Это все не правильно

Чонгук любит своего хена. Он готов в лепешку расшибиться, лишь бы получить от него похвалу и одобрение, а ещё увидеть его искреннюю улыбку, которая с самого младенчества для него самая яркая. Все детство он бегает за Хосоком хвостиком, а тот ведёт себя, как и подобает старшим братьям. Присматривает за мелким, играет с ним, иногда ругает (крайне редко, потому как Гукки прилежный ребёнок и не огорчает хена). Вообще у них идеальные отношения, чему родители не могут нарадоваться. Показательно образцовая семья с двумя прекрасными сыновьями, которые занимаются музыкой, вокалом, танцами, хорошо учатся и вообще все такие идеальные, что хоть выставку для других устраивай, чтобы завидовали. Поэтому, когда на свое совершеннолетие Хосок просится переехать в Сеул, то родители его отпускают, потому что доверяют ему и уверены, что все будет хорошо. Родители покупают в Сеуле двухкомнатную квартиру. Комнат две, потому что со старшим чуть ли не слезно напросился пятнадцатилетний Гук, и ему тоже не смогли отказать, а доводы в том, что ему придется сменить свой круг общения, никак не подействовали. Главное, что хен будет рядом. Главное, что младший будет слышать его голос вживую, а не по телефону. Главное, что будет ради кого стараться. Главное, что он будет видеть искреннюю улыбку. Слишком много главного в жизни Чонгука, но всё связано лишь с одним человеком. Гукки еще очень молод, но сразу понял, что брат хочет в Сеул не просто так. Тут и знаменитое шестое чувство не нужно иметь. Он знает, что Хосок ночами с кем-то переписывался, а после сонный ходил и рассеянный. Посмотреть, с кем именно, совесть не позволяла, хотя очень хотелось. Чонгуки брата не разочаровывает. Да и говорить на эту тему он тоже не решался. Все же у брата должна быть личная жизнь, в которую лезть вовсе не обязательно, но отпускать его одного он не хочет, точно так же, как и оставаться без него. Привык к его обществу. Уже в Сеуле, спустя пару дней, которые ушли на обоснование, Хо пропадает ночами чёрт знает где и, кажется, основательно под забивает на свою прежнюю жизнь. У него теперь новая, и младший брат в неё чутка не вписывается. Нет, их общение не портится. Просто оно становится кардинально другим, где хен, сам того не замечая, отдаляется. Он оставляет Гукки одного, а тот лжет родителям по телефону, что у них все просто отлично, что они преуспевают в учёбе, и у них много новых друзей. Его об этом никто не просит, но он все равно прикрывает, потому что иначе просто не может. Врать плохо, но он же прилежный ребёнок только для хена. Да, и тем более все сказанное почти правда. Младший продолжает хорошо учиться, а у старшего новый круг общения. Ложью является только выражение "они". Отныне, у каждого своя жизнь. Чонгуку приходится расти без наставлений со стороны, а Хосок уходит в новый мир, где теперь у него есть Юнги. Точно, Юнги. Именно этот человек стал первым, кого Чонгук столь искренне возненавидел в своей жизни, когда его хен пришёл домой пьяный. Конечно, он не в первый раз показывался дома в таком состоянии с момента переезда, но чтобы в его глазах были слёзы, то такого ещё не было вовсе. Это случилось спустя примерно полгода с момента переезда. Именно тогда Гукки и узнал о Мине впервые, потому что до сих пор не лез, а Хосок боялся, что его осудят. Но в тот вечер все вылилось потоком слов, подогретых алкоголем и разгоряченных горем. Чонгук молча слушал о том, как его брат любил этого человека все это время, а тот клялся ему в любви, но в конце их истории Хо застал Юнги с какой-то шалавой (ну, мнение Хосока о том, что Ким Тэхен шалава - сугубо личное). Конечно, они расстались, потому что Мин предпочел Тэ. Все слишком типично и нисколечко не интересно, но обида за брата и ненависть к его бывшему никуда не денутся. Они как раз-таки подчиняются законам жанра. Но несказанно радует это приторно сладкое для младшего "бывший". Чонгук любит своего хена. Любит больше, чем просто родного брата. И нет, он не спутал братскую любовь с обычной в виду своей молодой наивности, просто в какой-то момент она направилась в другое русло. Для младшего нет никого дороже, чем Хосок. Пускай, они родные братья. Пускай, он ещё маленький. Пускай, Хосок не примет его чувства. Пускай, все это не правильно. Парню все равно. Он будет продолжать любить хена и его лучезарную улыбку. И осознание всего этого пришло в тот момент, когда Гукки, словно ведомый, припал к чужим губам, чей обладатель мирно спал после излияния души, пораженный все тем же алкоголем и усталостью. Все словно встало на свои законные места и прояснилось. Не просто так он последовал за Хо. Не просто так выгораживал перед родителями. Не просто так волновался за него все полгода, когда Хосок мог не появляться дома несколько дней, не отвечая на звонки, а после заявляться как ни в чем не бывало. Но Чонгук ему не мамочка. Он брат. Он его любит. Их отношения после этого в прежнее русло не вернулись. Они стали более доверительными, ведь Хосок мог больше не скрывать настоящего себя, боясь быть высмеянным, а вот младший решил оставить все свои чувства при себе. Их жизнь уверенно приблизилась к старой планке. Старший завязал с ночными клубами, спиртным и Юнги. Его депрессия продлилась совершенно не долго, и в этом, конечно же, заслуга брата, который ради этого из кожи вон лез. Не оставлял Хо одного, утешал и при любом удобном случае таскал на улицу, дабы тот развеялся и отвлекся. Первое время его уговоры не действовали, и Гукки уже подумывал о том, чтобы силой выталкивать брата из квартиры, но благо, что все обошлось без рукоприкладства. Это помогло. Хосок вновь основательно взялся за учёбу в институте и вернулся к занятиям танцами, которых ему так не хватало, пускай он и показывал себя в клубах, под светом ярких прожекторов. Чонгук перестал лгать родителям. Время начало проходить как-то совсем быстро, и Хосок упустил тот момент, когда его младший брат, в свои неполные восемнадцать лет, стал выше и шире в плечах почти в два раза, чем его двадцати двух летний хен. Изменился в характере, исчезла та детская наивность, и вообще отныне он присматривает за старшим, но все также делает все ради его улыбки. Есть то, что в людях с возрастом не меняется. Чонгук все ещё любит Хо, больше чем брата. Только вот Гукки периодически хочется выставить брата в окно, а после самому следом выпрыгнуть от осознания содеянного. Просто Чон Хосок слишком надоедлив и весь мозг проел младшему Пак Чимином, который стал его новым предметом обожания. Чимин~а то, Чимин~и се. Весь такой идеальный и прекрасный, а Чонгук словно для себя тут старается. Нафиг ему не сдалось слушать треп о человеке, которого он в своей жизни видел то пару раз (знакомиться не хотел, но брат настоял). Хочет или нет, но слушает. Выбора нет, а сам в это время залипает на брата уже в открытую, скользя взглядом по ключицам, что выглядывают из растянутой футболки, которые хочется пометить алыми засосами. А Хосок слепой и ничего не замечает, потому что прижимается к брату со спины, интересуясь, что он там за домашку делает и сладостно протягивает "Кукки~я". Хена нужно оберегать. Хену нужно давать тепло. С хеном просто нужно быть рядом и поддерживать его. Это то, что Гукки знает наверняка, а еще он знает точно, что Чимин не тот человек, от которого этого дождешься. Пак попросту не достоин Хосока. Ну, а с Чонгуком все просто не правильно, поэтому в одиночестве он бесится и еле сдерживается, чтобы не начать сбивать костяшки о стены. Молчать тяжело. Признаться, значит поставить под угрозу все. Хен может не просто перестать общаться. Он может начать презирать, а Гукки больше не увидит его улыбки. Настала очередь младшего появиться дома пьяным, но не в одного, а именно с тем самым Пак Чимином. Он написал ему сообщение в социальной сети, что хочет встретиться и познакомиться поближе, и тот согласился без раздумий, хотя Чон думал, что ему придётся уговаривать куда более долгое время. Они пошли в ночной клуб, где слабый фейс контроль, чтобы несовершеннолетнего парня пропустили, а после направились в квартиру братьев. Уже под утро, но когда небо еще совершенно черное, в виду ранней весны. Младший пьян, но это для того, чтобы к вкусу Чимина примешивался привкус алкоголя, чтобы поцелуи мешались с горьким послевкусием. Он толкает рыжего парня на кровать, а тот смотрит слишком уж вызывающе и разводит ноги в стороны. Чонгук без особого интереса исследует чужое тело. Чону не нравится бронзовый загар. Он фанатеет от бледной кожи. Ему не нравится подкаченное тело. Он залипает на худобу хена и его ключицы. Ему не нравятся мягкие губы. В памяти все еще хранится воспоминание о единственном прикосновении к обветренным и искусанным губам. Ему не нравится Чимин. Парень хочет Хосока. Хочет, чтобы он прогибался под ним, запуская свои тонкие длинные пальцы в волосы, и сжимал между фалангами темные пряди. Хочет, чтобы на его губах застывало сладкое "Кукки~я". Но даже так Чонгук срывает с уст Минни томные вздохи, а с проникновением громкий вскрик и несдерживаемые стоны. Все правильно. Ему нужно, чтобы Пак стонал под ним, словно последняя блядь. Нужно, чтобы брат застал это, и Хосок застывает на пороге комнаты младшего, а затем выбегает на улицу. Второй раз на его глазах появляются слезы. Первый виновник - давно забытый Юнги, а сейчас... Не понятно, но Хо кажется, что у него больше обиды на Чонгука, нежели на Чимина. Причина, по которой Гукки точно к приезду брата притащил рыжего в квартиру, очень проста, но в тоже время очень глупа. Гуку захотелось доказать непонятно что, а ещё показать, что Пак Чимин не такой уж идеальный и целомудренный, как считает Хосок. Надоело все это слушать. Душит ревность. Гукки прогоняет протрезвевшего Мина из квартиры, позволив тому лишь наспех привести себя в порядок. Алкоголь успел почти выветриться из обоих парней. Он не говорит ему ничего, кроме как краткого "больше подобного не повторится", и Чимину хочется закатить истерику, но гордость не позволяет. Гукки понял сегодня, что рыжий к нему не ровно дышит. Он не слеп, как его брат, только вот ему откровенно плевать на всех и вся кроме Хосока. Хороший мальчик только для хена, но даже, кажется, уже для него, он лишился этого статуса. Чонгук выходит следом за Паком, и они расходятся в разные стороны. Рыжий несколько раз оборачивается и смотрит в след удаляющемуся, а тот спешит туда, где сейчас находится его брат. Он знает наверняка, где тот, и оказывается прав. Старший одинокой фигурой сидит на лавочке под сереющим небом, и Гук уверен, что сейчас по его щекам стекают слёзы, которые хочется заботливо утереть. Хосок не может обвинить ни в чем Чимина. Может только разочароваться в нем. Между ними ничего не было, кроме увлеченности старшего Чона. Может оно и к лучшему, иначе сейчас было бы в разы больнее. Хосок не хочет ни в чем обвинять Гукки. Он этого и не делает, но все равно неприятно. Тупая боль точит изнутри. Гук приближается тихо и на ходу снимает с себя теплую куртку, накидывая её на узкие плечи хена. Холодно же. Начало марта, а Хосок лишь в одной тонкой кофте. Чонгук присаживается на корточки, обнимает брата за ноги, кладет голову на его колени, и тому становится теплее. Хо перемещает руки на голову Гука и поглаживает его по мягким волосам, пропуская тёмные пряди сквозь фаланги замерзших пальцев. Он чувствует запах спиртного и Чимина.       - Хен, я люблю тебя, - спокойно произносит младший. Привык раскрывать эту тайну перед старшим. Они предают этой фразе разное значение.       - Я знаю, - совсем тихо, чтобы не слышно было, что голос дрожит. Чонгук испытывает к брату неправильные чувства. Хосок все также слеп и наивен.