастер запыхается, опирается ладонями на колени, и пытается отдышаться, но горло саднит, а мышцы наполнены слабостью, будто это мягкая бесполезная вата. И на секунду в голове мелькает глупое: «Ай… И будь, что будет! ..» — Ну что, набегался, кролик? — усмехается тот самый водитель, возле которого выстроились ряды по 4-5 человек. Ви молчит. Дышит. — В машину его, — приказывает серьезно мужчина. Татуированные бугаи немедля реагируют на слова командира, и подлетают к парню, но тот, извившись, как змея, тут же ускользает и вновь дает деру. Силы вновь не равны… Он бежит, бежит, бежит… До него рукой подать расстояния осталось, а он все бежит. И заворачивает. А там мчится машина Миндже, которая тут же подлетает и тормозит с визгом. — Быстро! — орет в панике поставщик, следя за тем, как мастер закидывает сумку в салон автомобиля, а сам успевает закинуть только одну ногу. — Сука! — вырывается у Ви, и он истерично отбивается другой ногой от бугая, который успел за него ухватиться. — Блядь! ДА АКТИВИРУЙ ТЫ ЕЕ УЖЕ! — нервно кричит на мастера водитель машины. Ви жмурится, а на пальце, под кольцом, горит кожа, бугай теряет равновесие и падает, а Ви впопыхах заваливается в салон, машина дергается с места, мастер даже не успевает захлопнуть дверцу, его тут же заносит влево. — Я…хах… Тебя, — пытаясь отдышаться, — прибью нахрен, — говорит сквозь зубы Ви. — Не обольщайся, потому что за мной тоже был хвост. Я еле оторвался. — Пора менять тачку. — Эээй. Я так люблю мою детку. Не хочу с ней расставаться, — с грустью говорит Миндже, а затем меняется в лице: им снова сели на хвост. — Пора повеселиться, — улыбается он, выкручивая руль. Мастер дергается вправо, падая на бок: — Да когда ж ты водить научишься? .. — Я лучший в своем деле, и ты об этом знаешь, — усмехается донсен, переводя взгляд на мастера. Прямо ему в глаза. Через зеркало. — Ну да, — вздыхает Ви, — поэтому я тебя и выбрал. Чон наблюдает за клубами пыли, чуть ли не полностью покрывающими машины, и довольно, чуть заметно щурится. А затем его указательный палец приземляется на одну из кнопок на пульте: — Эй, Шуга-хен, ты мне нужен. Прямо сейчас. — Эй, сопляк, вспомни, с кем разговариваешь, — лениво, в той же манере отвечает мятный хен, — а то я тебе глаза повыдираю, а потом скормлю собаке. Шуга чуть хрипит, а еще он сонный и злой. Черный ротвейлер внушительных размеров, услышав голос своего проснувшегося хозяина, тут же поднял голову и сам привычно поднялся с места. Шуга молча подходит к нему, шлепая босыми ногами по паркету, и кладет ладонь на черепную коробку собаки, которая уже довольно фырчит и облизывается. — Гон, гулять, — обращаясь к ней, говорит в трубку Шуга. Пес легко бежит за поводком, царапая пол своими толстыми когтями. — Через час буду, — сухо говорит в трубку Шуга, сбрасывает звонок, и направляется в душ, лениво стягивая с себя просторную мятую футболку белого цвета, обнажая на мраморной коже спины черную, готовящуюся к прыжку пантеру, и множество мелких модифицированных тату на груди. — Подготовь мне машину. 15 минут, — также спокойно говорит в трубку молодой и, кажется, чуть-чуть щуплый и худой парень не очень высокого роста. — Да, босс, — слышится на другом конце, но тут же прерывается: Шуга никогда не дослушивает, что ему отвечает дворецкий, который по совместительству его водитель и секретарь.

***

— Ну. И что тебе нужно? — по-хозяйски усаживается с дымящейся сигаретой в кресло Шуга, закидывая ногу на ногу. Он наблюдает за Чонгуком, ставящим на журнальный столик кофе и десерты. Шуга больше чем уверен, что боец вызвал его по поводу Ви. Этого следовало ожидать. И да, он оказался прав: — Мы можем принять его к себе в группировку? — спрашивает Чон. — Нет, — спокойно отвечает собеседник, — не проси о том, чего он сам не хочет. — Захочет. Шуга усмехается и качает головой: — Совсем ребенок ты, Чонгук. Никакой не боец современности. Мятный переводит взгляд на вид из окна, где видно дворецкого, гуляющего с его собакой. Гон радостно лает и бегает вокруг улыбчивого парня. Шуге даже завидно: с ним Гон так себя никогда не ведет, будто умеет подстраиваться под людей эта странная громадная собака, которая знает, что хозяин ненавидит суматоху и шум. — Я знаю его очень давно, Ви — человек свободы. Он будет делать так, как считает нужным. И твое желание ему поперек горла не встало. Ты думаешь, один ты его заполучить хочешь? — усмехается босс, — как бы не так. — А ты не хочешь, хен? — Я? — удивляется он. - Нет. — Почему? — недоумевает младший. — Потому что. Не имеет значения, чего ты там хочешь, если мастер не хочет присоединяться к группировке, то он не станет этого делать. Это раз. Присоединившись к ней, ты приобретаешь обязанности. Это два. Если он не хочет, то и мне-то чего хотеть, если все мои хотения бесполезны? Это три. — Но- — Мы сотрудничаем иногда. Этого хватает. Я все сказал. Даже не думай поднимать эту тему больше, — прерывает брюнета Шуга и встает с места, а затем как-то неуловимо и быстро приближается к брюнету. — О, смотрю, он уже доделал ее? — босс касается чернил на коже груди мягкими подушечками пальцев, чуть отодвигая ворот расстегнутой рубашки, — как и всегда — безупречно. Гон резко ударяется в лай, на что Шуга поворачивает голову к стеклу. Дворецкий стоит, поджав губы, и держит в руке палку на высоте своей головы. Он дразнит Гона не просто так. — Охохо… Кое-кто ревнует, — не упускает возможности кольнуть Чонгук. — Да, ревнует. Моя собака. Палку к дворецкому, — отвечает Шуга, выдыхает последний слой дыма, и тушит сигарету о белый стол, затем, как хозяин, направляется к выходу. — А по поводу Ви… Могу скинуть тебе файл, если он тебя так заинтересовал, — предлагает босс, что обычно для него не свойственно, но Чонгук знает, что его так порадовало, подняло настроение: ревнующий дворецкий. Боец кланяется на 90 градусов, а босс удаляется. — Что ж, Ви, посмотрим, кто ты такой, — разминая мышцы шеи, тихо говорит сам себе парень.